Теперь я не Адвокат 3 (СИ)

— Ты. ты узнал, где она?
— Да. Точно. Надвигается конец света. Соединение миров. Я видел место, где это произойдет. Там, где секта держит Вику. И там же все начнется.
— И что будешь делать?
— Сейчас поеду туда. Уже в этом мире.
— Может, сказать полиции?
— От нее сегодня толку не будет. Времени нет.
— Я поеду с тобой, — сказал Альберт. — Я умею стрелять и не раз бывал в разных ситуациях.
  
Я задумался.
— Нет, ты сделаешь кое-что другое. Как раз ты поедешь в полицию и расскажешь им обо всем. О слиянии миров не говори, чтобы тебя не приняли за сумасшедшего, а о том, что там содержатся люди, из которых делают монстров, объясни обязательно. Оттуда пришел монстр, который убил лаборанта. Не будут принимать заявление — скажи, что сейчас поедешь в управление собственной безопасности.
Я нарисовал ему схему расположения территории сектантов.
— Езжай в Управление по организованной преступности. А я… я домой за патронами и туда. Можешь пожелать мне удачи.
  
Глава 26
 
Я поехал к себе домой. Патронов у меня к «пятисотому» с собой было всего пятнадцать штук, и этого может не хватить. Не знаю, со сколькими сектантами я столкнусь, но их точно будет не три человека. А еще там гомункулы и сделанные монстры — для них одного выстрела недостаточно.
Ехал так, что Вика была бы довольна таким учеником. Одно нарушение правил на километр, не меньше. Вытащу ее оттуда, покатаемся.
Мест на парковке нет, поэтому заехал на газон. По некоторым причинам штрафа не боялся совершенно. До квартиры добрался бегом и вытащил из сейфа все свое оружие. Сколько у меня патронов к «пятисотому»? Оказалось, несколько десятков. В принципе, хватит. На всякий случай захватил еще второй пистолет, 9-миллиметровый. Мало ли что, надо готовиться ко всему. Снаряжение по карманам не распихать, поэтому положил патроны в рюкзак — есть у меня такой, маленький, городской, который я почти никуда с собой не брал. Но теперь время.
Туда же положил нож, тень которого так помогла мне в астральном мире.
Стрельбы предстоит много. Дай бог, чтобы случилось именно так — потому что если удастся выстрелить всего несколько раз, это будет означать только то, что меня убили. Понятия не имею, как потом доказывать, что имел право стрелять, но какая разница. Будь что будет. Надо спасти Вику, даже если получу пожизненное.Только в кино полицейский забегает на какой-нибудь мафиозный склад, начинает палить направо и налево, а на следующий день приходит на работу, как ни в чем не бывало.
В реальной жизни на место происшествия приходят следователи и через некоторое заявляют, что у такого-то бандита в руках не было пистолета, поэтому стрелять в него было нельзя, и вообще, в соответствии с законом «о применении оружия», сначала надо показать служебное удостоверение и предложить всем сдаться, в крайнем случае сделать предупредительный выстрел в воздух.
С юридической стороны сейчас моя ситуация намного хуже, чем когда я застрелил киллера на лестничной клетке. А на меня и тогда хотели повесить не то убийство, не то превышение самообороны.
Все, пора бежать. Хоть бы на дорогах не оказалось пробок.
…Чуть ли не за десять минут оказался на вокзале, затем помчался по дороге к станции, до которой доезжал Митя. Тоже очень быстро. Штрафов придет миллион, но какое мне сейчас до этого дело.
…Остановиться пришлось поодаль. Заезжать на территорию сектанстского села по понятным причинам нельзя. Когда я мотался по дорогам в день похищения Вики, сюда не добрался. Может, оно и к лучшему. Пока бы разбирался, что к чему, меня убили бы в два счета. У этих людей все просто.
Село (или хутор, не знаю, как назвать правильно, там всего два десятка домиков и какие-то склады), располагалось за перелеском в нескольких сотнях метров от меня. Наверняка здесь есть какие-то часовые, поэтому идти надо очень тихо. Надеюсь, шум подъезжающего автомобиля остался не замечен.
Я шагнул в лес и стал смотреть «темным» зрением. Все правильно я подумал. Вот он, сидит на пеньке, прислонившись к дереву. Дремлет. Похоже, молодой парень. В кобуре под курткой у него пистолет, а на плече — странная татуировка. Пересекающиеся линии светятся красным под магическим взглядом… не простая она. Не в обычном тату-салоне сделана. Что-то означает. Ну, тем лучше. Правильно делаете, ребята, что помечаете своих.
Знать бы, насколько сильно он спит. Поймать бы, допросить. Но очень это рискованно. Второй вариант, правда, только стрелять. Мимо я не пройду ни здесь ни в другом месте. Если часового сюда поставили, то они, очевидно, и по всей округе. Наручники у меня с собой. И скотч. Ладно, попробую.
Зайдя ему за спину, я начал потихоньку идти, стараясь не хрустнуть веткой. Револьвер — впереди, в выставленной руке. Хорошо бы было заехать за моим нелегальным стволом с глушителем, но времени на это у меня не оставалось. Ну да ничего. Если что-то пойдет не так, бойня начнется просто чуть раньше.
Часовой по-прежнему спит. Не обманывает, в магическом зрении это хорошо видно.
Теперь быстрый шаг вправо за дерево. Парень открыл глаза, потянулся к револьверу, но уже поздно. Одной рукой я схватил его за руку, а второй — за горло. К темному умению быть сильным, которому я научился во время кикбоксерского поединка, я обращаться не стал, потому что после него необходим будет отдых, а сегодня отдыхать некогда. Но злость и так удесятирила силы, а парень оказался совсем не атлетичным — худым, но с пивным животом. По виду — крестьянин в сотом поколении. Кричать и даже говорить он не мог, сбросить мою руку с горла тоже не сумел. Попытался неловко пнуть ногой, но я подставил колено.
Скоро он обмяк и отключился. Никакой живой организм без кислорода не может и этот тоже. Уснул.
Я завел ему руки за спину, надел наручники, потом скотчем обмотал ноги. Все, теперь только ползти. Пистолет (старый «макаров» с двумя запасными обоймами), я положил в рюкзак. Пусть будет на всякий случай, хотя «макаровский» патрон даже слабее моего 9-миллиметрового, хотя калибр такой же.
Потом я привел его в себя. Он очнулся, вспомнил, что с ним произошло. Вытаращил на меня глаза, но кричать не стал. Возможно потому, что к морде было приставлено широченное дуло «пятисотого».
— Крикнешь — убью, причем умирать будешь долго, — прошептал я. — Ответишь на вопросы — останешься живой.
Парень скосил глаза по сторонам, убедился, что находится в том же перелеске, и тихо ответил:
— Я понял.
— Говори быстро и без размышлений. Как тебя зовут?
— Алексей.
— Что это за место? — я кивнул по направлению к домам.
— Хутор Светлый.
— Ишь ты, Светлый… — покачал головой я. — Но почему там такие темные дела творятся…
Парень молчал.
— Как называется ваши секта?
— Никак. «Безымянные». У нас нет имен.
— Надо же… а как ты в нее попал?
Парень вздохнул.
— Я сам с этого хутора. Работы не было. А потом пришли они. Платили неплохие деньги. Поначалу ничего особо делать не пришлось… а потом начали платить еще больше.
— Наверное, не за просто так. Ты убивал?
— Нет… просто следил.
— За чем?
— Ну… как люди изменяются. Сначала было страшно, потом привык. Даже интересно стало. Ну и эти постоянно говорили, что все здесь избранные, что впереди великое будущее. Когда постоянно об этом говорят, начинаешь верить.
— Кого вы изменяли?
— Ловили бомжей… алкашей… тех, кого искать не будут. Всякую падаль.
— Ишь ты, падаль… — покачал головой я. — Ну да, совсем забыл, вы же избранные. Высшая раса. Кто ловил?
  
— Несколько человек, приближенных к главному. К Михаилу Семеновичу. Фамилию его не знаю. И кто он такой, тоже. Вроде из дворян, а как на деле, неизвестно. Он страшный человек. Его все боятся. Ему убить кого-то раз плюнуть. Он сумасшедший. С ним его заместитель, Алан. Был еще полицейский, Игорь. Мерзкий тип. Ходил, распоряжался всеми. Но его посадили, а потом он вроде умер в тюрьме.