Теперь я не Адвокат 3 (СИ)

Потом настал четвертый раунд, последний. Сил не осталось никаких, и Никитин пошел в затяжную атаку, решив добить противника. Прижав меня к канатам, он замолотил кулаками, как автомат, чередуя атаки в корпус и в голову. Я закрылся, прижав руки к лицу, и лишь изредка отвечал, чтобы бой не остановили.
Это меня и подвело. Почти не видя противника, я наудачу выбросил левый «крюк», и тут же над ним мне в висок прилетел правый кулак, сбивший меня с ног, как несущийся локомотив.
  
Свет в зале погас, и я очутился в темной пещере. Не было видно ничего, но я мог слышать, как где-то с потолка капает вода, и еще немного дул холодный ветер.
Странно, подумалось мне. Я же только что был на ринге, что за ерунда! И никакого страха, только удивление. Может, я умер? Нет, непохоже. Тогда где я? И как отсюда выбраться?
— Люди глупы, — вдруг послышался чей-то голос. — Они обладают сокровищами, но не знают об этом. А что еще хуже, не хотят знать о них.
— Кто ты? — спросил я.
— Какая тебе разница, — брезгливо ответил голос. — Ты всего лишь один из многих. Из тех, кто не имеет воли и желания думать. Как быстро тебя сломали.
Я почувствовал, что меня охватывает ярость.
— Ну хорошо, — пробормотал я, вспомнив, что со мной все еще остался мой дар.
Пещера озарилась странным светом, и в десятке шагов от меня показалось бледнокожее существо, сидящее на большом камне. Человеком оно не было — огромные черные глаза без зрачков, серая кожа, безгубый рот и трехметровый рост говорили именно об этом. Одето существо было во что-то черное.
Во что именно, рассмотреть я не успел, потому что пространство вокруг поплыло и я обнаружил себя лежащим на ринге. Надо мной склонился рефери и считал вслух от одного до десяти. За его спиной стоял Никитин и снисходительно посматривал на нас. Мысленно он был уже далеко отсюда. Наверное, строил планы, как потратить полученные от Хмелева деньги.
— … Пять! Шесть! Семь!
Семь, подумал я. А за семью будет восемь. Затем девять, а потом десять.Десять⁈ Десять будет означать, что я проиграл.
Да не в жизнь! И я вскочил на ноги, да так резво, что немного напугал рефери. Такого он явно не ожидал. И вмиг ставших змеиными глаз у человека еще не видел.
Он секунду помедлил, потом спросил:
— Хочешь продолжать?
— Конечно! — ответил я и улыбнулся.
О нокдауне я уже забыл. Да какой нокдаун, таким сильным я себя еще никогда не чувствовал. Десяток секунд назад едва не падал от усталости? Не может быть! Энергия из меня будто выплескивалась. Скажут сейчас пробежать марафон — я его на одной ноге отпрыгаю.
И еще со мной была сила. Жуткая сила в руках. Как ее измерить? Да очень легко! В нескольких шагах от меня стоит человек, ударивший меня по лицу… сейчас он пожалеет об этом.
— Бокс! — скомандовал рефери, с опаской поглядывая в мою сторону. Случаев, чтобы человек, валяющийся в глухой отключке, мгновенно приходил в себя и ни капли не шатался, в его практике не было. И еще эти глаза… сталкиваться взглядом с которыми очень не хочется.
Никитин тоже удивился. Но профессиональные спортсмены в своем большинстве люди простые, долгих размышлений не любящие, и он не был исключением. Встал этот странный тип? Напрасно! Валялся б себе на полу и радовался, что все закончилось, а сейчас он еще разок получит по голове и потеряет много здоровья. Впрочем, человек он взрослый и знал, на что шел.
Чемпион немного присел на заднюю ногу, намереваясь выпрямить ее, когда кулак полетит в цель, чтобы вложить в удар всю массу тела… но затем что-то пошло не так.
Низко согнувшись, я прыгнул вперед, ударив Никитина правым «крюком» в левый бок. По боксерским канонам, корпус защищается локтями, и левый локоть моего противника был на месте, прижатым к ребрам. Проблема оказалась лишь в том, что мой удар смял эту защиту, и собственный локоть Никитина вонзился ему глубоко в тело.
Его глаза раскрылись от боли и изумления, но неприятности еще не думали заканчиваться — другой кулак ударил в другой бок, в то место, за которым находится печень.
На боксерском жаргоне такая связка называется «клещи». Обычно второй удар здесь идет в голову, но я пожалел противника. По печени очень больно, но обычно никаких последствий для здоровья. А если в челюсть…
Никитин упал с искаженным лицом и начал кататься по рингу. Рефери, пару секунд побыв в ступоре, начал отсчитывать нокдаун, но тут же бросил — стало совершенно ясно, что человек не встанет, и махнул рукой, позвал на ринг врача и секундантов.
Поскольку я смотрел, используя дар, было видно, как красные пятна боли растекаются по огромному телу Никитина. Ребра, похоже, были сломаны. Лица врача и секундантов казались театральными масками, изображающими страх.
Впрочем, так и было. Никто не понимал того, что случилось. Я вернулся в свой угол. Вадим стоял бледный, как смерть.
— Как ты это сделал? — прошептал он.
— Пока не знаю, — ответил я. — Надо разбираться.
Я вылез за канаты и сел на лавочку у стены, продолжая смотреть при помощи дара. Но через полминуты прилив сил внезапно закончился, и пришла жуткая усталость. Я вернул своему взгляду человеческий вид и позвал Вадима, о чем-то разговаривающего на ринге с Хмелевым. То, что случилось, похоже, заставило забыть обо всех ссорах.
— Пошли отсюда, — сказал я. — На сегодня развлечений достаточно.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Вадим. — Бледный, как смерть.
— Очень устал. Давай уходить, поговоришь со всеми потом.
— Да, конечно.
Доковыляв до раздевалки, я с трудом переоделся и через все тот же подземный ход мы направились к машине. Сопровождал нас охранник. В этот раз он шел не так вальяжно и старался держаться от меня в отдалении. Судя по всему, он видел то, что произошло.
Около машины я попросил Вадима сесть за руль. Он неуверенно согласился.
— А ты вообще умеешь ездить? — устало улыбнулся я.
— Права есть… уклончиво ответил Горчаков. — Но за рулем не был давно. Да и на права сдавал… ну ты понимаешь, как… По упрощенной схеме! Без теории и практики.
Поездка домой оказалась вторым испытанием за сегодня. Через закрытые стекла не было слышно того, что нам говорили водители проезжающих мимо автомобилей, но чтобы понять смысл сказанного ими, навыки чтения по губам были точно не нужны.
Вадим старался ни на кого внимания не обращать. Сидел, насупившись, и пару раз спросил, какой знак что означает, и можно ли поворачивать вправо со среднего ряда.
Немного отдохнув, я предложил Вадиму поменяться местами, но он с гордостью и злобой отверг эту идею.
— Или я сейчас доеду, или никогда больше не сяду за руль! — заявил он.
— Тогда езжай, — вздохнул я.
Вероятность кого-то задеть была очень велика, но фортуна позволила нам добраться до моего дома без происшествий. Вылезая из автомобиля и посмотрев на лицо Вадима, я понял, что мы сейчас весьма похожи. Оба пережили очень тревожные минуты в своей жизни.
Тревожные по разным причинам — один боксировал с чемпионом мира, второй — полчаса вел машину по московским улицам. Хотя плохого говорить про Вадима не хотелось, даже несмотря на то, что он меня очень подставил. Хороший он человек. И талантов у него много, хотя они… специфические.
— Назад я, пожалуй, на такси, — пробормотал Вадим. — На сегодня уроков вождения хватит. Когда садился за руль, вспоминал, какая педаль — газ, а какая — тормоз. Но почти угадал! Хоть и не с первого раза.
Он поежился.
— Не знаю, как тебя благодарить. Я засылал человека к Хмелеву перед дракой — он должен был поговорить, чтобы она прошла в виде легкого спарринга, но этот кретин уперся. А теперь он ни жив, ни мертв от ужаса. Он-то разговаривал с тренером Имперской сборной по кикбоксингу, попросил дать ему кого-то из бойцов на пару часов за большие деньги. Никакого риска, говорил. Но теперь команда лишилась главного бойца. Ни черта он не восстановится за месяц. А тренер, барон Светин, человек не совсем простой. Он со своими ребятами Хмелева за такое подвесит в качестве груши и начнет отрабатывать удары. Да уж.