Теперь я не Адвокат 3 (СИ)

И все исчезло. Подземный зал, старик, горящая света… я снова оказался на кровати. Рядом лежала Майя. Я видел это буквально секунду, потому что моя голова упала на подушку, и я с наслаждением заснул. Глубоким сном. Не вспоминая ни о призраках, ни о ночном походе куда-то. Так хорошо я не спал очень давно. Если вообще когда-то спал.
…Утром я ушел, не прощаясь. Сквозь темные шторы бил пробивался свет, освещая комнату, вмиг ставшую совсем не мистической, а обыкновенной, хотя и со старинной тяжелой мебелью.
  
Майя спала. Из-под одеяла выглядывали ее обнаженные плечи, темные волосы разметались по подушке. Очень хотелось ее поцеловать, но я не стал. Тихо одевшись, я ушел, прикрыв дверь.
Спасибо тебе за то, что я смог выспаться впервые за долгие годы, и за предупреждение. Но я с тобой не останусь, хотя ты можешь спасти меня от ночных кошмаров.
Я сел в машину, повернул ключ, и, не дожидаясь, пока двигатель прогреется, выехал на дорогу.
Какие странные вещи говорила Майя. Апокалипсис. Конец света. Скоро начнется в Москве и распространится по всему миру. Соединятся миры — наш, мир грубой материи, и астральный. Нет, слишком невероятно. Если даже Нечаев не верит, то как мне это сделать. Хотя Майя сумасшедшей не выглядит. Странной — да. Но не мне упрекать других в этом.
Зато сон куда реалистичней, если так можно сказать. О словах старика я думал и раньше. Ночь зовет меня к себе, окончательно и бесповоротно. И кто знает, как долго я смогу отбиваться.
В этот момент зазвонил телефон. Настойчиво и тревожно. Кто же это?
Валентин Палыч из генетической лаборатории.
— Приветствую! — улыбнувшись, сказал я.
Профессор доброго утра мне не пожелал. И я понял, почему. Была причина прийти в растерянность.
— На стройке в Безымянном проезде гомункул обезумел и убил десять человек, — проговорил он.
  
Глава 19
 
У меня мурашки прошли по коже. Ничего подобного еще никогда не происходило.
— Когда это случилось?
— Только что. Утром. Собрались рабочие, привезли гомункулов… и вот.
— Гомункул был не один?
— Да, несколько, — растерянно ответил Валентин Палыч. — Все, как обычно на любой стройке. Был ответственных за них. Он тоже погиб… первым, насколько я понял. В Москве срочно приостановили использование гомункулов. Приказ министра.
— Как это могло случиться? — спросил я, хотя понимал, что Валентин Палыч не ответит.
— Понятия не имею… для меня легче вообразить прилет инопланетян, честное слово. Их всех проверяют. И если б что-то было не так, люди б это заметили — гомункул еще в клетке стал бы агрессивным, возбужденным, нервным… а тут — ничего. Привезли, высадили, сказали, что куда тащить… и вдруг такое…
— А как его убили? Гомункулы очень живучие.
— Повезло, что на стройке дежурила охрана и кто-то был с тяжелым помповым ружьем… пистолетные пули для гомункулов слабоваты, они такие же крепкие как медведи… но охранник с ружьем все-таки не растерялся и спас много жизней.
— Я хочу приехать на место посмотреть. Но меня наверное не пустит полиция.
— Этот вопрос мы решим, — вздохнул Валентин Палыч. — Я скоро буду там и скажу, что вы со мной. Никто проверять не будет. Какой же все-таки ужас… вот за что это все?
Профессор, судя по голосу, был готов разрыдаться.
— Успокойтесь, пожалуйста, — сказал я. — Слезами горю не поможешь. Надо разобраться в том что случилось, чтоб это не повторилось вновь.
— Да вы правы… надо брать себя в руки и работать. Но я еще не рассказал вам самого ужасного!
— Чего?
— Когда это случилось… один из рабочих тоже сошел с ума и бросился на людей.
…Стройку в Безымянном переулке я нашел быстро. Сделано пока что только пять этажей, но дом обещал стать высоким. Рядом с ним — старые пятиэтажки. Во дворах гуляют люди, игровая площадка полна детей. Вырвись гомункул сюда — страшно подумать, что могло случиться. Стройка забором обнесена, но для огромной метровой твари он не преграда.
Машин стоит много. Преобладают полицейские. Пригнали сюда даже спецназ, зачем — непонятно. Вроде все уже закончилось. У ворот дежурят уже не сторожа, а полицейские с автоматами. Хмурые, неулыбчивые. Мрачно смотрят на собравшихся около забора местных.
Слышали в округе выстрелы и крики, но что случилось, понятно им не очень. Хотя слухи распространяются быстро. Но полиция ничего не объясняет.
Пока парковался, увидел отъезжающий фургон с решетчатыми окнами. На таких обычно возят арестованных и на боку у них написано «люди», но сейчас внутри находились гомункулы — их увозили со стройки. И знак на кузове нарисован другой — «опасный груз». Да уж, с сегодняшнего дня действительно опасный.
На стройку меня однозначно не пустят, поэтому я набрал телефон Валентина Палыча и сказал, что я приехал.
— Ага, одну секундочку, — грустно сказал он и через полминуты появился в воротах.
Махнул мне, и, когда я подошел, сказал полицейскому:
— Это наш сотрудник.
Полицейский согласно кивнул и пропустил меня.
…Представшее глазам зрелище было, что называется, не для слабонервных. Около входа в недостроенный подъезд лежал десяток тел с оторванными конечностями и головами. Крови — как на скотобойне. Залито все. Два следователя аккуратно переступали между луж и делали записи в протоколах. Толпилось высокое полицейское начальство. Подполковники, полковники и прочие, генералов пока нет, но скоро должны появиться. Такое случается в Москве не каждый день, приехать надо. Министр может спросить, почему лично не обследовали территорию, не побеседовали с людьми.
Поодаль валялось тело гомункула. Похоже, в него попал не один десяток пуль. Охрана стреляла как из табельных пистолетов, так и из ружья, но только ружейные патроны смогли остановить монстра.
— Вот, — произнес Валентин Палыч и приложил ладонь ко рту, сдерживая тошноту. — Боже мой, как это могло случится… И что теперь будет, что теперь будет… Я ничего не понимаю, ничего…
Профессор выглядел абсолютно потерянно.
— А где рабочий, который тоже бросился на людей? — перебил я его.
— С другой стороны дома. Где-то там, я туда не ходил. Я… я боюсь мертвецов.
— Не волнуйтесь, они не нападают на живых. Как правило, во всяком случае, — сказал я, схватил Валентина Палыча за рукав и потащил за собой.
Мы обошли строение и увидели изломанное тело на земле. Около него дежурили двое полицейских. Держались они получше профессора, но физиономии были бледненькие и у них. У одного кобура расстегнута, а ладонь лежала на табельном «макарове». Боится, что еще один гомункул прибежит? Или второй строитель свихнется?
— Он был с другими людьми на площадке пятого этажа. Когда внизу все началось, поначалу тоже испугался. А когда гомункула убили, с ним вдруг что-то случилось — он натурально свихнулся, изо рта пошла пена, он бросился на своих коллег. Но силой был не как гомункул. Рабочие столкнули его вниз, он упал и разбился. Во всяком случае, рассказали так.
— Кошмар, — согласился с ним я. — Могли бы бывшие товарищи не убивать его, а попытаться связать, что ли. Это намного облегчило следствие.
Нервы у меня крепче, чем у научного работника, но сейчас и они вытянулись в напряженную струну. К черту этот прогресс, зачем вообще создавать монстров-гомункулов. Строили раньше как-то без них, и ничего. А, с ними получается дешевле. Но, думаю, сейчас многие пересмотрят свои взгляды.
…Картина выглядела жуткой, если смотреть на нее обычными глазами, но что же будет, если использовать магию?
  
Правильно — все стало еще хуже.
Темная энергия текла по стройке ручьями, смешиваясь с кровью. Мерзкие черно-красные потоки струились, как талая вода весной. Там, где лежали мертвые тела, она будто вскипала, реагируя на плоть.
Какое счастье не видеть некоторые вещи. Быть таким же, как другие люди, которые ходят и ничего не замечают. Для них этого, получается, как бы и нет. Ну что ж, только позавидовать.