Секреты прошлого (СИ)

Для того, чтобы управлять огнем, драконам не требовалось прилагать особых усилий, это было у них в крови, это было для них “естественным”. В противовес этому ведовство требовало определенных ритуалов, например, повитуха знала от своей кузины, а та от своей подруги, а та от бакалейщицы, которая никогда не врет, что для определенных ритуалов требуется череп кошки, собранный в полнолуние памятник или — тут повитуха хихикнула — девственная кровь женщины.
  
Ведовство напомнило мне одновременно те ритуалы, которые проводила со мной матушка Велка перед тем, как отдать Сорину, и “гадание” бабки Эсмеральды (чтоб ее перхоть замучила).
Как же это так? Выходит, Игрид занималась ведовством? Или занялась уже в нашем мире? Благодаря этому она смогла отправить меня в этот мир? Но зачем?
Для драконов ведовство было строжайше запрещено, потому что это противоречило воле Огненного: если бы Огненный хотел, чтобы драконы могли вытягивать из врагов жизнь на расстоянии, повелевать погодой и прочим образом вмешиваться в природный порядок, он бы наделил их такими силами и не требовал от них проведения “насильных” ритуалов.
— Людям это тоже запрещено?
— А что люди? — дернула плечиком повитуха. — Черновики Огненного, для них что ритуал, что поедание картофельных очисток — одно и то же. Магии в них ни на грамм нет, недалеко от свиней ушли. Вам грелку принести, госпожа?
Повитуха подняла на меня незамутненный взгляд больших черных глаз, интеллектом особенно не обезображенный. Я скрипнула зубами и с трудом подавила желание рассказать ей, в чем она не права.
— Я хочу на это посмотреть, — решительно произнесла я и встала. — На суд.
В конце концов, должна же я знать, где оказалась! А суд — отличный слепок реальности, уж поверьте мне, я больше десяти лет в практике и многое повидала. Можно увидеть очень интересные вещи, если знать, куда смотреть.
— Вам нельзя!
— Мне запрещено там появляться? Как человеку? Может, суд закрытый?
— Нет, — растерялось это светлое создание.
— Тогда или ты меня проводишь туда, или я упаду в обморок и скажу королю, что ты виновата, — пригрозила я.
— Он вас не послушает, — приосанилась повитуха и глянула на меня с вызовом.
— Почему?
— Вы человек, а я дракон. Король поверит мне.
Я скрипнула зубами и посмотрела нее своим фирменным тяжелым взглядом. Да, у меня был такой. Для недалеких секретарш и, вот, для повитух, как выяснилось. Тренировалась я у Аделаиды Александровны, так что фирменный тяжелый взгляд обычно заставлял заикаться особенно щепетильных персон.
— Его величество приставил тебя ко мне не для того, чтобы ты раздавала указания, — холодно сказала я. — Знай. Свое. Место.
Повитуха вздернула подбородок, и в ее глазах я прочитала намерение наябедничать на меня королю при первой же возможности. Ничего, мы еще посмотрим, кто кого.
Эта юная заботливая драконица мне нравилась, но ее отношение ко мне как к существу второго сорта — злило до белого каления. Возможно, родись я в этом мире и впитай эти принципы с молоком матери, все было бы по-другому, но вышло так, что с молоком моей матери я впитала совершенно другое:
— Детка, — говорила мне мама, — тебе многое дано. Ты умная, целеустремленная, и мы с папой сделаем все, чтобы дать тебе самое лучшее образование. Так что смотри, не опозорь родителей.
Я привыкла воспринимать себя как кого-то, кому дано больше, чем другим. С одной стороны, это не давало мне права прохлаждаться — поэтому я и строила карьеру так упорно, с другой — награждало определенными амбициями и самовосприятием.
И не какой-то там драконице смотреть на меня свысока, пускай даже она за секунду может поджечь дом!
  
Глава 8
 
— Куда ты? — спросил Перс, когда я вышла в коридор. Он показался из-за угла так неожиданно, как будто материализовался из воздуха.
Впрочем, возможно, так оно и было.
— В зал заседаний? Как это называется? Где проходит суд над графиней де Авен.
— Это называется главный зал, или тронный зал, ты там была утром. Когда его величество представил нового начальника стражи.
Я нахмурилась, вспоминая просторное помещение, стены которого были украшены гобеленами и картинами. Дворец династии Синай был тем еще лабиринтом, мне казалось, что его за пару дней целиком не обойти. Но тронный зал располагался совсем недалеко отсюда, я даже помнила, как туда добраться. Нужно подняться вон по той лестнице, а потом свернуть направо.
— Даже не будешь меня отговаривать туда пойти? — спросила я у Перса, который шагал в ногу со мной.
Повитуха держалась позади и, слава Огненному, молчала.
— А это имеет смысл? — хмыкнул Перс.
— Нет, — подумав, ответила я.
— Вот и я в этом уверен.
Перед дверями тронного зала, массивными, доходящими высотой до самого потолка, сделанными из тяжелого дерева, я остановилась, потому что совсем не чувствовала себя такой уверенной, как хотела показать.
Мне, по правде говоря, было страшно.
Но там был Сорин, и король, и суд над неизвестной мне графиней. И мне позарез нужно было как можно быстрее разобраться с тем, как здесь все устроено, а не прятать голову в песок.
Возможно, стоило бы все-таки начать вести себя осмотрительно и осторожно, но мне тридцать пять с половиной и уже поздно менять свои привычки.
Двери открылись с тяжелым скрипом, и я ругнулась про себя: привлекать внимание в мои планы не входило.
Обстановка в тронном зале не отличалась от той, что я увидела утром. То же богатое убранство, те же гербы династии Синай, которые в избытке красовались на стенах, тот же трон на возвышении.
На троне сидел король Ариан, как будто паря над столпившимися у стен придворными. Он по-прежнему был одет в белое, и мне на ум почему-то пришла мысль о том, что таким образом Ариан хочет выглядеть непогрешимым в глазах подданных. Все-таки белый — это цвет чистоты.
Судебное заседание я представляла себе, наверное, похожим на то, что видела в нашем мире, когда принимала участие в уголовном судопроизводстве: судья, секретарь, трибуна для выступления адвоката и прокурора, место, где сидит подсудимый.
Тут этого не было и в помине.
Напротив королевского трона, прямо на ведущей к нему красной ковровой дорожке, стояло деревянное кресло, в нем сидела девушка. Драконица.
Если бы мне нужно было описать ее парой слов, я бы сказала: “Невероятно красивая”.
Нет, правда. Драконицы, в общем и целом, все были очень привлекательны: в каждой из них, даже в моей простой как ситцевые трусы повитухе, чувствовалось то, что называется статью, породой.
Но та, что сидела в кресле, была писаной красавицей, даже Игрид на ее фоне казалась деревенской простушкой.
Алое платье с корсетом, который делал талию узкой, а грудь — пышной, смоляные волнистые кудри до пояса, белая фарфоровая кожа, овальное лицо и огромные черные глаза.
У нее на плече лежала мужская ладонь и, проследив за линиями предплечья, плеча и шеи, я уткнулась взглядом в усталое лицо Сорина.
Это еще что такое?!
Захотелось прервать их судебное заседание и закатить простую бабскую истерику, потому что — почему его ладонь лежит на плече этой красотки?! Он же начальник королевской стражи! Вот рядом с Арианом бы и стоял!
Я понимала, что все эти мысли, вся эта ревность, — полная ерунда, тем более после того, как я поступила с Сорином, но… почему она такая красивая?! Почему он стоит так близко и держит ее за плечо?
Ладно, может, ее казнят сегодня?
Огненный, что за ужасные мысли…
Когда я показалась на пороге, сопровождаемая громким скрипом двери, все головы придворных повернулись ко мне, по рядам прошел шепоток. Король даже не пошевелился, как и Сорин. Последний, кажется, скосил в мою сторону взгляд, но мне могло всего лишь показаться.
  
— Итак, графиня де Авен, — проговорил король, наклоняясь вперед. — Вы подозреваетесь в том, что убили своего супруга, и в том, что использовали для этого ведовство. Что вы можете сказать, чтобы оправдать себя?