Русская война 1854. Книга пятая (СИ)

* * *
Павел Матвеевич Обухов нервничал. Сначала он опасался, что не справится с поручением оказавшегося неожиданно влиятельным бывшего капитана. Потом на него стал давить Стальный. Нет, Павел Матвеевич любил свои завод! Заводы… Но их стало слишком много, слишком быстро они появлялись, а еще эти поля и город, который рос вокруг невероятными темпами. Иногда Обухову казалось, что он самозванец, что любой другой на его месте справился бы лучше, и, когда все вокруг, наконец, это поймут, то его погонят взашей. А то и палок прикажут дать, несмотря на чин.
В чем-то ему повезло с помощниками. Роберта Васильевича Мусселиуса, преподававшего артиллерию в морском училище в Кронштадте, Обухову рекомендовали еще в Петербурге. Николай Карлович Краббе и Евфимий Васильевич Путятин, как оказалось, давно присматривались к Павлу Матвеевичу. Именно они хотели отправить его в Златоуст набираться опыта, и они же, узнав, что он выбрал предложение полковника Щербачева, не обиделись, а, наоборот, предложили помощь своего человека.
Роберт Васильевич, несмотря на свой небольшой практический опыт, взял на себя организацию бумажной работы, он же предложил и множество идей, которые очень помогли в развитии Стального. Например, башня Главного управления, чтобы подчеркнуть статус Обухова в глазах гостей, или же незастекленные окна заводских помещений. И ведь сколько пользы: проветривание, о котором столько говорил полковник Щербачев, много света и экономия без вреда для дела. На юге ведь все равно тепло.
И вот, увидев, как над Стальным снижается «Адмирал Лазарев», Павел Матвеевич почувствовал, что его ждет серьезный разговор.
— Григорий Дмитриевич, может быть, чаю? — начал Обухов, встретив своего старшего партнера.
— Нет времени, у меня всего пара часов, — Щербачев и порадовал, и расстроил. Порадовал тем, что уже скоро возможная экзекуция подойдет к концу, и расстроил тем, что не будет никаких экивоков, все выскажут прямо и в лоб. Вот только полковник удивил… — Начнем с ваших вопросов. По тому, как реализуются некоторые этапы плана развития города, я бы хотел узнать, что именно вас в них смущает. И не стесняйтесь.
— Тогда вот… — Обухов выдохнул, а потом вытащил из-под стола записку, которую еще с полмесяца назад составил при помощи Мусселиуса. Все же какой дельный человек, и тут помог воплотить мысли Павла Матвеевича в правильные слова.
— Итак, — Щербачев пробежался взглядом по листу. — Вы хотите сделать рабочий день больше, платить меньше. Еще есть сомнения, зачем расселять работников из бараков в отдельные дома и… В принципе, основная мысль мне понятна. Павел Матвеевич, у меня к вам вопрос: если бы лично вам ничего не платили и поселили в мусоре на улице, вы бы стали лучше работать?
Обухов побледнел. Вот все его опасения и оправдались.
— Нет, — тем не менее, он гордо вскинул голову.
— Вот и остальные люди не животные, — Щербачев почему-то не стал дальше давить и спокойно продолжил. — С одной стороны, мы заставляем их строго следовать своим правилам, с другой, и давать нужно не меньше. Вспомните, как рабочие шли на работу на Юговском, как делали свое дело там и как здесь. Была разница?
— Была. И есть. Но это же такие деньги!..
— Деньги, которые мы вкладываем в качество. Если из-за мотора встанет какой-то из ваших станков, сколько рублей мы потеряем? А если мотор заглохнет у «Чибиса» в бою? Сколько людей погибнет ради экономии? Нет, это совершенно неприемлемо. А еще… — неожиданно Щербачев хитро улыбнулся. — Мы с вами первые.
— Что?
— Мы первые в огромном новом направлении. Мы можем задавать грани того, каким оно будет. Причем в рамках небольшого завода эти затраты совершенно не опасные, — от слов про «небольшой завод» Обухов чуть не поперхнулся, а Щербачев тем временем продолжал. — А вот нашим конкурентам, когда они рано или поздно появятся, придется сразу начинать с чего-то большого. С достаточного качества, без которого у них ничего не купят, и с хорошей зарплаты. Иначе разве пойдет к ним хоть кто-то на худшие условия, когда можно по-нормальному работать у нас?
 
— Не пойдут, — Обухов даже представить не мог хоть кого-то из своих нынешних рабочих на Юговском.
— И тогда любому нашему конкуренту придется сразу выложить целую кучу денег, — Щербачев улыбнулся. — А это не все потянут. А если и потянут, то хотя бы люди рядом с новыми заводами станут жить лучше, а это и само по себе неплохо.
— Кажется, я понимаю, — закивал Обухов.
— И тогда сразу перейдем к конкретным пунктам, которые нужно будет поправить при расширении завода, — Щербачев посмотрел на одного из своих сопровождающих, и тот, вздохнув, принялся записывать. — Для начала окна и вентиляция. Как сейчас — это, конечно, экономно, но надо разделять. А то зимой померзнете — раз, и лишняя пыль еще ни одному производству не помогала — это два. Вы же, Павел Матвеевич, у себя в печах сквозняк с улицы не устраиваете? Так и тут. Считайте, что люди — это ваш металл, которому вы должны создать правильные условия, чтобы получить настоящую сталь.
— Люди как сталь? — Обухов на мгновение оторопел от такого сравнения, а потом у него по спине побежали мурашки. Он больше не боялся. Работать с людьми — это не его, а вот сталь уже давно стала сутью жизни еще молодого инженера. И как он сам раньше не догадался?
— Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей, — неожиданно пропел Щербачев, а потом спокойно вернулся к делу. — Как поставить вентиляторы и обеспечить приток свежего воздуха в помещения, понятно?
— Пока нет, но рассчитаем и сделаем! — Обухов не сомневался, и Щербачев это почувствовал.
— Дальше угольная пыль. Я понимаю, что в шахтах и печах от нее не избавиться, но вот в рабочих помещениях нужно что-то делать. Там это мусор и… — кажется, впервые у Щербачева не было ответа, но тут подал голос его помощник.
— Может, генераторы поставить? — предложил он. — Запитаем их от турбин, а дальше уже станки и машины будут работать от электричества. Разделим грязное и чистое производство.
— Так и сделаем, — Щербачев легко согласился с новой идеей. — Только турбины и генераторы не будем ставить на каждый завод, а соберем их отдельно, а потом от этого помещения и запитаем все, что нужно. В том числе и жилые дома.
— Жилые дома? — второй спутник Щербачева закашлялся.
— Ну да, чтобы свет был по ночам, чтобы радио можно было поставить, например. Или насосы запитать, чтобы вода была… — тут Щербачев заметил, как и сам Обухов начал растерянно чесать голову. — Впрочем, это все не к спеху. Главное, заводы, а остальное — когда будет время. И раз уж мы перешли к делу, то вот новый двигатель, который вам нужно будет освоить.
И полковник выложил листы с размерами и схемами простого двухтактового двигателя на одну-две лошадиные силы. Повышение давления за счет хода поршня, низкая температура детонации, никакие требования к топливу. Кажется, если что-то могло гореть, то это уже можно было заливать или засыпать в бак.
— Вы хотите наладить производство малых двигателей? — уточнил Обухов. — Я понимаю их неприхотливость. Но кто поставит себе такой вместо полноценной паровой машины?
— Тот, кому большой двигатель не нужен. Представьте ваших же рабочих. Захочет ли кто-то из них собрать себе машину с таким двигателем, чтобы поездить по округе и посмотреть мир? Или ближайшие крестьяне, которые засматриваются на наши трактора, но пока не могут себе позволить ничего подобного. Да и не нужны им такие гиганты, а вот небольшая машина, чтобы облегчить жизнь, вполне пригодится.
— То есть нужны двигатель и раздатка, а дальше они уже сами… — задумался Обухов. — В принципе, новые люди постоянно приходят, так что часть их можно будет пустить и на новую линию.
— Сколько сможете делать в месяц? — тут же спросил Щербачев.
— По обычным вышли на две тысячи, эти проще… — Павел Матвеевич вгляделся в предложенную схему. — Почти все штамповка, так что сможем давать столько же к лету.