Год Быка
Вечерком гости прогулялись по окрестным дачным местам, наслаждаясь земной твердью, хорошей погодой, тёплым приёмом хозяев и своим прекрасным настроением.
Перед сном все трое обновили почти накануне завершённый тёплый душ – гордость семьи Кочетов, в котором они сами ещё и не мылись.
В воскресенье семья сына поехала на прогулку в Москву. Диана ещё никогда не видела столицу некогда великого Союза.
Возвратились поздно и уставшие, сняв её лишь тёплым душем и задушевным ужином со сладким чаепитием.
За столом Володя поведал, что им надо успеть уложиться в установленный законом срок регистрации – три дня.
Поэтому на следующий день в понедельник все остались на даче. А Платон с утра на велосипеде объездил местные отделения связи, узнав, что регистрация проводится только по месту прописки принимающего лица.
Потому решили на следующий день всем вместе съездить в Москву для регистрации, заодно посетить и квартиру отца.
Пока он узнавал, Ксения с Владимиром съездили на машине по ближайшим магазинам, запасаясь так любимым гостями мясом и прочими разносолами.
По возвращении занялись дачным спортом. Взрослые начали с бильярда, Диана занялась куклами. Играли все четверо, включая дебютировавшую в этом году Ксению. Сыграли во всё, что предлагал Платон. И в бильярд-футбол и в бильярд-хоккей. Даже занявшая последние места Вероника не осталась без очков, отняв их в основном у мужа. Ксения же была везде второй. Затем перешли на бадминтон и настольный теннис. Отцу в этот раз удалось взять реванш в пинг-понг у сына за давнишние поражения от него.
Ближе к вечеру все вместе посидели с шашлыком и вином в шатре, наслаждаясь пейзажем и оживлённой беседой. Постепенно перешли на искусство и литературу, коснувшись творчества Платона и Вероники.
Но начали с Володиной двоюродной тётки Агриппины Васильевой, всем известной, как Дарья Донцова. Сойдясь во мнении на не интересности детективов, как большой литературы, перешли на роль реализма в искусстве, точку в обсуждении которого поставила Ксения:
– «Реализм в искусстве – это тупиковое направление!».
Потом вспомнили, а с чего это вдруг Платон увлёкся искусством, стал писать, занимаясь до этого наукой и техникой, а увлекаясь в основном политикой и статистикой.
И опять ясность внесла развеселившаяся хозяйка стола:
– «А Вы знаете? Если раньше статистика была наукой, то теперь пришли к выводу, что это искусство!».
Дошли и до русского языка, который когда-то в школе преподавала и Вероника, поговорили об его искажениях и извращениях активными малограмотными.
Касаясь некорректного использования некоторых слов, в том числе средствами массовой информации, Платон привёл в пример слово «ретроспектива»:
– «Антонимом слова перспектива согласно науке и словарям является слово ретроспекция, а не его произвольный вульгаризм «ретроспектива».
И если окончательно ввести в обиход слово «ретроспектива», то оно фактически, согласно правильному пониманию его физического смысла, будет означать «Не видение, или лишь очень малое видение прошлого» – вот так, наверно!».
Коснулись более детально и уже созданного Платоном.
Прошлись по сюжетам и героям его романа, коснувшись и перспективы.
– «Мечтать! Надо мечтать детям орлиного племени, как пелось в известной советской песне, чтобы стать героями нашего времени, а может даже нового времени!» – подвёл автор эмоциональную черту.
А после окончательно всеми допитого и доеденного его понесло уже в область философии, которая была теперь весьма затруднительна для восприятия окончательно расслабившимися мозгами его невольных оппонентов.
– «Настоящее можно отделить, освободить, от будущего только зафиксировав его, тем самым сделав его прошлым, и посмотрев на него в ретроспекции из будущего!» – выдал он весьма осмысленную сентенцию.
Видя, как услышавшие его морщили лбы, Платон добавил простоты:
Настоящее никогда не будет будущим, потому что оно уже случилось, произошло! А по прошествии времени оно вообще станет прошлым!».
– «Всё это мне представляется каким-то туманным…» – вращая своим коронным пальчиком в полумраке шатра, ответила, захмелевшая больше от свежего вечернего воздуха, чем от выпитого, Ксения.
Ну, хватит о мутном, Хома ты наш! Что-то похолодало, пора в дом!» – совсем очнулась она.
Во вторник не ранняя утренняя электричка была почти пуста.
Заняли купе с одиноко сидящим средних лет симпатичным мужчиной у окна. Увидев зрелую девочку-красавицу, тот встрепенулся, и долго не сводил с неё глаз. Затем он мечтательно закрыл их, но уже до самого «Выхино».
А Дианка, заметив внимание постороннего мужчины, немного разбаловалась, нарвавшись на замечание заревновавшей было матери.
Пришлось отцу уделить дочке внимание, дабы не вызывать обиды у ребёнка.
Видя, как внучка милуется со своим папой, Платон сделал вывод, что Володины девчонки будут ревновать друг дружку к своему единственному мужчине, к тому же такому мощному, мужественному, красивому и ласковому.
Платон любовался и сыном, и невесткой, но особенно внучкой.
Те тоже находили его приятным.
Дианка снова пересела к деду с различными вопросами о Москве.
Вскоре хозяин уже показывал ей квартиру, в которой её родители уже бывали ранее.
Пока они с сыном ходили на почту, заполняя многочисленные документы по регистрации, девочки остались дома, знакомясь с обстановкой и отдыхая.
А к приходу мужчин уже был накрыт и скромный стол.
Затем их пути разошлись.
Платон возвращался на дачу, а гости снова спешили в центр столицы.
На следующий день, в среду, родители поехали в Москву уже без уставшей дочери, оставшейся на даче с дедом.
Платон поиграл с Дианой в бадминтон, играть в который у неё получалось из-за умения играть в большой теннис.
Потом начал учить внучку игре в настольный теннис, дававшийся ей поначалу труднее из-за всё тех же навыков большого тенниса.
Но дед был терпелив и методически подкован и как тренер, и как преподаватель. Так что процесс пошёл.
И уже к вечеру внучка стала демонстрировать некоторые успехи, удивив ими приехавших не поздно родителей.
Особенно всех удивил её коронный приём подачи соперника, когда она встречным косым, чуть неуклюжим движением ракетки еле-еле перебрасывала шарик через сетку, и который от такого несанкционированного подрезания, вращаясь, тут же внезапно для соперника возвращался обратно на её территорию. И чем дальше, тем это у неё получалось чаще и уверенней.
Наблюдая игры в пинг-понг и бадминтон матери с дочкой, их бескомпромиссное соперничество, Платон понял, что эти женщины не любят и не умеют проигрывать, тем более друг другу, особенно пока Диана.
Оставшиеся дни недели также чередовались поездками гостей в Москву то втроём, то вдвоём.
Пока гостей не было Платон с Ксенией специально сходили за подарком для Дианы, купив для неё единодушно выбранную красивую, дорогую куклу.
Вечером, по согласованию с её родителями, выбрав удобный момент, они осчастливили девочку таким шикарным подарком дедушки Платона.
Дианка аж запрыгала от радости, расцеловав деда и «бабушку» Ксению.
В другой же день, пока родители ездили в Москву, Платон пешком прогулялся с внучкой до магазина на переезде, повстречав там того самого вредного Александра Алексеевича Алёшкина из их Правления.
Тот с любопытством и интересом уставился на Диану, чуть ли не облизываясь и не исходя слюной при виде молоденькой девушки, коей он по незнанию посчитал одиннадцатилетнюю очень высокую девочку.
Платон представил её:
– «Моя внучка, Диана!».
