Год Быка

Но охотницу хватило ненадолго. Вскоре зов предков вновь вывел её на улицу.
А тут проснулся и крошка Тимошка, вместо типичного озорства поначалу своим громким мяу потребовавший от хозяина порцию привычного дневного молока.
А пока тот собирался, он на диване уже схватился с котом Тихоном в своих постоянных игрищах.
Но дождь вскоре кончился и хозяин, выпустив кошек на улицу, тоже пошёл работать.
На следующее утро, ночью нагулявшись, а теперь ещё и наевшись, троица старших кошек традиционно уснула на диване.
И только котёнок Тимоша бодрствовал, отоспавшись до этого ночью на крыльце в пушистой шерсти Муси, которую он теперь воспринимал, как мать.
Теперь он опять ходил за Платоном, забирался к нему на колени и мурлыкал, прося всё новой и новой ласки добрых рук хозяина.
Наконец тот уложил разомлевшего на диван к сородичам, и Тимка сразу оказался в заботливых лапах кота Тихона, которого теперь воспринимал скорее, как отца, нежели как старшего брата.
Тот принялся вылизывать малыша. Но сорванцу захотелось играть, и он тут же был повержен и прижат к дивану одной левой передней матёрого котищи. Но хозяин не видел продолжения, так как опять пошёл работать на участок.
Пока старшие кошки Муся и Тихон миловались на диване во взаимном вылизывании, Тимошка играл с их опущенными с дивана хвостами. Особенно доставалось необыкновенно живому и длинному хвосту кота.
Вскоре малыш последовал в сад за хозяином.
Любой подход или прикосновение Платона к котёнку вызывали с его стороны немедленное мурлыкание.
Поскольку Тимошка всё время находился около Платона, помогая ему в делах, комментируя его действия своим мяу, то Платон был вынужден с ним разговаривать, заранее объясняя свои действия и комментируя их.
Получился задушевный диалог одинокого человека и преданного животного.
Как неожиданно выяснил Платон, Тимошка пока не боялся замкнутого пространства. Он, например, залез в пустое ведро, осмотрелся там и свернулся клубочком на его дне, задремав в безопасности. Но это продолжалось недолго. Вскоре любопытство об окружающей действительности просто выбросило его из ведра и заставило шастать по сараю в долгом и обстоятельном рассматривании помещения и его содержимого – диковинных, невиданных ранее вещей, пока непонятных для его кошачьего ума.
При этом Тима комментировал увиденное мяуканьем на разные голоса, видимо этим выражая своё мнение и отношение к этим вещам, а также восторг от их наличия, качества и пользы.
Платону пришлось задержаться и отвечать на удивлённые писки котёнка, объясняя назначение, увиденных им различных диковинных вещей.
Любопытный и добросовестный помощник всё время путался в ногах хозяина, вызывая у того лишь досаду, но не раздражение. Но, конечно, не обходилось и без раздавленных лап, после чего Платон брал малыша на руки, растирал лапку и ласково выговаривал малышу.
Зимой Платон часто мечтал о дачном отпуске, заранее планировал дела.
И вот теперь заветное осуществлялось. Все дни без исключения, независимо от погоды, для него проходили весьма насыщенно, в труде и спорте. Ему даже было некогда смотреть телевизор.
И только во время ужина и перед сном Платон позволял себе несколько отвлечься от окружающей его природной и рукотворной красоты своего дачного участка.
И в третий футбольный день ветеран отметился голом и дал два голевых паса самому сильному игроку – самородку Саньку из местного посёлка, команды которого, как правило, выигрывали, что случилось и на этот раз 13:10, хотя соперник теперь был серьёзным и ни в чём не уступал.
Продолжалась вечно перманентная война между кошками и птицами. И как всякая война она не обходилась без потерь, причём односторонних.
Вот и в этот раз Платон на веранде чуть не наступил на доставленную ему кошачью добычу. И сделано это было то ли Мусей, то ли, скорее всего, почувствовавшей вкус охотницы, якобы дремавшей до этого на крыльце соседского сарая под сенью свисающих ветвей, Соней.
Ну, вот! Я же говорил, что дочирикаются и допорхаются провокаторы глупые! – молча подвёл он не преждевременный итог войны.
 
Выходные 20 и 21 июня были дождливые. Поэтому празднование юбилея отца Платон перенёс не неделю позже.
Вечером в пятницу 26 июня, в последний будничный отпускной день, к нему в гости, наконец, и то лишь по его приглашению, приехал с женой Данила, за ужином обрадовавший отца беременностью Александры.
А уже на следующий день, в субботу, произошло настоящее нашествие на дачу Платона. Поначалу, поутру, молодёжь занималась мойкой машины, а Платон с подъехавшей Ксенией – подготовкой на этот раз скромного торжества по случаю 105-летия Петра Петровича.
Утром так и не приехала, перенеся свой визит на завтра, Анастасия, соответственно не включившись в подготовку к торжеству. Зато днём неожиданно позвонил её сын Василий и напросился в гости к дяде всей своей семьёй на машине.
Платон обрадовался такому возможному скоплению родных и сразу, без раздумий, пригласил.
Однако гости прибыли не скоро, около трёх часов дня.
В загоне для авто как раз хватило места для «Шевроле» Даниила и «УАЗ-Патриота» Василия.
Встреча началась со знакомства Васиных детей с дачей дедушки Платона. И эта экскурсия, к которой присоединилась и в четвёртый раз беременная Даша, затянулась надолго. Платон рассказывал, показывал и объяснял. Потом традиционно постреляли. Участвовали даже пятилетний Гавриил и трёхлетняя Ксения, стрелявшая из руки отца. И лишь полуторагодовалой Дуне её отец, слава богу, пока не доверил оружие. А в лидеры пока вышли Данила и Василий, которых разделило всего три очка.
Обедали на веранде. Все трое детей уселись с матерью на скамью для гостей, стоящую вдоль окон справа от хозяина дачи. Слева от него сели Данила с женой и Василий, с торца – Ксения.
На скорую руку экспромтом сделанная и заправленная квасом, привезённым Васей, окрошка оказалась удачной. Чаепитие же решили пока отложить.
Ну, а дальше традиционный бильярд, в котором помимо хозяина приняли участие супруги Олыпины и Данила. Пока родители культурно отдыхали, а остальные две женщины почивали в доме в послеобеденной дрёме, предоставленные самим себе детишки вольно резвились на дачном просторе.
И пока клубничный десерт, заранее заботливо собранный Платоном, вымытый Ксенией и помещённый в большую миску, пока прикрытую от мух, ожидал на веранде жаждущие рты, проявились предприимчивые детишки.
По инициативе самой маленькой, до этого истоптавшей грядку с цветами и нарвавшей с неё букетик ромашек, они напали на клубничную грядку, поочерёдными набегами опустошая её.
Но это было ещё не всё. Разбросанные повсюду фантики от конфет и их опять вымазанные в земле и в клубничном соке руки и лица, затисканный руками и сбежавший от них на дерево Тимоша, не входили ни в какое сравнение с кучкой детских фекалий у крыльца и описанной раскладушкой в саду. И тут конечно постарались младшие дамы.
А обнаружила всё это безобразие, чуть ли не вляпавшаяся в него, раньше Ксении проснувшаяся Александра. Ею была сразу же сорвана с турнира мама, поочерёдно приведшая в порядок окрестности крыльца и своих малолетних дам.
Тут встрепенулся и хозяин. С печальным видом он убрал на Солнце раскладушку, собрал кое-где попадавшиеся фантики, и пошёл выставлять десерт для всеобщего его уничтожения. На всякий случай Платон разложил клубнику по пиалам и дал каждому, в том числе отнёс в дом для Ксении, пока не будя жену, считая, что она на него немного обиделась за гостей.
Платон сам один накрыл на стол для чаепития, выставив всё необходимое, и пошёл ставить самовар.
Тем временем, разместившиеся в шезлонгах взрослые гости, перемежали дрёму неспешной беседой между собой.
Платон вместе с Ганей одни поставили и разожгли самовар. Малыш принял самое деятельное участие в интересном и познавательном процессе.
Пока он помогал, дед объявил ему, что специально напишет для них детские сказки, где героями будут: Ух, Каблух, Пчелух, Стрекозёл, Пчелон и другие. Но потом он отвлёкся на сестёр, и Платон остался в одиночестве.