Год Быка

– «А я занимаюсь не спортом, а живописью!» – дошла очередь и до Софии.
– «А кто твой кумир в живописи?» – задала вопрос своей внучатой племяннице её двоюродная бабушка Ксения.
София что-то спросила по-испански у отца. Тот, изящно жестикулируя, что-то долго объяснял ей. Наконец София с загадочной улыбкой и достоинством неожиданно ответила:
– «Диего Веласкес!».
– «У-у-у!» – непонятно на что удивлённо протянула Ксения Александровна, не став комментировать увлечение своей теперь невольной симпатии.
– «А я, в отличие от Софии, занимаюсь спортом, капоэйрой! – завершил отчёт внуков перед дедами старший Даниэль.
– «Это бразильское каратэ!» – уточнил его отец.
– «А-а! Я это видел по телевизору! Там очень много ударов ногами!» – ответил их дед и отец.
– «Жена ведёт дом, у нас вилла в пригороде, и работает на ранчо. В этом году тесть официально передал ей управление всем своим хозяйством. А это несколько скотоводческих ферм и фабрик по переработке мяса и мясопродуктов!» – за жену ответил муж.
– «Стало быть, Вы теперь скотоводы?!» – не удержался от вопроса дотошный Егор.
– «Да! Задача накормить Россию, в случае чего аргентинским мясом, можно сказать выполнена!» – обрадовал того бывший разведчик и состоявшийся агент влияния.
– «У меня стол…ко много работы, что дэти… не успеваю!» – неожиданно прокомментировала слова мужа, широко раскрывшая красивейшие глаза, Исабель.
– «Но я ей пока помогаю!» – и в этот раз пришёл жене на помощь Вячеслав.
– «А как Вы вообще всё это успеваете?» – искренне недоумевая, спросила ленивая Ксения.
– «Так у нас есть прислуга, наёмные работники, в том числе и бывшие ранее у тестя!» – внёс ясность сын.
– «Сынок, а ты можешь сказать, чем сейчас ещё сам занимаешься?» – робко поинтересовалась мать.
– «В принципе, конечно да! Первым делом я восстанавливал всё, что было утеряно в связи с моим давним арестом, в том числе своё имя и авторитет. Потом я налаживал новые связи. Хорошо, что с подачи нашего Президента помогли местные СМИ! Теперь я нормальный, полноправный, и даже знаменитый гражданин Аргентины. С Нового года снова работаю журналистом.
Теперь дело за малым: съездить на Родину, Вас, братишек с сестрёнкой, и других родственников повидать, отчитаться, получить, рассчитаться, и восстановить, вернее, заново оформить теперь уже второе гражданство России! И так далее, по обстановке.
Но я теперь связан договором между нашими Президентами, и на меня возложена очень большая ответственность и много разных дел по укреплению связей между нашими странами. Я даже теперь и не знаю, какая из них больше моя?! Я здесь прожил и просидел чуть меньше полжизни и семья моя здесь!» – закончил Вячеслав свой эмоциональный монолог.
– «Да-а-а! – первым прервал воцарившее на время молчание Егор – Наворочал ты дел!».
– «Ну, служба – есть служба!» – объяснил ему взволнованный Платон.
– «Ничего, сынок, увидимся!» – успокоила всех Варвара.
– «Мы к Вам обязател…но… э-э, скорей… улетим. В ближайшие школьные и студенческие каникулы!» – взяла своё с акцентом слово и красавица невестка.
– «Я смотрю, как все Вы хорошо говорите по-русски!» – не удержалась теперь и Ксения.
– «А это папа нас за этот год всех подучил!» – выдал тайну Диего.
– «Да! Я так по ним соскучился, что не мог остановиться! Всё говорил с ними и говорил! Срочно обучал русскому языку. Мы иногда даже выходными днями специально говорили только по-русски!».
– «Тол…ко мне он плохо даёт…!» – опять с заметным акцентом прокомментировала Исабель.
– «Она имела ввиду, что русский ей плохо даётся! Но, ничего, подтянется. В русском произношение такое же, как в испанском! Это же легче, чем английский, или другой какой?!» – обнадёжил её муж.
– «Стало быть, приедете на следующую нашу зиму!» – быстро прикинул, но не сразу сказал Платон.
 
– Да! Но я приеду совсем скоро, но пока один! А когда здесь всё подготовлю, то и семью привезу!» – обрадовал всех Вячеслав.
Затем россияне кратко рассказали своим аргентинским потомкам о своём житие – бытие, о ближайших планах по их приёму в Москве и обустройству на российской земле.
На этом разговор и завершился. Тепло и долго прощались, успокаивая себя тем, что связь налажена, и говорить друг с другом теперь можно практически в любое, даже в неудобное время.
С экран звучали не только русские слова, но и испанские «си», «грасиас» и «адьос».
В заключение Варвара сообщила Вячеславу электронные адреса всех его братьев и сестры, а также любящие стороны перебросили друг другу множество фотографий, рассматриванием которых они занимались ещё некоторое время.
Параллельно с этим, после сеанса связи, все, всё ещё возбуждённые, продолжали бурное обсуждение только что происшедшего, смакую за долгим чаем детали из ими услышанного и увиденного, готовя вопросы для следующей встречи.
А вечером Платон с Ксенией отбыли к себе в Новогиреево.
Под Рождество нашлась и дочка, поздравившая отца SMS-кой. Тот ответил ей тем же, но через e-mail, передав привет и от самого старшего брата-иностранца.
Целые сутки 8 января Москву и область в третий раз засыпало снегом, причём более продолжительным, хотя и менее интенсивным, чем в первые два снегопада.
Оба последних выходных зимних каникул выдались слабо морозными, солнечными и без осадков.
Впервые Платон все дни невольного новогоднего отдыха прокатался на лыжах и просидел за компьютером с приятными делами.
А вместе с длительным сном, праздничной едой, и неожиданно приятным общением с сыном, невесткой и внуками, он словно побывал в отпуске, в доме отдыха.
В вязи с последствиями от падения Надежды, происшедшего ещё под Новый год, как и Платона, тоже в понедельник, но три недели спустя, двадцать восьмого числа, вылившегося в сотрясение мозга, гематому затылка, и заплывание, и не только синяком, глаз, – празднование её дня рождения перенесли на среду, тринадцатое января.
Начальница повела своих в её любимый «Пилзнер». Днём народу было очень мало, поэтому коллективу единомышленников досталось их любимое место в подвальчике за круглым столом полукруглого, полуоткрытого кабинета. Мероприятие прошло на редкость весело. Тон задавал клоун Гудин. Он не просто распинался, конечно, прежде всего, перед начальницей, а буквально выходил, просто вылезал из своих брюк, при этом чуть ли не сбрасывая кожу. Но и почти все другие участники процесса с удовольствием поддержали его шутки и юмор.
Но Гудин не был бы Гудиным, если бы не попытался и во время этого веселья испортить своими ложками с дёгтем медовое настроение Платона.
Правда, Платон был сам виноват в этом, ибо невольно спровоцировал дурачка.
Когда Надежда Сергеевна прокомментировала излишнюю говорливость Ивана Гавриловича, ссылаясь на его новую вставную челюсть, Платон не удержался, чтобы не вставить и своё меткое слово:
– «Ещё ни разу не надёванную!».
Тогда задетому за живое ничего не оставалось, как ответить:
– «Посмотрим, как у тебя будет? Тебе всё это предстоит!».
Платон, поняв свою оплошность, промолчал, тем самым смазав эффект от слов Гудина, как будто вовсе и не восприняв их. Тогда тот вскоре решил повторить попытку и ударить противника побольнее.
Разошедшийся и разогревшийся Бехеровкой, старец встал из-за стола и изобразил, как он будет играть на балалайке и петь: «Мы, москоские робята…», а Алексей идти сзади с протянутой шапкой.
Но тут его взгляд упал на Платона, и Иван уточнил:
– «А народу мы скажем, что один из нас, с фамилией Кочет, не местный!».
– «Это, который будет просить с шапкой: «Поможите на пропитание!» – начал контратаку Платон, поначалу вызывая довольную его самокритикой, гаденькую улыбочку оппонента – Или, который с домрой из Ташкента?» – но тут же замолчал, объясняя, как всегда сидящей рядом, Ноне: