Шпаргалка (ЛП)

Позже Бри пишет мне, что опаздывает на урок и во всем виноват я. Я с радостью приму эту осень.
Я откидываюсь назад в гигантской фарфоровой ванне на ножках и общаюсь с Бри по FaceTime. Звонок соединяется, как только пузырь лопается у меня на плече. Ее улыбающееся лицо заполняет мой экран, резкий студийный свет парит над ее головой. Она щурится, а затем на ее губах появляется улыбка.
— Ты в ванне!!!
«Жемчужная ванна». Я держу горсть пены.
Я никогда не видел, чтобы она выглядела более довольной. Я вижу светло-розовые тоненькие бретельки ее купальника и волосы на ее шее, слипшиеся от пота. Когда она берет телефон с собой, чтобы сесть, прислонившись спиной к зеркалу, я вижу в отражении, что она одна. Она тяжело дышит.
— А также? Совершенно замечательно, правда?
— Я понятия не имел, чего мне не хватало.
По правде говоря, мне довольно скучно, но я буду сидеть здесь каждую ночь до конца своей жизни, если это заставит ее так улыбаться. Кроме того, после моего вчерашнего разговора с Бри я готов начать делать кое-что, чтобы позаботиться о своем психическом здоровье. Я также запланировал встречу с терапевтом на следующей неделе. Нервничаю по этому поводу, не буду врать.
— Единственное, что может быть лучше, это если бы ты был здесь…
— НЕУОППЕИ, — кричит Джамал с другой стороны двери в ванную.
Наш рейс прибыл в Хьюстон несколько часов назад, и из-за строгого комендантского часа, который команда вводит накануне каждой игры, я уже ночую в своем гостиничном номере. Каждому игроку назначается сосед по комнате, когда мы путешествуем, и Джамал обычно мой.
— Не начинай все это. Никто не хочет слушать твою грязную болтовню в ванне с пеной, — говорит он с другой стороны двери, где, я уверен, он лежит на шелковой наволочке, которую принес из дома.
— Привет, Джамал!
Бри кричит в трубку.
— Просто надень наушники, — говорю я ему.
— Нет. Я все равно буду знать, что там происходит, и меня это не устраивает.
Я закатываю глаза.
— Ты просто злишься, что я украл ванну раньше тебя.
— ДА, Я БЕЗУМА! — говорит он возмущенным тоном. — В течение многих лет я каждый вечер принимал ванну с пеной и чертовски наслаждался этим, и вдруг твоя новая девушка говорит тебе, как это прекрасно, и ты узурпируешь мое время на уход за собой. Не круто, чувак.
Бри выглядит в восторге.
— Он носит одну из тех потрескивающих зеленых масок, как и твоя, — говорю я Бри, не стараясь говорить тише.
— Да, понимаю, и мне не нравится твой снисходительный тон. Мужчины тоже могут ценить хорошую кожу. На самом деле, Натан, ты мог бы выдержать лечение пор или два. Я вижу твои угри через дверь.
Мои поры в порядке.
— Не обращай на него внимания, — говорю я Бри, немного погружаясь в воду. — Так что ты делаешь в студии?
— О, я как раз работаю над хореографией для одного из предстоящих сольных танцев.
— Ага? Можно посмотреть?
Ее щеки становятся розовыми. За исключением тех случаев, когда я заглядывал, как она ведет пару уроков в течение многих лет, я не видел, чтобы она действительно танцевала со старшей школы, с тех пор, как до аварии. По какой-то причине она всегда держит это при себе. Я надеюсь, что теперь, когда между нами что-то изменилось, она позволит мне вернуться и в эту часть своей жизни.
Она морщит нос.
— Я не знаю. Это все еще грубо. Смотреть особо нечего.
Ее плечи дергаются, а голова продолжает трястись, что делает ее похожей на пришельца, пытающегося произвести впечатление Нормального Человеческого Существа.
— Бриии.
Я прерываю ее болтовню, и она стреляет в меня взглядом.
— Натханнн.
— Ну давай же. Дай мне посмотреть, как ты танцуешь. Я даже все время буду носить бороду-пузырь, чтобы ты чувствовала себя менее смущённо.
Джамал снова вмешивается.
— УХ, ВЫ ВСЕ УЖАСНЫЕ!
— Занимайся своим делом! — говорю я, бросая кусок мыла в дверь. Я снова сосредоточено кидаю свое внимание на Бри. — Почему ты не хочешь танцевать передо мной?
 
Ее глаза бегают по комнате, а зубы впиваются в нижнюю губу. Черт, я хотел бы быть там, чтобы поцеловать ее. У нас не было достаточно времени прошлой ночью или сегодня утром. Мне нужны недели с ней — нет, годы , чтобы наверстать упущенное.
— Я не так хороша, как ты помнишь.
— Тебе повезло — я ничего не помню. Что вообще такое балет? Это из-за того, что ты издаешь все звуки своими туфлями? — Она смеется и бросает на меня взгляд, говорящий: «Хорошая попытка» . — Бри, посмотри на меня хорошенько. Я прямо сейчас звоню тебе по FaceTime из ванны с пеной. Для меня не становится намного более уязвимым, чем это».
— Фиииииин. Хорошо, ты победил.
Телефон кладут на пол и поворачивают так, чтобы я мог видеть всю студию. Бри наклоняется к экрану и указывает на меня пальцем. — Но просто знай, я уже не так свободно говорю или грациозна, как раньше. И над хореографией нужно много работать. В этом весь смысл того, что я задержусь сегодня допоздна.
Я держу пузырчатую руку в воздухе.
— Это будет так, как будто меня здесь даже нет.
Ее улыбка искривляется.
— Ммм. Конечно.
Звук мягкого фортепиано наполняет воздух, и Бри стоит в центре зала. Ее розовое трико нарисовано на ее теле, что делает ее мягкой и нежной, но затем ее любимые серые джоггеры большого размера поглощают ее нижнюю половину, контрастируя с ее чопорной и правильной верхней половиной. Это идеальное представление ее личности. Она носит их, как всегда: подвернутые на талии и затянутые на икрах. Пуанты завязаны вокруг ее лодыжек, радуга браслетов висит на одной из ее рук, а ее волосы заплетены в тонкую французскую косу и свисает по спине.
Эти длинные худые руки тянутся по бокам и скользят над головой. Она поднимается на цыпочки, как ни в чем не бывало, и начинает мягкую походку, которая превращается в серию впечатляющих поворотов. Я сижу в благоговении, наблюдая, как могучее, грациозное тело Бри кружится, прыгает и полностью очаровывает меня, пока моя вода не превращается в лед. Мне все равно, потому что я никогда не хочу отводить взгляд.
Мы вообще не разговариваем в это время. Ясно, что она слишком сосредоточена на своих движениях, и я бы не посмел испортить этот взгляд на небеса для всего мира. Спокойная уверенность пульсирует в ее венах, когда она прыгает. Углы ее тела — острые стекла и мягкий бархат одновременно. Она создает иллюзию, что она тонкая, как кружево, но когда она прыгает с земли, безупречно вытянув ноги в противоположные стороны, а затем приземляется, едва издав звук, вы понимаете, что ее нельзя недооценивать. Она сильная и свирепая в своей нежной коже. Жизнь пыталась удержать ее, но она показала ей средний палец и снова встала.
Бри — это все, к чему я стремлюсь, все, что я люблю, все, чего я желаю. Она держит мое сердце, и, несмотря на то, что я есть, я надеюсь, что она никогда не отдаст его обратно.
Воскресенье Суперкубка, детка! И, да, Акулы сделали это! Две недели назад они выиграли чемпионат NFC, а теперь мы все здесь, в Лас-Вегасе, где «Акулы» (они же величайшая команда на земле) будут играть с «Ослами» (шучу, их на самом деле зовут «Жеребцы», но никто заботится о них, и мы хотим, чтобы они ели грязь). Лили оставила своих детей с Дагом, чтобы быть моей второй половинкой. Натан заплатил за то, чтобы вылететь первым классом прошлой ночью, и я позволила ему, потому что на моем банковском счету было около двух долларов и кусок жевательной резинки, но я никак не могла пропустить чертов Суперкубок. Кроме того, теперь, когда мы официально вместе, мне пришлось научиться позволять ему платить за вещи. Оказывается, он испытывает радость, когда я позволяю ему баловать себя, поэтому я стараюсь чаще говорить «да».
Как, например, когда я получила электронное письмо о том, что моя танцевальная студия была выбрана из-за доступного места в The Good Factory (я пытаюсь играть круто, но просто знаю, что прыгаю вверх и вниз), Натан сразу же спросил: если бы я позволила ему оплатить ремонт, который нам пришлось бы сделать, чтобы превратить помещение в танцевальную студию, и мы пошли на компромисс. Вместо того, чтобы вернуть ему деньги, которые я заработала на рекламе, как планировала, я собираюсь использовать их для ремонта. Смотри, рост.