Шпаргалка (ЛП)

— Ты этого не делала, — говорю я, глядя на виноватую мать. Миссис Брайтстоун — это имя, которое она всегда использовала, когда мы играли в переодевания в детстве. Она была очень богатой женщиной — всегда ходила на балы в норковых шубах. (Не бросайте краску, на самом деле это были всего лишь колючие шерстяные одеяла.)
— Я не думала, что ты вспомнишь! И я должна была! Я знала, что ты начнешь фильтровать свой контент, если узнаешь, что я слежу за тобой.
— Какая? Ни за что, мама. Ты крутая, и мы всегда это знали.
Она улыбается и поворачивается, хлопая огромной сумкой по бедру, и неторопливо идет на кухню, и в этот момент мы с Лили показываем друг другу широко раскрытые глаза и скрещенные пальцы.
Мама кричит из кухни, как какое-то сверхъестественное существо:
— Разъедините пальцы, барышни, и собирайте мальчиков! Пришло время TikTok!
В этот момент из парадной двери появляется папа, нагруженный, как вьючный мул, багажа хватит им на месяц, капли пота стекают по его лбу, а под мышкой зажата жестяная банка для запекания.
— Пожалуйста, скажи мне, что Натан тоже здесь. Он единственный, кто сможет отговорить твою маму от костюмов, которые она принесла для танцевального видео, которое она хочет снять.
Я очень в этом сомневаюсь, но все же я возлагаю на папу некоторую надежду. — Он сказал, что будет здесь.
Я почти у дома сестры Бри и опаздываю на два часа. После тренировки я уже собирался опоздать на час, но потом просидел на I-605 в пробке еще час. Я изможден. Измотанный. И очень хочется ударить минивэн передо мной, чтобы заставить его ехать быстрее, хотя я думаю, что семейство палочек с мышиными ушами на заднем ветровом стекле должно меня удержать. Это не так.
Наверное, мне следовало привезти меня из автосервиса, но… не знаю. Иногда, когда я устаю и думаю, что было бы здорово вздремнуть, я чувствую необходимость поднапрячься. Плюс я ненавижу брать внедорожник на личные мероприятия. Такое ощущение, что я появляюсь с мигающей табличкой, которая говорит: ПОСМОТРИТЕ НА МЕНЯ, Я ОСОБЕННЫЙ!
Я отпустил руль, чтобы потереть грудь. Там тесно, и мой пульс все еще высок после тренировки. Бри, вероятно, была права — сегодня вечером мне следовало пойти домой. Я не мог, хотя. Кажется, что-то наконец-то происходит для нас, и я хочу продемонстрировать ей, что я могу быть рядом с ней и сделать карьеру в НФЛ. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя забытой или отодвинутой в сторону. Я знаю, что она ценит семью и подобные мероприятия, поэтому я хочу выступать перед ней. Может быть, это просто потому, что я безумно устал, но во время того короткого поцелуя на диване на днях (и определенно того в коридоре, о котором я все еще думаю), я мог бы поклясться, что она хотела этого так же сильно, как Я сделал. Хотела меня .
Мои ухаживания работают, и я не могу в это поверить. Вся эта идиотская чепуха, которую мне велели делать ребята, чертовски работает. Мы с Бри… Я пока не могу позволить себе даже думать об этом. Пока я не услышу слова «Натан, я больше не считаю тебя просто другом» прямо из ее уст, я не смогу это принять.
Наконец, около восьми вечера, я подъезжаю к дому Лили. Темно, но свет в доме освещает окна, и изредка мимо проносится небольшая тень. Открыв дверь своего грузовика, я слышу абсолютный хаос внутри. Я улыбаюсь про себя, потому что, когда я рос единственным ребенком, в моем доме всегда было тихо. Я люблю это. Я хочу это.
Мои стуки в дверь остаются без ответа, поэтому я вошёл внутрь. Хаос обрушивается на меня, как цунами.
Дети. Находятся. Везде.
Их так много, самых разных форм и размеров. Они кудахчут и кричат, бегают по коридорам с маленькими нерф-пушками и швыряют друг в друга поролоновые шарики. Я несколько раз встречался с мальчиками Лили, и Бри привела всю их семью на несколько игр, так что племянники сразу меня узнают. Именинник, Леви, видит меня первым и бежит ко мне. Я готовлюсь к удару, но он останавливается прямо передо мной и сверкает своей беззубой улыбкой.
 
— Натан! Взгляни на мой новый нерф-пистолет!
Он накачан, а я веду себя так, будто никогда в жизни не видел ничего большего.
Я не знал, что ему подарить, поэтому потянул за несколько ниточек и заставил большинство парней из команды подписать для него футбольный мяч. Когда он вытаскивает его из сумки, становится ясно, что я потерпел фиаско, но он изо всех сил старается выглядеть впечатленным.
— Ой. Футбольный мяч. Прохладный! Спасибо.
Это мусор. Он ненавидит это. Мне, однако, нравится, что некоторые взрослые мужчины готовы продать свою почку за этот мяч, а этот ребенок жестоко швыряет его на диван. Старые новости.
А потом они кричат:
— Квотербек мешок!
На мне сразу десять маленьких пиявок, и я не могу их стряхнуть. Несмотря на то, что я не чувствую этого прямо сейчас, я решаю просто бежать по узкому главному коридору, как рычащий медведь, обратно на кухню, потому что я знаю, что игра и веселье — это то, чем занимается эта семья.
На кухне я нахожу всех взрослых. На самом деле слишком много взрослых. Внезапно становится ясно, что это не просто семейная вечеринка, а массовое празднование дня рождения, на которое были приглашены все родители. Круто, круто, круто. Здесь почему-то даже громче, все смеются громче обычного. Остынь, Натан, это вечеринка — конечно, они будут громко смеяться.
Первым меня замечает один парень, сидящий на табурете у стойки. Он делает двойной дубль.
— Э… это… Натан Донельсон?
Он одет в футболку LA Sharks, так что я знаю, что это не может быть хорошо. Я действительно не в том настроении, чтобы иметь дело с фанатами сегодня вечером.
Я слегка поднимаю руку и осматриваю комнату в поисках Бри. Она стоит у раковины, наполняя кувшин водой. При упоминании моего имени ее голова с длинными великолепными кудрями поворачивается в мою сторону. На ней желтое хлопковое платье с длинным рядом деревянных пуговиц спереди. Бри выглядит буквально как лучик солнца, и после этой долгой, изнурительной недели она просто загляденье. Я хочу провести ладонями по ее голым рукам и впитать в себя все ее внимание. Я хочу украсть ее отсюда и оставить ее себе.
Наши взгляды встречаются, и на один прекрасный момент все остальное отпадает. Здесь только я и она. Ее улыбка расплывается на ее лице, а мои любимые ямочки украшают ее щеки.
А потом случайный ребенок сильно ударил меня кулаком в живот, и я согнулся пополам с проклятием, не подходящим для ушей этого ребенка. Сейчас больше хаоса.
— Натан! Боже мой, мне так жаль. Дети, ВЫКЛ!
Я даже не уверен, кто это сказал. Родители суетятся вокруг меня, сдирая с меня каждого из своих безжалостно подпитываемых сахаром отпрысков. Это рой взрослых и детей вторгается в мое личное пространство в этой узкой части кухни, которая соединяется с главным коридором. Бри пытается пробраться сквозь толпу, но я в ловушке, и она не может добраться до меня.
Голова Лили выскакивает из ниоткуда и ведет себя так, будто эта сцена столпотворения совершенно нормальна.
— Привет, Натан! Рад видеть тебя!
Она сжимает мою руку, чтобы проскользнуть сквозь людей на кухню.
— Натан здесь?!
Это мама Бри. Я бы узнал ее голос где угодно, но я не могу ее видеть, потому что трое чуваков напирают, хватаясь за своих жен, которые загоняют детей в загон. Действительно? Хочешь рукопожатия прямо сейчас, чувак? Бри находится вне всех, но все еще пытается пробиться. Кто-то вручает ей ребенка, и она пытается вернуть его.
Дуг подходит ко мне сзади и хлопает меня по спине.
— Рад тебя видеть, чувак! Адская игра на прошлой неделе.
Я улыбаюсь — кажется? — и пытаюсь ответить на все поздравления и представления, в то время как ребенок ворует мой бумажник. (Говорил ли я, что хочу большую семью? Я передумал.)
Все. Является. Завихрение.
Я чувствую, как сжимаются мои челюсти, болезненно сжимаются зубы. Я еще даже не добрался до кухни. Я все еще застрял в этом чертовом коридоре, окруженный людьми. Желание отчаянно размахивать руками и кричать НАЗАД! почти догоняет меня. Мне хочется разбрасывать локти из стороны в сторону, пока они все не разбегутся. Но я не могу — я знаю, что не могу. Я должен стоять здесь, как всегда, и принимать все это с обаятельной улыбкой.