S-T-I-K-S. Маугли

Оттащил ящик с инструментами к сеновалу, подобрал лук, снял с себя колчан и аккуратно положил рядом с ящиком для инструментов.
На шум из сена показалась голова Ветра. Он стал вытаскивать сено из волос.
– Чего не спишь? – спросил Саныч. – Боишься быть съеденным?
– Ага, тобой. Ты ходишь, шумишь. Какой тут сон?
– Тогда вылазь.
– О-о, – отметил Ветер, – смотрю на тебя, Маугли, и вижу, что ты как огурчик. Ни похмелья, ни тревоги на твоем лице. Что случилось? Настюша ночью приходила да ублажила? Или русалки?
Саныч улыбнулся:
– Нет, бабы не приходили, а хотелось бы.
– Вот как? Быстро ты, дед, оправился от трагедии. Помирать уже не хочешь? Не страдаешь по поводу расставания с родиной?..
– А чего понапрасну страдать? – ответил Саныч. – Старое не вернешь, а к новому привыкнуть можно. Ко всему привыкает человек, Ветер. Вот Герасим привык к городу, и я привыкну к Улью.
– Это правильно. Это хорошо, – философски заметил Ветер. – Старое нужно забыть. Тут новый мир и иная мораль. А Герасим это кто? Твой друган?
– Это Тургенев.
Рейдер пожал плечами, подхватил с земли палку-костыль.
– Не знаю такого. Пожрать пустишь?
– Садись, я звал тебя завтракать.
Оба сели и стали доедать курицу.
– Сало оставим на потом, – пояснил Саныч. – Тебе в дорогу и мне на прокорм. А курка скоро испортится.
– Не успеет, – довольно потер руки Ветер и отломил половину тушки.
Оба весело захрустели костями. Кусок курицы, жменя капусты. Запивали минералкой. Выпивки на столе не было. Ветер одобрительно оглядел стол.
– Все верно, Маугли, так держать. Глядишь, в стабе встретимся, вот там нажремся…
– Ты только доберись до него, – с усмешкой на губах ответил Саныч.
– Доберусь, не в первый раз. Что сам-то делать будешь? – спросил он.
– Поплыву к острову, обследую, вагончик посмотрю, – ответил Саныч. – Может, туда от греха подальше переберемся? И машину нужно перепрятать, а то кто жадный заявится да заберет, а тебе на ней легче добираться, да и быстрее…
– Не, Саныч, я на тарахтелках не люблю ездить. Шума от них много. Элита слышит, а от элиты не скроешься. На машинах можно токо командой да с крупнокалиберным пулеметом. Я пешком пробегусь, надежней будет. А машинку да, перепрячь. Аккумулятор сними и колесо. Тогда, если случайно наткнутся на нее, не будут забирать.
– Спасибо за совет, Ветер.
– Всегда пожалуйста, – широко улыбнулся рейдер. – Я на сеновал, спать буду. Во сне лучше раны заживают. Ты как почувствуешь недомогание, пей живец. Только не усердствуй. Того запаса, что я тебе оставил, должно хватить на пару недель. А там…
– Да понял я, – ответил Саныч. – Может, на что-нибудь споран обменяешь?
– А на что? – удивился Ветер. – У тебя ничего нет. Томагавк или лук мне не нужны, машина тоже…
Саныч прищурился.
– За еду заплати. Ешь в три горла, свое тебе отдаю…
Ветер задумался.
– Ты прав, дед. Все по чесноку. Один споран за мной.
– Вот и сладили. – Саныч протянул руку.
– Ты чего? – удивился Ветер.
– Споран давай.
– Экий ты быстрый…
– Ничего не быстрый. Раз договорились, давай. Я еще медом угощу.
Ветер усмехнулся, но полез в карман. Достал полиэтиленовый пакет и вытащил из ваты маленькую горошину.
– Не потеряй, сквалыга.
– Сам такой, – отбрил рейдера Саныч и крепко сжал в руке споран.
– Куда ты его денешь? – засмеялся Ветер. – Ни карманов, ни трусов. Разве только себе в зад запихнешь.
– Захочу и в зад запихну, чтобы ты не позарился, – невозмутимо ответил Саныч.
Рейдер вытаращился на него. Затем расхохотался.
– Чувствую, дед, ты не пропадешь. Хваткий. Уважаю. Ну не буду смотреть на издевательство над спораном, я спать. – Он поднялся со скамьи и, хромая, заковылял к сеновалу.
Саныч перевернул ножны висевшего на груди кинжала, замотал споран в пустой пластиковый пакет и затолкал его в маленький кармашек на ножнах. Проверил, чтобы не выпал, и застегнул его кнопкой. Поднялся и направился к сеновалу. Перевернул бочку для сбора дождевой воды и покатил ее к воде. За его действиями с любопытством наблюдал рейдер.
  
Саныч опустил бочку в воду, залез в воду по грудь и оттолкнулся от дна. Держась руками за бочонок, поплыл к острову. Плыл не спеша, с отдыхом, и наконец почувствовал под ногами илистое дно. Вылез из воды на песок, оторвал пару пиявок от ноги и затащил бочку на берег. Затем скрылся из поля зрения Ветра за кустами.
«Упорный старик, – подумал Ветер. – Настырный и уверенный в себе дед. Как быстро освоился. Вроде помирать ему пора, а как за жизнь цепляется…»
Смотреть больше было не на что. Он подложил руки под голову и засопел.
Саныч же решил обстоятельно исследовать остров. Вагончик он нашел в глубине острова у протоки. Она делила остров на две неравные части. Вагончик оброс мхом, позеленел, но был еще вполне пригоден для проживания. Колеса сдулись, вросли в землю. Двери не было. Одно окошко напротив дверного проема, прикрытое решеткой. В нем и стекло сохранилось. Запыленное, заросшее паутиной, в которой висели запутанные трупики мух. Внутри было замусорено, нагажено и полно наметенного песка. Крыша в двух местах прохудилась, и рваные края дыр свешивались вовнутрь, но это, по мнению Саныча, было поправимо. В углу сеновала стояли и ждали своего часа два рулона рубероида. Видимо, приготовленные для ремонта крыши сеновала. Саныч обошел вокруг вагончика. С другой стороны вагончика был мосток над протокой. Он примыкал к стене вагона. С мостка можно было ловить рыбу.
Саныч прошел на север вдоль протоки и нашел лодку, вытащенную на берег и оставленную днищем вверх. Лодка была из стеклопластика, легкой и неубиваемой. Саныч заглянул под лодку. Там находились весла с пластиковыми лопатками и сверток в полиэтиленовом пакете с картинкой чьей-то задницы в синих штанах и с надписью на латинице: «Вранглер».
В свертке из промасленной бумаги оказались рыболовные снасти. Леска, крючки и поплавки. Пачка соли и спички.
– Вот то ж добре, – обрадовался Саныч и бережно прижал добычу к груди.
 
Глава 2
 
Саныч давно не рыбачил, но с детства помнил ловлю рыбы на колышки. Когда леску привязываешь к колышку у берега, а на леску крепишь пять – семь крючков, цепляешь личинок бабочки ручейника – шитика или червяка – и оставляешь на ночь. Утром приходишь и собираешь улов.
Так он поступил и сейчас. Собрал снасть. Пошел вдоль протоки, внимательно рассматривая прибрежную полоску воды. Вспоминая детство, поискал тростниковые домики шитика, в которых прятались личинки бабочки, и сразу же обнаружил у берега то, что искал. Память из детства услужливо подсказала, что и где искать.
Саныч аккуратно разобрал домик и, довольный результатом, стал рассматривать первую личинку.
Как же давно он не рыбачил, вот так, как в детстве. Лет этак пятьдесят с хвостиком. В тростнике прятались крупные личинки бабочки.
К леске Саныч привязал четыре крючка (все, что были) разных размеров. И насадил на крючки найденные личинки. Леску опустил с мостика в протоку метра на три и привязал леску за стойку невысоких, почерневших от времени и дождей перил.
Затем вернулся на берег, нашел место, где раньше разжигали костер. Оно располагалось в неглубокой яме, обложенной камнями. Саныч с помощью томагавка и рук углубил яму. Насобирал сухой валежник и разжег небольшой костер. Огонь сразу и жадно стал пожирать ветви.
Саныч убедился, что огонь не погаснет, и пошел проверить свои снасти. Потянул леску и понял, что улов есть. На леске бились большие рыбины.
«Ничего себе», – удивился Саныч. Он почесал затылок. На наживку попался язь. Насколько помнил Саныч, язь – рыба осторожная, но тут, видимо, непуганая. Каждая рыбина килограмма на три. Отливала золотом на солнце и билась о деревянный настил мостика.
Пока горел костер, Саныч быстро почистил и разделал рыбу. Посолил, каждую замотал в большие листья лопуха и с рыбой вернулся к огню.