A Choriambic Progression (СИ)
Дамблдор недоуменно наклонил голову.
— Что тебе за это будет?
Гарри сглотнул.
— За… за убийство МакНейера. Меня отправят в Азкабан?
Директор близоруко заморгал.
— Мой дорогой мальчик — нет! Ничего не будет, и уж точно и речи нет об Азкабане.
— Я убил человека, — невыразительно произнес Гарри.
Дамблдор серьезно посмотрел на него поверх очков.
— Ты защищался, и спас жизнь нескольким членам Ордена. Уверен, что ты должен это знать.
Гарри смотрел на огонь в камине.
— Я так ничего и не помню.
Дамблдор вздохнул.
— Думаю дело в том, что твой Дар пока еще не проявился полностью. Но я надеюсь, что вскоре…
— И не хочу вспоминать, — быстро продолжил Гарри. Он посмотрел на Дамблдора. — Я знаю, что он мертв и что убил его я. Вот и все, что мне нужно знать. — Гарри заерзал на стуле. — Так… что тогда? Никакого следствия? Никаких показаний в Министерстве? — Он слышал гнев и обиду в собственном голосе, понимал, что это бессмысленно и неуместно, но ничего не мог с собой поделать. — Я хочу сказать… в прошлом году я пытался защититься от дементоров и прошел за это через настоящий ад. А в этом году я убил и… и что? "Молодец, Гарри?"
Дамблдор наклонил голову.
— Гарри, я не вижу необходимости ставить Министерство в известность об этих событиях. Это дело Ордена, а мы не имеем обыкновения сообщать Министерству абсолютно обо всем. Особенно когда могут возникнуть… осложнения.
Гарри унял внезапную дрожь и на секунду прикрыл глаза.
— Да… нет ничего хуже бюрократии, когда затеваешь хорошую политическую интригу.
Открыв глаза, Гарри обнаружил, что Дамблдор нахмурился.
— Я смотрю, ты позаимствовал у Северуса некоторые не слишком приятные манеры. На мой взгляд, они тебе совершенно не идут.
Гарри вздохнул и снова уставился на огонь. Каждый раз, когда он думал о Снейпе, его захлестывала настоящая буря противоречивых эмоций, а попытки вообще не думать об этом человеке всегда заканчивались полным провалом. Но сейчас, после замечания Дамблдора, Гарри очень четко понял, что скучает по Снейпу. Он сглотнул и снова повернулся к Дамблдору.
— Он… куда вы его дели? — очень тихо спросил он.
— Я не совсем понял…
Гарри прочистил горло.
— Я только хочу знать… он в безопасности? После того, что случилось, он не может оставаться на Гриммаулд Плейс…
— Да, — осторожно ответил Дамблдор, — конечно, не может. И он в безопасности. В надежном месте.
В голосе директора сквозила осторожность, и Гарри поднял голову.
— В чем дело? Вы… что-то не договариваете, или просто стараетесь, чтобы я держался от него подальше? С ним ничего не случилось?
Дамблдор покачал головой.
— Ничего не случилось, у Северуса все в порядке. И… нет, я не стараюсь держать тебя подальше от него — но ты должен понять, Гарри, что будет лучше, если вы… хотя бы некоторое время не будете видеться друг с другом.
Гарри обнаружил, что слишком крепко сжимает в руке стакан, и заставил себя расслабиться.
— Почему?
Дамблдор наклонился вперед и очень спокойным и серьезным голосом объяснил:
— Ваше с Северусом общение должно было помочь тебе освоиться с новыми открывшимися возможностями. Вместо этого… произошел неприятный инцидент, в результате которого у тебя случился… нервный срыв…
— Снейп в этом не виноват, — горячо запротестовал Гарри. — Во всем, что произошло, только моя вина. Это все я натворил. Он пытался научить меня контролировать…
— Гарри, будь добр, — тихо попросил Дамблдор, подняв руку. — Я пришел сюда не для того, чтобы искать виновных или узнать твое мнение о Северусе как об учителе.
Гарри нетерпеливо откинул волосы, упавшие на глаза.
— Но вы же не можете наказывать его за то, что я…
— Я никого не собираюсь наказывать, — твердо заявил Дамблдор. — Я просто пытаюсь все тебе объяснить и перейти к более… насущным вопросам, которые сейчас встали перед нами. И должен добавить, что вопросы эти никак не связаны с профессором Снейпом.
Гарри на пару секунд обхватил голову руками и сделал глубокий вдох. Он не хотел, чтобы им манипулировали — а смена темы именно это и означала — но если подумать, не было никакого смысла продолжать разговор о Снейпе. Тем более Гарри и сам не знал, что еще может добавить к сказанному — да и Дамблдор, без сомнения, уже все для себя решил. Придется оставить все как есть. На время. Гарри поднял голову.
— Что за насущные вопросы?
Дамблдор кивнул.
— Думаю, — начал он, внимательно вглядываясь в Гарри, — теперь, когда ты немного отдохнул, пришло время… рассказать определенному кругу лиц о твоем Даре.
Гарри моргнул. Такого он не ожидал.
— Зачем? Почему вы хотите это сделать?
Дамблдор выпрямился.
— Из того, что ты мне рассказал, следует, что Волдеморт осведомлен о твоей недавно обнаруженной силе… или, скажем так, о твоих потенциальных возможностях, и что в ответ он изменил стратегию.
— Она… она говорила, что он хочет поговорить со мной. Но… пророчество…
Дамблдор покачал головой.
— Насколько я знаю, Волдеморту до сих пор неизвестно, о чем гласит вторая часть пророчества. Но вне всякого сомнения, ему понятно, что твой Дар означает его неминуемое поражение, если ему не удастся… склонить тебя к другому варианту.
Гарри закрыл лицо руками.
— Вы хотите сказать, что после всего… после всего, что случилось, он хочет… заключить что-то вроде перемирия? — От одной этой мысли у Гарри появилось ощущение, что мир перевернулся.
Дамблдор задумался.
— На мой взгляд, он будет делать вид, что хочет именно мира, хотя на самом деле это просто вопрос выживания, нейтрализации противника, с которым он не сможет справиться. Полагаю, он попытается погубить тебя с помощью измены, предательства, затаившихся под маской дружбы — в прошлом ему уже удавалось нечто подобное.
Как ни странно, Гарри в первую очередь подумал о Снейпе, но вопросов задавать не стал — Дамблдор все равно не ответит. Он потер лоб и заморгал, пытаясь отделаться от подступающей головной боли.
— Да, но что-то я сомневаюсь, что он хочет повторить это со мной. И потом — я так и не понял, зачем нам… рассказывать кому-то обо мне.
Дамблдор очень серьезно посмотрел на него.
— Если Волдеморту не удастся заставить тебя поверить ему, у него останется еще одна возможность — использовать информацию о твоих способностях, чтобы заполучить новых союзников. Привлечь на свою сторону тех, перед которыми он успеет обрисовать ситуацию в наиболее… устрашающем виде.
Гарри моргнул.
— Устрашающем?
Директор медленно кивнул.
— Насколько я знаю, ты самый могущественный колдун со времен самого Мерлина, — с подчеркнутой серьезностью сказал Дамблдор. — Уже только это само по себе может сильно напугать… Конечно, тех, кто не знает тебя лично.
Гарри уставился себе под ноги, потому что ему совсем не хотелось смотреть Дамблдору в глаза.
— А вы хотите… помешать этому?
— Вот именно, Гарри, — судя по голосу, Дамблдору понравились его слова. — И считаю, что самое время начать действовать. Именно сейчас, пока Волдеморт не успел ничего предпринять.
Гарри потер одну пыльную кроссовку о другую.
— И что я должен делать?
— Ну, тебе, конечно же, нужно продолжать заниматься, совершенствовать контроль…
— Совершенствовать-то нечего, — буркнул Гарри.
Пауза.
— Что ж, я думаю, что смогу обеспечить тебе все условия, чтобы ты смог подучиться. А помимо этого тебе не нужно будет делать ничего особенного — просто быть самим собой.
— Быть самим собой…
— Да. Я сам поговорю с теми, кто должен узнать о твоем Даре. Конечно, у них появятся вопросы, но не беспокойся — я не допущу, чтобы тебя сильно донимали.
Гарри поднял голову.
— А с чего бы им меня донимать?
Дамблдор нахмурился.
— Потому что очень часто могущество вселяет слишком большое рвение в сердца людей. Когда ты был ребенком, я оставил тебя у родственников не только потому, что счел это место наиболее безопасным — я не хотел, чтобы ты вырос "Мальчиком, Который Выжил". Известность и всеобщее восхищение не всегда оказываются легкой ношей, как ты, полагаю, знаешь.