A Choriambic Progression (СИ)
— Я сам знаю, чего хочу, — тихо ответил Гарри, сжав руку в кулак. И он знал. Даже несмотря на все, что случилось сегодня. Ему вдруг так отчаянно захотелось увидеть Снейпа — это желание причиняло почти физическую боль, подталкивало встать и уйти туда, где он сумел найти для себя что-то вроде покоя. — Мне пора домой.
— Профессор Снейп не ждет, что ты вернешься, — произнес Дамблдор.
Гарри вскинул голову.
— Что?
Дамблдор, печально глядя на Гарри, приподнял письмо.
— Профессор понимает, и я должен сказать, что согласен с ним, что, учитывая сложившиеся обстоятельства, для вас обоих неблагоразумно продолжать жить в одном доме.
Гарри показалось, что его всего словно покрыло тонким слоем льда.
— Но… Воющая Хижина и… МакНейер… они будут… они из кожи вон вылезут, разыскивая нас обоих…
— Все будет хорошо, — сказал Дамблдор. — Ты останешься в замке, под надежной защитой, и я лично усилю охранные заклинания на Гриммаулд Плейс. Они никогда не найдут Северуса.
Гарри чувствовал, как в нем закипает гнев, и понимал, что в таком состоянии лучше бы держать рот на замке хотя бы пару минут, но не смог удержаться.
— Да, и вы еще забыли сказать, что уверены — буквально через несколько дней вы найдете способ избавить Снейпа от проклятия, — язвительно подсказал он. — А по-моему, вам просто без разницы — убьют его или нет.
Гарри прекрасно понимал, что это уже слишком, но все равно отвел душу. Кажется, впервые в жизни Дамблдор так рассержено смотрел на него, но, как ни странно, мальчика это мало волновало.
— Конечно же, я беспокоюсь о Северусе, — резко ответил Дамблдор. — Я очень волнуюсь за него. — Он помахал перед Гарри пергаментом. — Это… я совершенно не был готов к такому повороту. Я знаю Северуса много лет, и не замечал ни малейшего намека на то, что он склонен к подобным… заблуждениям.
— Это не заблуждение, — процедил Гарри сквозь стиснутые зубы.
Дамблдор смотрел ему прямо в глаза.
— Если тебя не устраивает мой выбор слов, вспомни, пожалуйста, что профессор Снейп твой учитель, Гарри. Кроме того, из его письма понятно, что и сам Снейп думает точно также.
Гарри с трудом сглотнул.
— Что?
Директор наклонился вперед, качнув седой бородой.
— Он старался, Гарри. Он понимал, что его... чувства к тебе — недопустимы, и пытался бороться с собой. Он потерпел поражение. И он ненавидит себя за это.
Теперь гнев захлестнул Гарри с головой, заставив его так яростно стиснуть зубы, что заныла челюсть.
— Я не ребенок.
— Согласен. — Это было так неожиданно, что на мгновение у Гарри все поплыло перед глазами. — Ты чрезвычайно могущественный шестнадцатилетний колдун. А профессор Снейп — выдающийся эксперт в области зельеделия, и по воле судьбы он на двадцать лет тебя старше. Он твой учитель. Вы никогда не будете равными друг другу.
— Это не имеет значения. По крайней мере, для меня, — тихо ответил Гарри.
— Возможно. Но для него это, судя по всему, значит очень многое. И для меня, смею заверить. — Дамблдор вздохнул и снова потер лоб. — Гарри, ты должен понять, что я не могу позволить…
— Я сначала не хотел вам говорить, — перебил его Гарри, сжав руки в кулаки так, что ногти впились в ладонь, — но думаю, так будет лучше. — Он глубоко вдохнул. — Вы со Снейпом считаете, что у меня Дар Мерлина, и что я обладаю силой…
— Да, мы, можно сказать, уверены в этом, — осторожно подтвердил Дамблдор, кивнув на письмо. — А то, что ты сумел сделать сегодня, не оставляет нам вообще никаких сомнений. А почему, собственно, ты…
— Я не хочу убивать Волдеморта, — заявил Гарри.
Дамблдор моргнул, потом уставился на Гарри поверх очков.
— Это еще что такое?
Гарри покачал головой.
— Это то, что я не мог до конца понять до сегодняшнего утра, но теперь я точно знаю: я не хочу никого убивать. Я не смогу. Я не убийца. Я не хочу его убивать.
Дамблдор молча уставился на него. Мальчику показалось, что прошла целая вечность.
— Гарри, ты же знаешь, что он…
— Это не имеет значения. Какое мне дело, что там он. Главное — я, а я не убийца. — У Гарри перехватило дыхание, и он прервался, чтобы сглотнуть. — Я могу использовать свою какую-то-там силу для чего пожелаете, но только не для этого. — Он выпрямил спину и поднял голову. — К тому же я вообще не собираюсь ей пользоваться, пока не научусь ее нормально контролировать. А кто, по-вашему, лучше всех сможет меня этому научить?
— Гарри, — вид у Дамблдора был очень мрачный, — ты что, пытаешься меня шантажировать?
Странно, но Гарри поймал себя на том, что грустно улыбается в ответ.
— Нет. Я же не слизеринец. Я гриффиндорец, и у меня хватило храбрости рассказать вам всю правду. — Как только он произнес это, грусть и усталость навалились на плечи, и он почувствовал себя ужасно уязвимым, готовым сломаться в любую минуту. Он заставил себя подняться и тут же пошатнулся — в этом, впрочем, не было ничего удивительного.
— Я знаю, что вы хотите защитить меня, — голос Гарри с каждым словом становился все более хриплым. — Я это понимаю. Вы всегда просили меня доверять вам, и я вам доверяю. — Он пошел к камину, и не оборачивался, пока не зачерпнул пригоршню дымолетного порошка и не был готов ступить в пламя. Тогда он повернулся.
Он посмотрел в глаза Дамблдору и увидел в них глубокое разочарование, что огорчило мальчика, но решимости не убавило. Наверное, это что-то свойственное неуступчивым подросткам — ну, как тощие усики, отрастающие на верхней губе.
— Я вам доверяю, — повторил Гарри. — И как только я научусь контролировать свою силу, вся она окажется в вашем распоряжении. Но это… то, что касается меня и Снейпа — это не ваше дело. Мое… и его. Но никак не ваше.
Он бросил порошок в камин и сам вступил туда прежде, чем Дамблдор смог объяснить ему, как Гарри был неправ.
* * *
До тех пор пока Гарри не вышел из камина на кухне дома на Гриммаулд Плейс, у него не было времени, чтобы понять, насколько он разозлился. Но когда он увидел, что все его вещи собраны, упакованы и аккуратно сложены около очага, готовые к отправке, его охватила холодная ярость, которая значительно облегчила царившую в душе сумятицу.
То, что Снейп и Дамблдор решили отправить его в Хогвартс, даже не поинтересовавшись, что он об этом думает, стало последней каплей. Разномастные коробки, сложенные вокруг его сундука, были лучшим подтверждением того, что оба они считали произошедшее "заблуждением", и что Снейп сейчас сидит в своей комнате и ненавидит себя за то, что натворил. За один-единственный поцелуй. За один потрясающий, замечательный, восхитительный… У Гарри было такое чувство, будто его ограбили, потому что сам он, пока его не просветили, ни стыда, ни раскаяния не испытывал, и все это казалось ему ужасно несправедливым.
В лаборатории Снейпа не оказалось, и Гарри поднялся на третий этаж. Несмотря на гнев, он ощущал какое-то странное спокойствие, и собирался в случае надобности выбить дверь — но этого и не потребовалось. Дверь была открыта, и когда Гарри зашел, Снейп с еще влажными после купания волосами сидел за маленьким столиком, на котором вперемешку с содержимым кухонной аптечки валялась палочка и стояли бутылка огневиски и полупустой стакан. Он успел обработать рану на лице и наложить повязку, но сквозь бинты уже начала проступать кровь — словно темно-красные цветы на белом поле. Снейп спокойно встретил его взгляд, и что бы он там ни чувствовал, когда Гарри вошел в комнату, на лице его ничего не отразилось.
— Послушайте, — начал Гарри и вдруг обнаружил, что не имеет ни малейшего представления, что собирался сказать. Зато, похоже, его подсознание прекрасно это знало, потому что слова вдруг стали вылетать словно сами по себе.
— Плевать мне, за что вы там себя ненавидите — за то, что вы язва, каких мало, или что своим подыгрываете так, что все уже давно со смеху умерли, или за эти дурацкие носки с подвязками… Только вот не надо себя ненавидеть за… за это. — Он помахал в воздухе рукой, словно все это было так легко подытожить. — Вы не должны себя за это ненавидеть. Я не хочу… вы не можете… не имеете права так со мной поступать.