Скандальные намерения

Шарлотта сжалась. Вот оно, сейчас он скажет о потребности в деньгах, чтобы содержать герцогство.
– Мортимер всегда хотел больше, ему требовалось больше. Наши отношения еще более ухудшились, после того как умер дядя. – Джеймс передернул плечами и помолчал. – Должно быть, я не до конца понимал, насколько он порочен. Или до какой степени коррупция способна запачкать других.
– Ты полагаешь, что его аморальность запачкала тебя?
Джеймс некоторое время молчал, размышляя, затем медленно кивнул.
– Как ты можешь винить кузена за собственное двуличие?
– Честно говоря, не могу.
Повисла тяжелая тишина. Затем Джеймс поднял руку.
– Это моя вина, что я втянул тебя в эту кошмарную историю. Клянусь, что если бы была возможность вернуться назад...
Скрестив руки, чтобы сдержать дрожь, Шарлотта спросила:
– И что бы ты сделал иначе?
– Во-первых, я бы ни за что не стал прятать карту и ключи в твоей комнате.
– Почему ты это сделал?
– Потому что мне дали понять, что Мортимер неравнодушен к тебе. Что он хочет на тебе жениться.
– И какое это имеет отношение ко всей истории?
– Мортимер всегда весьма ревниво относился к тому, что ему принадлежало. Я подумал, что он никому не позволит войти в твою комнату, причинить вред тебе или твоей репутации. Так что твоя комната была идеальным местом в качестве тайника.
Шарлотта покачала головой.
– Но какое отношение имеет Мортимер к карте и ключам?
Джеймс опустился на диван и тихо, но четко произнес:
– Потому что он главный организатор краж в военном ведомстве.
Шарлотта от изумления открыла рот. Оказывается, во всей этой истории существует немало такого, о чем она даже не подозревала.
Джеймс пожал плечами.
– Я не знаю, с какой целью он организовал эти кражи: чтобы насолить мне, или поддержать Наполеона, или обогатиться, или же в силу всех этих причин. Но каковы бы ни были его мотивы, я знаю, что за всем этим стоит он и что, по всей вероятности, именно он убил Эджертона и пытался похитить тебя. Я хотел разобраться с ним самостоятельно, чтобы спасти мать и сестру от скандала и унижения. Я не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что он собой на самом деле представляет.
Бросив на Джеймса быстрый взгляд, Шарлотта прочитала решимость в его глазах. Значит, он хотел убить своего кузена. Обойдя кресло, она устало опустилась в него. Она знала, что Мортимер был лживым и непорядочным, но узнать, что он к тому же еще убийца и предатель, – это уже слишком. Она провела ладонью по глазам.
– Скажи что-нибудь, Шарлотта, – попросил Джеймс. Она не знала, как долго она молчала, размышляя об услышанном.
– Как ни странно, но все сходится. Он всегда безумно стремился заполучить все, и это лишало его остатков разума.
– Мне тошно в этом признаться, но и меня тоже. Я очень сожалею, что втянул тебя в это кошмарное дело, Шарлотта.
Это было последнее, завершающее оскорбление. Он сожалел, что узнал ее, что состоялась помолвка...
У нее пересохло во рту. Она удивилась, что все же одно слово сумела произнести.
– Почему?
– Все это не стоило того, чтобы использовать тебя так безжалостно.
В какой-то степени она была рада, что он чувствует себя мерзко, однако он не употребил нужных слов, после которых все кончается хорошо. Сердце ее кричало, она страшно хотела, чтобы он признался в вечной любви, чтобы он сказал, что полюбил ее за ее душевные качества, а не за приданое или за роль, которую она сыграла в махинациях Мортимера.
А он лишь сказал:
– Я очень сожалею обо всем, что случилось.
Если бы у нее было чувство собственного достоинства, она бы разразилась пламенной речью, хлопнула бы перед его носом дверью, но у нее было такое ощущение, что она не может пошевелиться, что ее тело приросло к креслу.
– Он напугал тебя сегодня?
– До сегодняшнего вечера я не боялась его.
– А сейчас боишься?
– Да.
– Надеюсь, ты знаешь, что, несмотря на мое омерзительное поведение, я никогда бы не причинил тебе зла.
Однако эти слова вызвали лишь боль в сердце. Тем временем Джеймс продолжал:
 
– Я втянул тебя в это сумасшествие, чтобы оторвать тебя от него. Чтобы раздразнить его, выманить и заставить прийти за тобой.
– Ты использовал меня как приманку?
– Да. – Джеймс сделал гримасу. – И чтобы причинить ему боль. Чтобы поиздеваться над ним так, как издевался он... Хотел забрать у него то, что он очень хотел.
Ее алмазы. Шарлотта смотрела на свои руки, которые безжизненно лежали на коленях.
Он подался вперед и сурово проговорил:
– Я бесчестный плут. Я приношу извинения за то, что так ужасно с тобой обошелся. Ты заслуживаешь лучшего отношения.
Не поднимая глаз, она покачала головой:
– Я не знаю, чему верить.
– Я знаю, что был нечестен в своих намерениях в начале нашей помолвки, но сейчас я совершенно искренен в своем уважительном отношении к тебе. Я... я хотел бы искупить перед тобой свою вину.
Она медленно подняла голову.
– Каким образом?
– Женитьбой. Дай мне шанс искупить мою вину, и я клянусь своей честью, что сделаю все, чтобы ты никогда не жалела о своем выборе.
От этих слов она ощутила какую-то горечь.
– Ты имеешь в виду, что я должна выбрать тебя, а не твоего кузена?
– Не совсем. Я хочу сказать, что я... я созрел для того, чтобы любить тебя. Я хочу жениться на тебе.
Совсем по другим причинам, кричало ее сердце.
– Я знаю, что слишком много прошу у тебя. Но пожалуйста, хотя бы подумай о возможности нашего брака. Я знаю, что он будет успешным.
Будет успешным... От этих слов заныло под ложечкой. Ей нужно было больше, чем просто приемлемый союз. Она хотела гораздо большего.
Он наклонился к ней, взял ее руку и умоляюще посмотрел на нее своими пронзительными темно-синими глазами.
– Пожалуйста, хотя бы подумай об этом.
Хотя Шарлотта понимала, что следует немедленно отказаться от этой сделки, у нее не хватило духу это сделать. Сказать ему, что она никогда не выйдет замуж. Ни за него самого, ни за его омерзительного кузена, ни за кого-либо другого. Однако же она молча кивнула.
– Спасибо, – выдохнул он.
Шарлотта посмотрела на свою бледную руку в его большой смуглой ладони. Это соприкосновение успокаивало, и более того: было такое ощущение, что между ними существуют тесная связь, тепло, ласка. Но ведь это ложь, которая базируется на ее чувствах, а не на его. Она как бы читала между строк: он чувствовал себя виновным, чувствовал обязанным, возможно даже, испытывал какие-то теплые чувства к ней, но и сейчас был полон решимости заполучить то, что хотел его кузен, и в чем он до сих пор нуждался: алмазы.
Он нежно погладил ее пальцы.
– Я чувствую себя так, словно подвел тебя.
В дверь постучали. Джеймс в упор посмотрел на нее.
– Мы закончили?
– Да, – шепотом ответила она. Он повернул голову к двери.
– Входи.
В комнату вошел Коллин.
– Все готово для вашего отъезда, ваша светлость.
Джеймс отпустил ее руку и встал. Извиняющимся тоном он проговорил:
– Я должен ехать. Я договорился с лейтенантом Фрименом о твоей охране.
– Делай то, что должен. Найди это золото и возвращайся назад.
«А пока ты там, добудь мне другое сердце, потому что мое разбилось вдребезги».
Он кивнул и, чуть поколебавшись, наклонился и прикоснулся бархатными губами к ее рту.
– До свидания.
Какое-то время он смотрел на нее. Чего он от нее хотел? Знака о том, что он прощен?
Затем повернулся и вышел из комнаты.
Сидевшая в гостиной вдовствующая герцогиня макнула в чернильницу гусиное перо и продолжила свое письмо кузине Одри.
«Кроме того, девица Хейстингс быстро усвоила некоторые уроки, которые я преподала ей по хозяйству. Вообще она умна, остроумна, с характером. Нужно иметь ум и мужество, чтобы дать отпор леди Карлтон. Шарлотта оказалась в тот вечер на высоте. Из нее могла бы получиться хорошая герцогиня.