День совершенства
Поблизости от Майорки были еще два острова: ЕВР 91766, в сорока километрах к северо-востоку, там был медеплавильный комбинат; и ЕВР 91603, в восьмидесяти пяти километрах к юго-западу, где находились комбинат по переработке морских водорослей и субцентр климатономии.
Маттиола наклонилась поближе к Чипу, чтобы не так дуло и брызгало через выбитую часть ветрового стекла. Чип крепко держал румпель и следил за показаниями индикатора курса, за освещенным луной морем впереди, за звездами, что сияли над горизонтом.
Звезды растаяли в начавшем светлеть небе, но Майорка все не появлялась. Вокруг лишь беспредельно простиралось спокойное море.
— При скорости сорок, — сказала Маттиола, — мы дошли бы за семь часов. А ведь прошло уже больше, верно?
— Может быть, мы и до сорока не дотягиваем, — сказал Чип.
Или же он ввел слишком большую или, напротив, слишком малую поправку курса на снос восточным морским течением. Быть может, они уже миновали Майорку стороной и шли на Евр. А может, Майорки вообще больше не существует — исчезла с пред-У-карт, потому что пред-У-номеры разбомбили остров так, что и на карты наносить стало нечего, и зачем Братству было напоминать о безумии и варварстве?
Чип продолжал держать прежний курс, но скорость убавил.
Небо становилось все светлей, однако ни Майорки, ни другого острова не было и в помине. Они молча вглядывались в горизонт, стараясь не встречаться друг с другом взглядами.
Последняя звезда еще поблескивала над водой на северо-востоке. Впрочем, нет, она поблескивала на воде. Нет, не может быть.
— Вон там — огонь на море! — крикнул Чип.
Маттиола посмотрела в указанном направлении, взяла его за руку.
Источник света дугообразно перемещался из стороны в сторону, потом вверх и вниз, словно бы сигналил. До него было с километр или около этого.
— О, Христос и Вэнь, — негромко произнес Чип и направил судно к огоньку.
— Будь осторожен, — сказала Маттиола. — Может, это…
Он поменял руку на румпеле, достал из кармана нож и положил его себе на колени.
Огонь погас, и вскоре перед ними возник качавшийся на волнах ялик. В нем кто-то сидел и махал белесым предметом, который, будучи надет на голову, оказался шляпой, а человек в ялике стал помахивать просто рукой.
— Один номер, — сказала Маттиола.
— Один человек, — поправил Чип. Он подводил катер к ялику — это была весельная шлюпка, — одной рукой держась за румпель, а другую положив на ручку акселератора.
— Взгляни на него! — сказала Маттиола.
Человек в лодке был невысоким, с седой бородой и с серым лицом под широкополой желтой шляпой. Одет он был в синюю куртку и белые штаны.
Чип подрулил к лодчонке и остановил катер, выключив все три ротора.
Человек — пожилой, пожалуй, постарше шестидесяти двух, и голубоглазый, фантастически голубоглазый — широко улыбнулся, показав при этом коричневые зубы и зияющие между ними промежутки, весело сказал:
— Никак, от болванчиков убегаем, а? Ищем свободу?
Его ялик мотался около их борта, в нем елозили вешки, сети и прочие рыболовные снасти.
— Да, — сказал Чип. — Да, ищем! Мы хотим найти Майорку.
— Майорку? — переспросил старик. Он рассмеялся и стал скрести бороду. — Это теперь не Майорка! Либерти. «Свобода» значит, — так он называется. Майоркой его не называют, пожалуй, лет эдак сто! Он теперь Либерти.
— Мы уже близко? — спросила Маттиола, а Чип сказал: — Мы друзья. Мы пришли не для того, чтобы вам помешать каким-либо образом или пытаться вас излечить или что-нибудь такое.
— Мы сами неизлечимые, — вставила Маттиола.
— Если бы вы ими не были, вы бы сюда не попали, — сказал человек. — Я тут для того и нахожусь, чтобы караулить и помогать добраться до порта таким, как вы. Тут совсем недалеко. Во-он там. — Он показал рукой в северном направлении.
Теперь на горизонте виднелась темно-зеленая низкая полоса. Над ее западной частью поблескивали розовые прожилки — горы в первых лучах солнца.
Чип с Маттиолой смотрели туда, смотрели друг на друга и опять смотрели на Майорку-Либерти.
— Держи-ка свою посудину поровней, — сказал человек. — А я привяжусь к корме и залезу на борт.
Они повернулись на сиденьях и уставились друг на друга. Чип взял свой нож, лежавший на коленях, улыбнулся и кинул его на пол. Потом взял руки Маттиолы в свои.
Они улыбнулись друг другу.
— Я думала, мы проплыли мимо, — сказала она.
— И я тоже, — сказал он. — Или что его вообще больше нету.
Они улыбнулись друг другу, наклонились и поцеловались.
— Эй, где вы там? Подайте мне руку! — прокричал человек, заглядывая в катер через корму, за которую цепко ухватился руками с черными ногтями.
Они быстро встали и подошли к нему. Чип встал коленями на заднее сиденье и помог старику перелезть через борт.
Одежда его была сшита из ткани, шляпа сплетена из полосок желтого материала. Он был на полголовы ниже Чипа и от него странно и сильно чем-то пахло. Чип схватил его заскорузлую руку и крепко пожал.
— Меня зовут Чип, — сказал он, — а ее Маттиола.
— Рад знакомству, — сказал бородатый синеглазый рыбак, снова обнажая в улыбке свои отвратительные зубы. — А меня зовут Даррен Костанца. — И он пожал руку Маттиоле.
— Даррен Костанца? — переспросил Чип.
— Да, таково мое имя.
— Какое красивое, — сказала Маттиола.
— Хорошая у вас посудина, — сказал Даррен Костанца, окидывая взглядом катер.
— Нет подъема, — сказал Чип, а Маттиола сказала:
— Но зато он доставил нас сюда. Нам здорово повезло, что мы смогли раздобыть его.
Даррен Костанца улыбался.
— А свои карманы вы набили камерами и разными вещицами? — поинтересовался он.
— Нет, — сказал Чип, — мы решили ничего с собой не брать. Начинался отлив и…
— О, это была ваша ошибка, — сказал Даррен Костанца. — И вы совсем ничего не взяли?
— Пистолет без генератора, — сказал Чип, доставая его из кармана. — И еще несколько книжек и бритву.
— Это ничего, стоящая штука, — сказал Даррен Костанца, беря пистолет и разглядывая его, примеряя к руке.
— Нам придется продать катер, — сказала Маттиола.
— Вам надо было набрать всего побольше, — сказал Даррен Костанца, отворачиваясь от них и отходя подальше. Они переглянулись и опять посмотрели на него, хотели было шагнуть к нему, но он повернулся, держа в руке наведенный на них револьвер и положив Чипов пистолет себе в карман.
— Это старье стреляет пулями, — сказал он, отступая дальше, к передним сиденьям. — Ему генератора не требуется, — пояснил он. — Бах, бах! А теперь — в воду, быстро! Марш в воду!
Они уставились на него.
— Прыгайте в воду, кому сказано, сталюги! — заорал он. — Хотите получить пулю в башку? — Он что-то сделал в задней части револьвера и навел его на Маттиолу.
Чип подтолкнул ее к борту. Она перелезла через поручни и со словами:
— Зачем он это делает? — соскользнула в воду. Чип спрыгнул вслед за ней.
— Отваливай от борта! — крикнул Даррен Костанца. — Отцепись! Плыви!
Они проплыли несколько метров, балахоны их вздулись пузырями, и они теперь стояли в воде торчком, как поплавки.
— Для чего вы это делаете? — спросила Маттиола.
— А ты, балда, сама додумайся! — сказал Даррен Костанца, садясь к румпелю.
— Мы утонем, если вы нас бросите! — крикнул Чип. — Мы не сможем доплыть, здесь так далеко!
— А кто вам велел переться сюда?
Катер дернулся и стал набирать ход, таща за собой привязанный ялик, вздымавший веер пены.
— Ах ты, ладо-гадо братоборное! — выругался Чип. Катер взял курс на восточную оконечность далекого острова.
— Он забрал катер себе! — сказала Маттиола. — Он хочет продать его!
— Больной себялюбец из Пред-У, — сказал Чип. — О, Христос, Маркс, Вуд и Вэнь, у меня же был в руках нож, а я бросил его на пол! Ишь ты: «Поджидал вас, чтобы помочь добраться до порта!» Он пират борьбатый, вот он кто!