День совершенства

Слабо доносилось пение Пташки и бренчание струн пред-У-инструмента. Послышался шорох приближающихся шагов.
— Чип?
Это была Снежинка. Он не повернулся. Она коснулась его руки.
— Вернись, — сказала она.
— Оставь меня в покое, — сказал он. — Оставь на пару минут.
— Ну, хватит тебе, — сказала она, — Пойдем, не будь ребенком.
— Вот что, — сказал он, круто повернувшись. — Ступай и слушай Пташку, ясно? Ступай кури свою трубку.
Она помолчала, потом сказала:
— Хорошо. — И ушла.
Он опять повернулся к королям и королевам, тяжело дыша.
Бедро болело, и он потирал ушибленное место. Его бесила манера, с какой Король отвергал любую его идею, всех заставлял плясать под свою дуду.
Снова послышались шаги Снежинки. Он хотел было прогнать ее, но сдержался. Вздохнул сквозь зубы и повернулся кругом.
Это оказался Король. Его седые волосы и серый балахон скупо обозначились в сумерках центрального прохода. Он подошел ближе и остановился. Они смотрели друг на друга, и Король сказал:
— Я вовсе не хотел говорить так резко.
— Как получилось, что вы до сих пор не надели на себя одну из этих корон? — съязвил Чип. — И еще мантию. Медальон, гадо-ладо, — пожалуй, этого недостаточно для настоящего Пред-У-короля?
Король постоял молча, затем сказал:
— Примите мои извинения.
Чип вздохнул, задержал дыхание, выдохнул.
— Каждый номер, которого мы сможем привлечь к себе, — сказал он, — привнесет новые идеи, новую информацию, возможности, до которых мы, не исключено, не додумались.
— И новый риск, — сказал Король. — Попробуйте взглянуть на это под моим углом зрения.
— Не могу, — сказал Чип. — Я лучше буду снова получать процедуры по полной дозе, чем стану довольствоваться только этим.
— Это «только» кажется весьма недурным для номера моих лет.
— Вы на двадцать или тридцать лет ближе меня к шестидесяти двум; это вам следовало бы проявить желание изменить порядок вещей.
— Будь перемены возможны, вероятно, я проявил бы его, — сказал Король. — Но химиотерапия плюс компьютеризация обеспечивают нерушимую стабильность.
— Вовсе не обязательно, — сказал Чип.
— Обязательно, — сказал Король, — и я не хочу увидеть, как наше «только это» пойдет прахом. Даже то, что вы продолжаете ходить сюда и работать ночи напролет, является дополнительным риском. Но вы не обижайтесь, — он поднял руку, — я не предлагаю вам бросать ваши занятия.
— Я и не намерен, — сказал Чип. И добавил после паузы: — Не беспокойтесь, я соблюдаю осторожность.
— Хорошо, — сказал Король. — И мы будем продолжать внимательно присматриваться к аномалам. Без сигналов. — Он протянул Чипу руку.
Чуть помедлив, Чип пожал ее.
— Теперь давайте вернемся к нашим, — сказал Король. — Девицы расстроились.
Чип направился вместе с Королем по центральному проходу.
— Что вы там говорили насчет банков данных? Якобы, они — «стальные чудовища»? — спросил Король.
— Они и есть чудовища, — сказал Чип. — Огромные замороженные блоки. Их тысячи. Мой дед показал их мне, когда я был маленьким. Он помогал строить Уни.
— Братобоец!
Нет, он как раз сокрушался, что ему пришлось этим заниматься. О, Христос и Вэнь! Будь он жив, он был бы отличным номером для нашей группы.
Следующей ночью Чип сидел в кладовой, читая и покуривая, когда вдруг послышалось: «Привет, Чип!» В двери стояла Маттиола с фонарем.
Чип поднял на нее глаза и встал.
— Я вам не помешаю? — спросила она.
— Нет, конечно. Я рад вас видеть, — ответу Чип. — А Король тоже здесь?
— Нет.
— Ну, входите, входите, — сказал он.
Она продолжала стоять в двери.
— Я хочу, чтобы вы научили меня этому языку, — сказала она.
— С удовольствием, — сказал он. — Я как раз хотел спросить, не нужны ли вам списки слов. Входите же!
Чип смотрел, как она входит, потом спохватился, что держит в руке трубку. Он положил ее на стол и пошел к вороху старинных вещей. Схватив за ножку один из стульев, которыми они пользовались, он перевернул его и поднес к столу. Она убрала в карман фонарь и смотрела на раскрытую книгу, которую он читал до ее прихода. Чип опустил стул, придвинул его к столу, а второй поставил рядом.
 
Она посмотрела на название на переплете.
— «Мотивация страсти», — перевел он. — Здесь просто — а вот о тексте этого не скажешь.
Она смотрела на раскрытые страницы.
— Кое-что смахивает на «итальяно», — сказала она.
— Это как раз и привлекло мое внимание, — сказал он. Чип держался рукой за спинку стула, который принес для нее.
— Я сидела целый день. Вы сами садитесь. За дело!
Он сел и достал из-под стопки французских книг списки расшифрованных слов.
— Можете взять и сколько угодно держать у себя, — сказал он, разглаживая на столе листки. — То, что в них, я уже выучил наизусть.
Он объяснил ей, как он сгруппировал глаголы в соответствии с их спряжением, временем и лицом, и какие формы принимают прилагательные в зависимости от того или иного имени существительного, которому они служат определением.
— Это сложно, — сказал он, — но когда вы уловите основные принципы, то перевод будет получаться.
Он перевел для нее страницу из «Мотивации страсти»: как биржевой маклер нескольких промышленных компаний Виктор с имплантированным искусственным сердцем выговаривает своей жене Каролине за то, что она враждебно относится к влиятельному сановнику.
— Очаровательно, — сказала Маттиола.
— Вот меня, кстати, поражает, как много у них было непроизводительных номеров. Все эти торговцы акциями, адвокаты, солдаты и полицейские, банкиры, сборщики налогов…
— Они не были непроизводительными, — возразила она. — Они не производили вещи, но они делали возможным для номеров жить той жизнью, какой они жили. Они производили свободу или, на худой конец, поддерживали ее.
— Да, — согласился Чип. — Я полагаю, что вы правы.
— Права, — сказала она и отошла от стола.
Чип задумался.
— Номеры общества Пред-У, — сказал он, — пожертвовали эффективностью — ради свободы. А мы поступили наоборот.
— Мы этого не делали, — сказала Маттиола. — Это было сделано для нас. — Она повернулась к нему лицом. — Как по-вашему, это возможно, что неизлечимые до сих пор живы?
Он посмотрел на нее.
— Что их потомки каким-то образом уцелели? — строила она предположения. — Что существует где-то их сообщество? На острове или иной территории, которую Братство не использует?
— Н-ну, — сказал он и стал тереть лоб. — Конечно, такая вероятность есть. Номеры выживали на островах до Унификации. Почему, собственно, этого не могло быть после?
— Вот и я так думаю, — сказала она, снова подходя к нему. — Сменилось пять поколений со времени, как последние…
— Искалеченные болезнями и нуждой…
— Но воспроизводящие потомство по своей воле!
— Я не знаю, как насчет сообщества, — сказал он, — но могла бы существовать колония.
— Город, — подсказала она. — Они ведь были разумные, сильные.
— Интересная мысль, — поддержал он.
— Это же возможно, разве нет? — Она склонилась к нему, руки ее лежали на столе, в больших глазах горел вопрос, щеки пылали смуглым румянцем.
Он смотрел на нее.
— А что думает Король? — спросил Чип. Она слегка отодвинулась, и он сам ответил: — Не трудно догадаться.
Ни с того ни с сего Маттиола вдруг разозлилась, глаза ее метали молнии.
— Вы вели себя с ним кошмарно вчера вечером! — выпалила она.
— Кошмарно? Я? По отношению к нему?
— Да! — Она отпрянула от стола. — Вы допрашивали его, как будто вы были… Да как вы могли допустить мысль, что ему могло быть известно, что Уни убивает нас и он бы не сказал нам об этом?
— Я и сейчас думаю, что он знал.
Ее раскрасневшееся от гнева лицо находилось прямо перед его глазами.
— Нет! Он не знал! От меня у него секретов нет!
— А вы что, разве его наставник?