Капитан Волков. Назад в СССР – 2

– Ты шо? Тюкнулся? Он гульбанит у Роди с Малой Терновой. Щас самый разгар. Сунемся, он нам башку прострелит. Ежли хочешь, сам иди и говори. А я лучше до утра подожду. Пока у него хмель малясь выветрится. И пока его Маруся оттедова за чуб не выволочет.
– Шо? Опять с кем-то спутался? Новая маруха у него? – С тоской поинтересовался второй.
– А то! Ты шо, батю не знаешь. Погубят его бабы. Как пить дать, погубят. Маруся ему точно сердце вырвет и собакам скормит.
Исходя из этого незатейливого, но весьма интересного разговора, я понял две вещи. Первое – до утра меня не тронут. А значит, есть время придумать, каким образом выкрутиться из очередной задницы. Второе – может, Маруся и жена батина, но у них в семейной жизни явно не именины сердца происходят. Не то, чтоб данная информация сильно волновала меня в тот момент, но все же я ее принял к сведению. Если выживу, хрен его знает, вдруг опять меня с Марусей судьба столкнет. Ключевое слово «если».
В любом случае, в данный момент думать надо точно не о всяких там роковых красотках. Да и не думается на эту тему особо, когда напротив сидит главарь банды, с красными, налитыми кровью глазами, и сопит носом, словно бык, который вот-вот кинется на жертву. А в руке у него, на секундочку, огнестрельное оружие.
– Ты хто такой? – Спросил, наконец, меня Батя.
Конечно, я бы мог сказать этому гибриду, этой помеси из великого поэта и не очень успешного актера, что подобные вопросы было бы разумно задавать до того, как все произошло, а никак не после. Или гражданин бандит не слышал поговорку, что после драки махать кулаками дело, может, занимательное, но очень бестолковое?
Однако решил не выеживаться. Человек нервничает. А ну как невзначай перейдет к более конкретным действиям, не дожидаясь никаких пояснений. Например, возьмет тот пистолетик, что лежит скромно на его коленочке, да и шмальнёт мне в башку. Или не в башку. В любую другую часть тела.
Да какая, к черту, разница? Все равно приятного мало. Тем более, судя по всему, Бате было хреново не только морально, из-за сорвавшегося ограбления, но и физически. Мужика буквально подтряхивало от сильного похмелья. Он совсем не так планировал провести утро, когда гульбанил с каким-то там Родей.
– Я не пойму, шо сегодня за день… – Батя снова посмотрел на Седого. – Я шо, якось говорю не так? С какого ляду мене никто не отвечает на вопросы? Чи он немой?
– Не молчи, скотина… – Громко зашипел Седой за моей спиной.
И чего все такие нервные? Я просто задумался. Может, в конце концов, человек задуматься? Моя судьба, можно сказать, решается.
– Хто ты, фраер? – Повторил Батя свой вопрос с нажимом в голосе.
– Артист. – Ответил я и развёл руки в стороны. Мол, вот такая вот херня… Подумал, не поклониться ли? Но не стал нервировать Батю еще сильнее. Уверен, он сейчас не оценит юмора.
Почему назвался Артистом? Решил и дальше пользоваться тем погонялом, которое сказал Кирпичу. Чтоб не было расхождений. А то сам запутаюсь во всех именах и кличках капитана, к чертовой матери.
Сонька меня Меченым, кстати, назвала. Но в ее рассказе, вернее в ее пародии на рассказ, ибо ясности никакой после нашего разговора, когда мы шли по улице, не прибавилось, а даже наоборот, все стало еще туманнее, фигурировала одна маленькая деталь. Именно из-за этой крохотной детали я оставил непонятного Меченого пока что при себе.
Если сложить все сумбурно озвученные мысли скрипачки, то она сознательно и целенаправленно ждала капитана Волкова. Уж не знаю, с какой целью, конечно. И еще не знаю, было ли это самостоятельным Сонькиным желанием или девице дали поручение встретить конкретного человека. Может, у нее хобби такое. Ходить к вокзалу и встречать различных капитанов Советской Армии. Или людей со шрамом. Хрен разберешь.
Однако, я так понял, что сам Волков девицу никогда прежде не видел. И еще я понял, что свое появление он не очень хотел афишировать. Соньку вообще ни разу не удивило, что из подворотни, после того, как она убежала вместе с пацаном, я спокойно отправился по своим делам. А потом вообще ухитрился примазаться к ограблению под видом залетного типа, который решил влиться в местный криминалитет.
  
Я бы даже, исходя из Сонькиных слов, сказал, что ей такая ситуация показалась непонятной, но вполне допустимой. Она, видимо, решила, будто для каких-то своих, только ему понятных целей, капитан Волков надумал затихориться, представиться другим человеком, чтобы… что? Проверить хорошо ли работает местные бандиты?
Вот тут, конечно, мои размышления на тему, кем может быть капитан Волков, слегка теряют логическую нить. Она изначально, конечно, эта нить, очень тоненькая, но хотя бы есть. А вот почему Сонька сказала, будто мне виднее, как себя вести, и если пришла в голову блажь изображать из себя налетчика, то дело тоже, как бы, мое, ни черта ее понимаю.
– Артист… – Протянул Батя мерзким тоном. – Слухай, а ведь правильно. Артист и есть. Исполняешь мене тута номера… Ты объясни, Артист, с хера ли вместо нужного автомобиля вы до складу поехали на ентом…
Блондин замолчал, подбирая слова. Слов, видимо, не нашлось и он сделал в воздухе замысловатый жест рукой. Не смог найти подходящее определение для «Мерседеса».
– Ваш грузовик поломался. – Я вздохнул и с сожалением причмокнул губами. Мол, сильно меня данный факт расстраивает. – Пришлось импровизировать.
– Да как поломался то?! Как поломался. А ты на шо? Ты на шо, спрашиваю?! Нет, это просто какое-то издевательство! Седой, ты мене скажи, он издевается? – Батя с возмущение уставился на своего помощника.
– Та грохни ты его, Паша. Грохни и усе! Делов то. – Выдал в ответ Седой.
Я прямо даже охренел от его заявления. Ты посмотри, гнида какая. А с виду и не скажешь. С виду – приличный человек.
– Ты я бы грохнул, Жора. Я бы грохнул его с огромным желанием. Оно у меня даже сильное. Только теперь не понятно, хде Кирпич. Эта падла его, говорят, в машине связаного бросил. И когда те драные «кошки» появились, они автомобиль вместе с Кирпичом забрали. Не могу же я Кирпича вот так, на произвол судьбы… Мы с ним огонь и воду прошли. А исчо не понятно, шо за ящики ентот… – Батя посмотрел на меня прищурившись, будто убеждаясь, что речь идёт именно обо мне, а потом буквально выплюнул. – Ентот Артист в машину засунул. Не те ведь они были, Жора, шо нам надо. Не те ящики. Но твой протеже, да простят мне приличные люди енто матерное слово, явно ведь неспроста их хотел увезти. Потому шо, Жора, имеется у меня подозрение, шо ентот Артист, засланный казачок. Только не пойму, от кого… Так шо валить его пока не время.
– А вот это – очень правильное решение. – Не смог удержаться я. – Удивительная мудрость с вашей стороны, товарищ…
Хотел сказать, товарищ Батя, но чего-то постеснялся. Какой из него товарищ? Урка он.
Меня его внешний вид не обманул ни разу. Да, слишком смазливый. Да, бухает. Да, совсем не похож на классического бандита. По крайней мере, того, каким я вижу. Вернее на того, какими классические бандиты выглядели, к примеру в 90-х.
Однако, Батя далеко не дурак, это первое. А второе – очевидно же, не просто так мужику подчиняются остальные воры и грабители. Да и Седой вряд ли с ним сотрудничать стал бы, будь Батя идиотом или лохом. Поэтому внешним видом сидящего передо человека я не обманывался. Скорее всего, так и есть, как он сам говорит. Ему сейчас просто нужно выяснить детали произошедшего на складе, чтоб потом со спокойной совестью меня убить. И что-то мне подсказывает, насчет спокойной совести это не оборот речи.
– Ты еще тут потрынди… – Начал было Батя свой очередной заход, но договорить не успел.
Дверь тихо скрипнула и в комнату бочком проснулась женщина. Взрослая. Я бы даже сказал, очень взрослая. В руках она держала небольшой поднос, на котором стоял графинчик, граненый стакан и тарелка с чем-то отдалённо напоминающем колбасу. Я подобное уже видел на рынке. По-моему, колбаса и есть.
В гробовой тишине тетка прошаркала в сторону Бати. Все присутствующие, то есть я, Седой и сам главарь, наблюдали за ней молча. Только молчали мы по-разному.