Выбор для Пепла (СИ)
Под названием Тар-па-слоу.
И путешествие по новой жизни, в которой мне предстояло пережить еще немало… и понять для себя даже больше.
«Арена-шапито братьев Саптах-Тешин» переезжала из городов в города и столицы - именно что во множественном числе - Арактлетских земель, выбирая местности севернее в теплое время года и южнее в холодное, уже, без малого, двадцать местных лет. Размещалась на окраинах, возле тех самых «спален», что давно строили для подобных целей, не желая «разводить грязь» в центре. Обрастала по периметру сопутствующими развлечениями, вроде ярмарок, дневных уличных театров, стихийных торговых лавок и переездных виночерпиев…
И заработала за это время репутацию одного из самых ярких и безудержных шоу, куда публика валила толпами. Горожане, ремесленники, крестьяне. И благородное сословие - дареллы и дари, вокруг которых царила атмосфера подобострастия и восхищения. И для которых существовала отдельная галерея на возвышении, отдельный вход и дорожка, максимально удаленная «от навоза»… И, конечно, отдельная плата.
Собственно, за этой галереей с самыми лучшими местами и видимостью, за плотными шторами, повернутыми к благородным спинам - а то вдруг они, эти спины, смутятся от пятен - чистой и яркой стороной и можно было спрятаться и подсматривать тем, кто не был задействован в представлении.
На этот раз пряталась только я… надо полагать, что остальные насмотрелись уже.
А меня окунуло с головой даже не в детство… и не в ощущение, что я смотрю лучшее представление цирка дю Солей. А в Призрачные миры, в которых столетия сменяются за несколько минут, а похожие на троллей существа превращаются в людей-мотыльков, взлетающих к хрустальным звездам.
Я не знала, была ли это мифология и сказки этого мира или же история его освоения… и предполагаемое будущее. Но рассказ глашатая и сопровождающее его действо очаровали меня настолько, что я даже позабыла о намерении рассмотреть хорошеньких смеющихся дари в светлых платьях с тюрнюрами и замысловатых шляпках, а также их спутников.
Однажды древние исполины, гуляя по Девственному Лесу, запнулись об огромный ком земли и, рассердившись, зашвырнули его так высоко в небо, что он повис там, озаряемый лишь Голубым глазом Всеведения. Шли столетия, и в том комке гигантских размеров появились первые живые существа - неповоротливые и дикие, проповедующие Черные и Огненные культы и живущие во Тьме. Они строили подземные города и создавали королевства, плодились и размножались. Их стало так много, что они перестали помещаться внутри. И тогда самые смелые отправились на покорение Поверхности и в удивлении замерли от окружающей красоты, наверное, схожей с Девственным Лесом. И чем дольше они жили под светом Голубого глаза, тем выше и стройнее становились, тем дальше ширились их владения, тем сильнее выглядели их богатыри. А память о подземных землях уходила все глубже и переставала тревожить умы - и только по ночам, когда завистливые нижние существа с помощью купленных драгоценными камнями помощников-превращателей похищают младенцев и хорошеньких девушек, Истинные воины вспоминают о своем призвании и отправляются на битву. И когда-то настанет день, когда Темнота и зло будут окончательно побеждены, превращатели развеяны по Великому Ветру, а чудовища заперты в подземельях… Тогда родятся высшие существа и взлетят к Великим Чертогам, чтобы поблагодарить создателей за их милость.
И с удивлением я узнала выпуклую Шариму, чей костюм теперь не казался гротескным, а выглядел очень уместно, когда она, нацепив фальшивую корону, пела невероятно глубоким и красивым голосом о победе - и вела войско исчезнувшего королевства, состоявшее из акробатов и жонглеров, в наступление. И некрасивый Харат, что прикрикивал на меня и ругался на мою тупость, этим вечером как спички подкидывал огромные палицы, подпаленные одним концом, чтобы зажечь, в итоге, трапецию, на которой парила огненной птицей заносчивая и постоянно брюзжащая Амир, извивавшаяся так, будто в ней вовсе не было костей…
Потоны запускали вверх разноцветный струи, беспрекословно вставая на задние ноги и обрамляя причудливый Девственный Лес, в котором каждое дерево было живым и гибким танцором. Воздушные гимнасты начинали свое выступление едва ли не ползком, горбясь и подволакивая руки, а потом подпрыгивая все выше, создавая удивительные пирамиды из людей, забираясь по почти прозрачным лестницам под купол, без всякой страховки падая вниз на тонких гибких лентах и перелетая с качель на качели, будто прозрачные тряпки за их спиной и правда были крыльями. Жонглеры и фокусники, танцовщицы и шоу-мимы, напоминавшие мне, почему-то, Майкла Джексона, прелестные дрессировщицы огромных ящериц и гибкие девушки, которые сами на этих ящериц были похожи... Карлики и силачи, музыканты, стихоплеты и канатоходцы. В едином фантасгармоничном действе. Которое я даже не могла себе раньше вообразить… пусть знала о каждой из профессий и узнавала почти каждого участника, несмотря на грим.
Я дождалась финальных аккордов и, пришибленная, - в том числе открывшимися возможностями человеческих тел и фантазий - аккуратно спустилась вниз по деревянным балкам, что удерживали сидения…
И начала проталкиваться мимо праздной публики, что уже направлялась прочь или же просто гуляла, привлеченная яркими огнями непрекращающегося половину ночи веселья.
Повсюду люди обменивались восторженными впечатлениями - как я поняла, представление в каждом городе было не чаще раза в год и немного менялось. И все другие шапито и близко не достигали подобного уровня.
- Наворожили! Будто поймали и держат в клетке какого превращателя, - довольно прокряхтел дородный и обеспеченный на вид мужик, чинно шествуя рядом со своим другом в сторону выхода. Ну а я пристроилась из любопытства рядом, уловив незнакомые слова. - А девиц тех видел? С юбками по самый срам? Поговаривают, дареллы их приглашают отдельно, для… личных выступлений, хе-хе.
- Ох и силен ты языком, - второй покачал головой. - Не дай нижние, услышит тебя кто. Ладно с девицами - тут сложно ошибиться. Но говорю тебе, кто постоянно превращателей упоминает, тот на свою голову черноту кличет. И не только на себя ведь - вот узнают про такие слухи истинные, полезут же арену проверять и ничего от них не оставят.
- И то правда, - «дородный» многозначительно кивнул. - Ворожек теперь и не встретишь, хотя моя бабка рассказывала…
- Да молчи уже ты!
Толпа рассеялась и дальше незаметно подслушивать я уже не могла. Потому свернула и медленно двинулась в сторону своей ночлежки, катая на языке новый термин.
«Ворожка».
Седня обойдемся картинкой ниже))
6
- Ты чего тут стоишь, жмешься? Ладно уж, заходи.
В прорези, которая ознаменовывала вход в большую, украшенную выцветшими лентами кибитку, показалась женская головка и тут же скрылась.
Я даже не сразу сообразила, что «жаться» - это про меня. На самом деле я пряталась в тени чахлого дерева от полуденного солнца в попытке хоть немного передохнуть, прежде чем снова возвращаться к «любимым» потонам.
Но разве могла я отказаться от такого приглашения?
С точки зрения окружающих исключительно потому, что девица была прехорошенькой, а я, вроде как, мальчик. А по факту мне, охочей до любой информации, грех было не познакомиться с новыми людьми и их нравами. Тем более, что я знала - девушка была из тех самых, про которых, едва ли не капая слюной, говорил вчера мужчина возле цирка.
Именно их приглашали в богатые дома ради частных выступлений.
В этом мире почему-то пока не дошли до идеи стационарных театров и прочих увеселительных заведений - ну не считать же таковыми публичные дома? - зато труппы бродячих актеров и певцов, сказителей, театры на колесах, шуты и а также арены - шапито самых разных размеров пользовались огромным спросом. Как здесь говорилось «И у столчего, и у нижнего». И если с нижними я разобралась- это были не только мифические предки-тролли, но и чернь, то первые мне пока представлялись кем-то вроде управляющих столиц.