Тверской баскак. Том Пятый (СИ)

Сегодня, начиная с переправы через Рейн, уже седьмой день пути. Дождь по-прежнему льет, не переставая. Солнце плотно закрыто серыми тучами, но по ощущениям где-то полдень. Войско только-только встало на краткий дневной отдых. Я устало сползаю с лошади и захожу под крышу наскоро устроенного навеса. Прохор возится с костром, пытаясь по-быстрому соорудить чего-нибудь горяченького.
Сажусь на пень под навесом и тут вижу, как проводник машет мне рукой, мол иди сюда.
«Вот дерьмо! — Рычу про себя. — Дадут мне хоть минуту покоя! Только ведь сел!»
Подхожу к краю дороги, где над обрывом деревья и кусты сплелись в непроходимую преграду.
— Чего хотел⁈ — Недовольно ворчу на бельгийца, а тот как ни в чем не бывало раздвигает густую листву и кивает вниз.
— Взгляни, подходит⁈
Бросаю взгляд в открывшееся «окно», и у меня сразу улучшается настроение. Внизу, у самого подножья горы, я вижу узкую, вытянутую с востока на запад долину. Причем форма ее такова, что широкая на востоке, на вид версты две, она сужается к своему западному краю, как бутылочное горлышко.
Мне уже ясно, что эта равнина как нельзя лучше подходит для задуманного мною плана.
«Пора слать гонцов к Берке!» — Появляется в голове мысль, говоря об уже окончательно утвердившемся решении.
Мой взгляд буквально прощупывает каждый клочок открывшейся равнины, а довольный результатом старый бельгиец добавляет конкретики.
— Вон там на склоне крыши домов видишь? — Я молча киваю, и он продолжает. — Это деревня Моншау, там к долине спускается та дорога, на которой мы счас с тобой стоим, а с другой стороны…
Он ткнул рукой в сторону бутылочного горлышка.
— Видишь⁈ Там, где склоны гор сжимают равнину, как удавка шею висельника⁈ — Его взгляд скользнул по моему лицу. — Туда выходит тракт с Намюра и Льежа.
Я удовлетворенно киваю на его слова, а старик вдруг протягивает мне свою грязную заскорузлую ладонь.
— Я привел тебя туда, куда ты хотел, пора рассчитаться!
Сморю на его похожую на куриную лапу ладонь, потом на лежащую в дождливой дымке долину, и отрицательно качаю головой.
— Придем в деревню, там и получишь свои деньги. — Тут мои губы растягиваются в ироничную усмешку. — А то вдруг там внизу ничего нет, а ты на меня морок наводишь!
Мою иронию старый бельгиец воспринимает на удивление серьезно. Зыркнув на меня глазами, он спокойно соглашается.
— В деревне, так в деревне!
На этом оставляю его одного и возвращаюсь под свой навес. Там уже дымит мокрыми дровами костер, а на треногу Прохор приладил котелок с водой.
«Пока закипит, можно будет еще раз осмыслить увиденное!» — С этой мыслью мой взгляд ищет, куда бы опустить задницу, и тут я слышу за спиной резкий голос Альберта Саксонского.
— Нам надо поговорить, консул!
Оборачиваюсь и вижу всех троих своих сиятельных союзников. Их мрачно-насупленные лица говорят мне, что разговор предстоит не из приятных. В этот момент успеваю подумать, что конечная точка пути показалась как раз вовремя, будет чем успокоить недовольных союзников.
Обвожу рукой свои скудные апартаменты и одеваю на лицо самую радушную улыбку.
— Прошу, господа, располагайтесь.
Прохор уже успел подсуетится и расставил рядом с костром четыре березовые колоды, но господа предпочли остаться на ногах.
Пройдя вглубь навеса, Альберт вонзился в меня глазами.
— Скажи нам, консул! А куда делись эти чертовы дикари⁈ — Он обвел своих сотоварищей взглядом, словно призывая поддержать его. — Нам интересно, где они сейчас и каков в целом твой замысел⁈ Зачем мы вообще премся в эти горы под нескончаемым дождем⁈
«Так, кажется, на корабле намечается бунт! — Иронизирую про себя, оценивая серьезность ситуации. — Всего-то неделя прошла! Недолго же вы господа продержались!»
Я не планировал посвящать союзников в свои планы, но сейчас вижу, что придется. Сеньоры серьезно завелись, и если сейчас не притушить огонь, то может вспыхнуть неконтролируемый пожар.
«Ладно уж, — вновь иронизирую про себя, — придется понизить режим секретности!»
Как справедливо говорили в древнем Риме: «Знают двое, знает и свинья!» Потому в любом деле важна конспирация. Не то, чтобы я совсем не доверяю герцогам. Раз они дошли со мной до этих гор, то, скорее всего, они намерены драться с французами, но кто поручится за их свиту, за всех тех, с кем господа поделятся знанием по секрету. Тут уверенности у меня нет, потому я и тянул до последнего. Вообще было бы идеальным раскрыть им все планы за час-два до боя, но увы… В реальности идеалы большая редкость!
 
Пауза затягивается, и лица герцогов становятся все жестче и жестче. Решив, что тянуть дольше не стоит, вновь показываю на импровизированные табуреты.
— Присаживайтесь, господа, разговор будет не быстрый!
На этот раз сиятельные сеньоры меня послушались. Подобрав мокрые длинные плащи, они расселись, гремя железом доспеха и оружия. Подождав, пока все окончательно успокоятся и всеобщее внимание вновь вернется ко мне, я подобрал с земли обломок ветки и примерно изобразил ту долину, что я увидел несколько минут назад.
— Сегодня к вечеру у вас господа будет крыша над головой. — Я ткнул точку на юго-восточной стороне своего рисунка. — Вот здесь, в деревне Моншау.
От этой новости лица герцогов немного просветлели, но ненадолго. Стоило Альберту вновь открыть рот, как остальные двое вновь нахмурились.
— Это хорошо, людям и лошадям нужен отдых, но мы пришли не за этим. Мы хотим знать, куда подевались монголы⁈ Где они⁈ Дикари решили свалить и бросить нас одних⁈
Не отвечая на эти вопросы, я ставлю еще две точки на своей импровизированной карте.
— Вот здесь города Намюр и Льеж, где собираются войска короля Франции, а вот где-то здесь, рисую небольшой кружочек посредине между долиной и Намюром, находится сейчас монгольское войско.
При этих словах в глазах моих слушателей вспыхнул искренний интерес, и они склонились к нарисованной карте.
— Какой в этом смысл⁈ — Через мгновение воскликнул Людовик Баварский. — Зачем дикари оторвались так далеко. Они хотят разбить французов одни и лишить нас заслуженной победы⁈
«Рыцарь всегда рыцарь! — Мысленно качаю головой. — Они думают только в одной парадигме. Атака — схватка — победа! Любая другая тактика недостойна и умаляет настоящую викторию!»
Посмотрев герцогу прямо в глаза, отвечаю жестко и без всякой иронии.
— Нет! Абукан ведет свой тумен до встречи с главными силами противника, а потом начнет отступать в нашу сторону. Сегодня же я пошлю к нему гонца и укажу точное место нашей позиции.
— Все равно не пойму! — Теперь меня перебил маркграф Иоганн. — Зачем все это⁈ Не проще ли было встать в этой долине всеми силами сразу и спокойно ждать подхода врага.
В тон ему тут же поддакнул Герцог Альберт.
— Или вообще остаться у Рейна. Пусть бы французы сами ползали по этим горам и калечили своих лошадей!
Я смотрю на них и до конца не верю, что они серьезно.
«Неужели они действительно настолько твердолобы, что неспособны ни на шаг отойти от привычной им тактики боя⁈»
Прохожусь глазами по лицам герцогов в надежде уловить хоть намек на сарказм, но нет. Все трое говорят абсолютно искренне и полностью уверены в свое правоте.
Тогда я задаю им встречный жесткий вопрос.
— То есть, если я правильно вас понял, господа, вы хотите встретить в открытом бою превосходящие силы врага и героически погибнуть в битве⁈
— Почему погибнуть? — Остолбенело переспрашивает Иоганн. — Ведь ты недавно говорил, что у нас есть все шансы одолеть французов!
Встречаю нацеленный на меня встревоженный взгляд и отвечаю все так же твердо и уверенно.
— Я и сейчас говорю вам, что мы не просто победим короля Франции, но и устроим французской армии такую кровавую баню, что разгром в Египте покажется Людовику детской забавой. Только для этого недостаточно просто встретить врага стенка на стенку! Для победы необходимо заманить его в расставленную ловушку!