Третий фланг. Фронтовики из будущего

Сна ни в одном глазу, стою, прислонившись к броне, и глотаю ночной воздух. «Гочкисс». Пулемет Гочкиса. Точно такой же Олегыч поставил в мастерской, там, в лесу. Смотрю перед собой невидящим взглядом. Сергей Олегович, первый и пока последний погибший из наших современников. И постоянное нервное напряжение последнего времени. Как итог – слезы. Те самые, скупые, которых не стыдно и которые не остановить. Олегыч…
  
— …Не спи, замерзнешь. — Крепкий удар по плечу возвращает в реальность.
Хмм, действительно, простоял я так долго, минут пять. Хватит – отправляюсь вместе с экипажами осматривать машины: технике сегодня тоже досталось. Несмотря на бодрящий холодок, над ними колеблется марево горячего воздуха. Над стволами, выпустившими за сегодня чертову уйму снарядов, над бронежалюзи моторов, таскавших нас по дорогам и городу. Наглядное доказательство того, насколько было жарко.
Результат обнадеживает: и оружие, и шасси перенесли проверку боем достойно. Неполадок не было, проблем в ближайшее время не предвидится. Эффективность – впечатляет, причем у двухстволок тоже. Хорошие машинки мы сделали. В серии бы еще они себя так же показали, ну да это в наших силах.
Возясь с машинами, не перестаю думать – а на фига? Город взяли, причем с небольшими потерями. Перевели уйму боеприпасов и… Все. Сидим в городе, ни назад, ни вперед, как тот охотник. Дальше, черт меня дери, что? Или…
Додумать эту, несомненно, гениальную мысль не дает возвращение Ники. Легкораненая, уставшая, но живая. И слава богу. Спи Ника, все в порядке, все сделаем, и даже больше.
Олег Соджет
Добравшись до рембата, мы, сдав технику механикам для ремонта и ТО, все, кроме часовых, повалились спать. Все ж бой нас всех здорово вымотал.
Когда я проснулся, то услышал какой-то шум на дворе. Выглянул и прихватил кусок разговора.
— Ну не могу я вашу «тридцатьчетверку» починить. Ей двигатель разбило, а запасного нет! — оправдывался механик.
— Но как же так? Были ж раньше! — удивился командир танка.
— Дык раньше были, но уже нет. Закончились. Их было всего три у нас, и два из них еще в дороге использовали, чтоб технику на ходу держать, не бросая. А последний – другой машине достался.
— Так, — влез я в спор, чтоб его прекратить, — идем-ка на месте посмотрим.
Осмотр танка показал, что механик прав и сделать с машиной ничего не выйдет. Двигатель надо менять однозначно. Да еще, как оказалось, орудие тоже повреждено. В результате я приказал с машины снять все, что могло пригодиться, а сам танк подорвать, утянув его в поле. Подрыв шел в два этапа, как отработка способа уничтожения Т-42, буде его придется бросать. И выглядело это так – вначале в дуло засунули небольшой подрывной заряд, который полностью уничтожил орудие, а потом в танк загрузили фугас, который превратил Т-34 в груду покореженного металлолома.
— Но вы не волнуйтесь, товарищ лейтенант, — попробовал утешить грустно наблюдавшего за подрывом своей машины механик, — без танка вы не останетесь. Если, конечно, захотите его взять… Он вон там стоит. Уже починили даже.
Мы заинтересованно пошли туда, где должен был стоять указанный танк… — Вот это да! Эт какая заготовка под буратину сюда этот гроб приперла?! — выдал я в полном охренении.
Летеха выглядел не лучше, разглядывая стоящий перед ним французский Char B-1bis. Однако, поматюкавшись, все-таки мы пришли к выводу, что лучше хоть такой танк, чем никакого, и, позвав экипаж, стали осваиваться в новой машине. Я же пошел к Ане с намерением рассказать ей о том монстре, на который мы Т-34 сменяли…
По дороге я узнал, что ремонт Т-42 закончен и танк уже снова в строю. Потом, рассказав таки Ане о новом танке роты, я стал думать, как этот гроб на гусеницах можно наиболее оптимально использовать.
Финны
— Лейтенант, откуда вы в таком виде? Что произошло? Почему нет связи с гарнизоном Виипури?
— Ваше высокопревосходительство, вот пакет от полковника Пирвонена! Он командует обороной города. Когда я покинул город, русской колонне оставалось около десяти километров пути. Резервов больше нет, город почти беззащитен!
— Не поддавайтесь панике, лейтенант! Наши союзники непременно помогут нам! Там в десяти километрах от города стоит немецкая часть.
— Ваше превосходительство! — Голос лейтенанта сорвался. — После того что я сегодня сам увидел, я не могу считать немцев не то что союзниками, но даже нейтралами! Они убили наших мирных жителей!
— Что вы несете, лейтенант? Вилле, с тобой все в порядке?
— Ничего не в порядке! После того что я видел сегодня, немцы мне враги, как и русские!
— Успокойтесь, лейтенант! Расскажите все по порядку!
— Дядя, они всех убили! Всю колонну! Сначала с самолетов, а потом пришли эти! В маскхалатах, и дорезали всех! Там не осталось никого живых! Ты понимаешь, никого из почти трехсот мирных! Там были женщины и дети! Они всех убили!
— Кто? Русские?
— Немцы! Да, господин фельдмаршал! Ваши любимые немцы!
— Ты уверен, Вилле? Как это случилось? Почему? Немцы?
— Сначала на колонну беженцев налетели «штуки». Отбомбились и проштурмовали. Я был позади колонны, еще не догнал.
— Ты уверен, что это были немцы?
— У русских нет монопланов с неубирающимся шасси и крылом в виде крыла чайки наоборот. Русские не бросают на колонну бомбы с фосфором!
— Дальше! — упавшим голосом сказал Маннергейм. — Продолжайте, лейтенант Пирвонен.
— Потом, примерно через полчаса к пытающимся разгрести ту кашу, что получилась на дороге, подошли около пятидесяти человек в маскхалатах и начали планомерно уничтожать выживших. Мне кажется, не ушел никто! Я к тому времени почти догнал колонну. Только чудом остановился за утесом и решил посмотреть. Они всех убили! Даже детей!
— Ты уверен, что и это были немцы?
— Да, дядя! Я немного говорю по-русски и по-немецки… Это точно немцы. Они ругались между собой, а еще больше ругали летчиков, что те бьют не кого надо, а кого легче. Они заметали следы ошибки своих летчиков!
— О, боже! За что все это? Вилле, ты знаешь, что с моей дочерью?
— Господин фельдмаршал, ваша дочь должна была ехать в автобусе в этой колонне, вместе с остальными работниками банка.
— Ты видел?
— Автобус сгорел до остова…
Саня
На ночевку я разместил свой экипаж в одном из немногих сохранившихся домов. Нам досталась большая комната на втором этаже. Рядом разместились разведчики и смена артиллеристов. До Круглой башни, где организовал штаб Мындро, надо было пройти около двухсот метров. В доме кроме стариков-хозяев оказалась симпатичная девушка, испуганно глядевшая на нас и явно ожидавшая гадостей. Можно сказать, что ее ожидания не оправдались – солдаты просто повалились спать – усталость перехода давала о себе знать. Бодрствовать остались только дежурные. Наутро хозяин дома, вполне сносно говоривший по-русски, поинтересовался, надолго ли мы пришли. Я ответил, что в город – навсегда, а из его дома выселимся при первой же возможности. Дед покачал головой и сказал по-русски, что так и подозревал. К моему удивлению, оказалось, что девушка тоже неплохо говорит по-нашему. После нескольких фраз, убедившись, что за свою честь пока можно не беспокоиться, она, наконец, назвала свое имя.
— Минна.
— Александр. Скажите, Минна, а чем вы занимаетесь?
— Сижу с вами, жду смерти.
— Есть за что?
— Наверное – да. Это вам решать.
— Что же вы такого натворили? Стреляли в русских солдат? Покажите плечи, пожалуйста.
— Не стреляла. Даже не вредила никоим образом. Смотрите. Мне продолжить с одеждой?
— Как хотите…
— Тогда, разрешите, я все же приведу платье в порядок.
— Да, конечно. А что вы ждали?
— Честно? Насилия и смерти.
— Боюсь, я вас разочарую… Давайте вернемся к причине, по которой мы должны вас убить? — Девушка стала выглядеть еще испуганней.
— Я просто работала в банке…