Та, которой могло не быть (СИ)

— Войдите! — крикнула я, садясь за свой стол и вынимая фонендоскоп из верхнего ящика стола.
— Мира Андреевна, можно? — в дверном приёме появилась сначала голова, а потом зашло и всё тело Аглаи Дормидонтовны — боевой старушки, бывшей актрисы театра и кино. Теперь одинокой, позабытой, заброшенной старой женщины с гипертонической болезнью и стенокардией. Я бросила взгляд на часы над дверью. До начала приёма оставалось двадцать минут, но не будешь же заставлять её ждать всё это время.
— Проходите, Аглая Дормидонтовна, что вас привело ко мне сегодня? Мы же договаривались на среду, а сегодня понедельник.
Я взяла с полочки тонометр для измерения давления и словила её руку, которой она очень любила театрально жестикулировать при разговоре.
— Давайте измеряем давление и посчитаем пульс, а потом вы мне всё расскажете. Давление и пульс оказались в норме, соответственно её возрасту.
— Дорогая, Мира Андреевна, а я пришла пригласить вас на свадьбу, — старушка улыбнулась, и на её щеках заиграли ямочки.
— Приятная новость, и кто же этот герой, что смог завоевать ваше сердце? — я искренне обрадовалась за Аглаю. Одиночество очень печально, особенно в пожилом возрасте. Не хотелось бы мне испытать его на себе. И снова вспомнился ушедший Алексей. Детей мы не родили, потому что для него было ещё рано, а теперь, видимо, для нас уже поздно. И осталась я одна. «Какие твои годы? — скажут оптимисты. — Всё ещё будет!» А если так, как у этой бодренькой старушки? Ведь и она не думала при том количестве поклонников, любовников и желающих быть рядом, что к пенсии останется одна-одинёшенька.
— Да вы его знаете! — развеселилась женщина и выудила из ридикюля приглашение. — Мы и вас, Верочка, приглашаем, — повернулась она к медсестре, которая с интересом слушала пациентку.
Я взяла пригласительную открытку с изображением двух колец и белых голубей, стоящих на этих кольцах и прижимающихся друг к другу ярко-розовыми клювами. Странный вкус у художника, ну да впрочем... Я открыла открытку и прочитала, что на бракосочетание нас приглашают Кирилл Федосеевич и Аглая Дормидонтовна.
— Кирилл Федосеевич — счастливый жених? — улыбнулась, видя, как засветились от счастья глаза женщины. — Ох, только вы поаккуратней со счастливыми и радостными моментами. Наш бравый лётчик недавно перенес инфаркт. Сейчас у него реабилитационный период, — оказывается, и жениха я очень хорошо знала. Мой пациент! Уж не в очереди ли ко мне на приём они познакомились?
— Да, наша драгоценная Мира Андреевна, знаю, — она достала второй пригласительный и протянула Верочке. — Мы и вас будем ждать, Верочка. Вы для нас обоих стали, как семья. Приходите обязательно, будет чудесная пирушка, а после поедем на дачу. Красота! Бабье лето подарит нам прекрасную возможность насладиться природой. Помните, как у Ольги Берггольц?
«Есть время природы особого света,
Неяркого солнца, нежнейшего зноя.
Оно называется бабье лето,
И в прелести спорит с самою весною»
— Я приеду, обещаю, — погладила женщину по руке, которую она мне протянула. Прекрасное настроение пациентки передалось и мне. Есть люди, которые способны одарить радостью окружающих, и Аглая — одна из них.
— Спасибо, будем ждать, — Аглая Дормидонтовна лучезарно улыбнулась и, одарив нас на прощание поклоном, достойным сцены, ушла.
Верочка тяжело вздохнула и ткнула пальцем ей вслед.
— Вот, видите, что у нас творится на участке, а вы уйти хотите!
— Вера, а что творится? Это всего лишь жизнь! Видите, люди женятся! Готовьтесь, на свадьбе гулять будем. Не забыть бы аптечку с собой прихватить, а то радость тоже может быть фатальной.
Рабочий день пролетел, насыщенный будничными заботами. Ну, всё, последний пациент принят, можно идти к главному врачу с заявлением об увольнении.
Я шла по коридору и здоровалась в ответ со всем медперсоналом, что встречался мне на пути.
Вот и приёмная. Секретарь, дородная женщина с накладным шиньоном, строго посмотрела на входящего, но, рассмотрев меня из-за толстых стёкол очков, заулыбалась и поднялась мне навстречу.
 
— Сидите, сидите, Фаина Борисовна. Главный у себя? — махнула рукой, предупреждая, чтобы она не вставала.
— Мира Андреевна, в отпуск собрались? — кивнула секретарь головой в направлении моего заявления, скрученного трубочкой. Лист бумаги словно жёг мне руки, и спокойно его удерживать уже не было сил.
— Почти, — уклончиво ответила, предполагая, что услышу такой же концерт, как мне устроила Верочка.
Секретарь нажала кнопку прямой связи и громко, чётко доложила главному врачу о моём приходе. В ответ я услышала басовитый голос главного, разрешающего войти, чем я не преминула воспользоваться. Добротная дверь с кое-где облупившимся лаком открылась в обычный затрапезный кабинет руководителя эпохи Советского Союза. Только на полированном двухтумбовом столе стоял новенький ноутбук да на стене висел плоский экран, на который обычно выводили изображение проводимых медконференций и селекторных совещаний с городским департаментом здравоохранения.
— Мира Андреевна, что привело вас ко мне? — заинтересованно спросил лысеющий мужчина лет пятидесяти с цепким взглядом и тяжёлой нижней челюстью бульдога. За глаза его так между собой и называли.
— Иван Савельевич, вот, — положила перед ним заявление об уходе. — Увольняться надумала.
— Мира Андреевна! Вы что! Мне участки и так не кем прикрывать, а тут ещё вы! Нет! — возмутился он с явным негодованием в голосе.
— Обстоятельства так сложились. Выход только один — смена работы на другую, более высокооплачиваемую, — уверенно и спокойно доносила ему необходимость такого шага.
— Мне на жизнь не хватает. Алексей Павлович решил, что мне пора самой себя содержать.
Иван Савельевич внимательно посмотрел на меня долгим взглядом пожившего жизнь человека и неодобрительно покачал головой. Но уговаривать больше не стал.
— Только с двухнедельной отработкой, — рублено бросил и несколько нервно расписался на заявлении, сделав пометку для отдела кадров «в приказ».
— В случае чего, мы всегда вам рады, Мира Андреевна, — он немного смягчил тон и посмотрел на меня отеческим взглядом. — Вы хотя бы из медицины не уходите? — вопросительно изогнул кустистую бровь и предложил присесть за стол. Жестом фокусника он извлёк из тумбочки стола пару стопочек и хрустальный графинчик с янтарной жидкостью. — Фая, два кофе с лимончиком, — через связь попросил он.
— Почти. Иду в медпредставители, — грустно вздохнула и приняла предложенный напиток.
— И когда правительство поймёт, что на такие мизерные зарплаты не удержишь хороших специалистов? - риторически задал он вопрос. — К Яланскому? Лёшка давно тебя к нему сватает.
От двусмысленности слова «сватает» меня передёрнуло. Не приведи Господи такое сватовство.
— Нет, — улыбнулась главврачу, — к его конкуренту. Соболевской.
— Ну и хорошо, — согласился он. — Яланского недолюбливаю, скользкий, как угорь.
— Ещё какой скользкий, — согласилась с его мнением. Я-то знала кто такой Яланский очень хорошо.
  
Глава 2. Опрокинувшийся мир
 
Близилась к концу отработка второй недели перед моим увольнением. После работы, по дороге в свою пустую квартиру, решила наконец-то купить что-нибудь из продуктов и приготовить домашней еды. С того момента, как ушёл Алексей, я ни разу не готовила дома, питалась всухомятку, одними бутербродами. Странно, на меня это было не похоже. Я любила готовить и всегда делала это с удовольствием, устраивая своему мужчине гастрономические путешествия и знакомя его с кухнями разных стран. А сейчас для себя мне ничего не хотелось. Наверное, стресс так сказывался.
 
Я припарковала свою старенькую “Ауди” на стоянке и выскочила под дождь, чтобы бегом добежать до супермаркета. Правду говорят — шопинг творит чудеса. Побродив больше часа между рядами с яркими витринами, нагребла себе полный пакет продуктов, из которых можно было приготовить сносный обед для пятерых. И куда мне столько? Хотя в поликлинике не помешало бы стол накрыть. Так сказать, отходные. Стоило об этом подумать, как поняла, что для застолья кое-чего не хватает, и пробежала новый круг по магазину, докупив сухое вино и торт.