Госпожа графиня

Только сейчас я ощутила, что во рту у меня настоящая пустыня.
– Да, пожалуйста, – прошептала пересохшими губами.
Доктор закончил считать пульс и скрылся из виду за балдахином. Обратно вернулся уже со стаканом зеленоватой прозрачной жидкости.
– Это травяной настой, – пояснил доктор, поднося стакан к моим губам. Увидев, что я не спешу пить, добавил: – Вам это необходимо, если хотите скорее выздороветь.
Доктор приподнял мне голову, чтобы было удобнее, и наклонил стакан. Жидкость слегка горчила, но хорошо утоляла жажду. Поэтому я выпила всё.
Буллет не выглядел отравителем. Скорее уж можно было ожидать яд из рук моих золовок. Да и я сейчас настолько беспомощна, что при желании со мной можно делать, что угодно.
Даже удивительно, что Гилберт ещё не воспользовался моим состоянием. Видно, ему самому не лучше.
Стоп. А почему в хозяйской спальне я, а не он?
Видно, отвар всё же оказал благотворное действие. Потому что я начала соображать здраво. Хотела задать вопрос, но пока не знала, как его сформулировать. Рассматривала белые бинты, сдавившие грудь и руку и уходящие под тёплое одеяло.
Доктор Буллет унёс стакан. И я испугалась, что он уйдёт совсем, так и оставив меня в неизвестности.
– Доктор… – прошептала встревоженно. Дыхание сбилось от страха.
Но он пока не собирался уходить. Снова присел на край кровати. Долго смотрел на столбик в изголовье, словно собираясь с мыслями.
А потом заговорил, по-прежнему не глядя мне в лицо.
– Нам удалось приблизительно восстановить ход событий. Тем вечером приморозило. Лошади поскользнулись, и коляску занесло на льду. Вам повезло… – доктор на пару мгновений замолчал, подбирая слова.
А я напряжённо молчала. Судя по затянувшейся паузе, мне действительно повезло.
– Вас выкинуло из коляски, прежде чем она упала с обрыва, – подтвердил доктор Буллет.
И всё же мне нужны были факты.
– Гилберт?.. – голос дрогнул, не позволив закончить фразу.
Доктор принял это за переживание о муже. Но он ошибся. Я волновалась исключительно за себя.
– Господин граф упал в реку. Вместе с коляской. Скорее всего, он погиб…
– Что значит «скорее всего»?
Меня начала злить манера доктора цедить слова, недоговаривая самое главное. Неужели нельзя прямо сказать: «Поздравляю тебя, Оливия, ты теперь вдова»?
Но доктор не спешил с поздравлениями. Наоборот.
– Тело вашего мужа так и не нашли. Поэтому у нас остаётся надежда. Хотя за прошедшие дни она и поубавилась.
Надежда…
Наши с доктором надежды явно не совпадали. Но меня зацепило другое слово.
– За прошедшие дни? Сколько я здесь лежу?
– Вы проспали три дня, – огорошил меня доктор Буллет. – Мы переживали за вашу жизнь. Но теперь всё будет хорошо. За пару недель вы восстановитесь. А через месяц сможете отплясывать на балах…
Доктор замолк, видимо, вспомнив, что мой муж «скорее всего» погиб. И на балах мне долго отплясывать не придётся. Ближайший год уж точно.
Снова скрипнули половицы. Раздались уверенные шаги, отвлекая меня от размышлений. Эту походку я знала.
Изящная женская рука отдёрнула полог балдахина, являя нашим взглядам Беллу. Она ласково улыбнулась доктору и пропела нежным голоском:
– Доктор Буллет, вы не могли бы оставить нас с милой Оливией наедине? Уверена, ей сейчас необходима родственная поддержка.
– Да, конечно, я распоряжусь, чтобы госпоже графине подали бульон. Вам нужно восстанавливаться, – он отечески похлопал меня по руке и ушёл.
Белла едва дождалась, когда за доктором закроется дверь спальни, а потом зашипела:
– Ну что, дрянь, ты довольна?
Я устало прикрыла глаза. Сил на пикировку с младшей сестрой Гилберта у меня не было.
Поэтому я миролюбиво произнесла:
– Мне жаль, что так получилось.
Но сделала только хуже.
– Что?! Тебе жаль?! – взвилась золовка. – Да ты только и мечтала, что избавиться от Гилберта и вести разгульную жизнь. Не удивлюсь, если выяснится, что ты сама всё и устроила!
– Это чушь! – жестокие слова ранили, но не слишком сильно. Видимо, уже привыкла к «любви» своих золовок.
 
Белла склонилась надо мной, прожигая злым взглядом. А я подумала, что она опять начнёт меня трясти, и приготовилась к новой порции боли. Поэтому скрип половиц показался мне поистине спасительным.
Белла тут же отпрянула от меня. И хмуро наблюдала, как служанка, присев в лёгком книксене, ставит на прикроватную тумбочку поднос с бульоном.
– Ну что ж, дорогая сестрица, я пойду. Тебе нужно подкрепиться, чтобы поскорее выздороветь и вновь радовать нас своим цветущим видом, – ласковым голосом произнесла Белла, лицемерно улыбаясь.
А потом снова склонилась надо мной. Я рефлекторно дёрнулась, переживая новый всплеск боли от резкого движения.
Теперь в улыбке Беллы появилось злорадство. Она сделала вид, что наклоняется, чтобы расцеловать меня в обе щёки. А сама зло прошептала:
– Тебе это не сойдёт с рук, Оливия. Даже не надейся.
А потом ушла. Я с облегчением выдохнула. Надеюсь, на сегодня родственные визиты закончены.
– Позвольте, я покормлю вас, госпожа? – черноволосая служанка поклонилась мне, прежде чем взять в руки миску с ароматным бульоном.
Я почувствовала его запах и поняла, что очень голодна. Впрочем, это не удивляло – я три дня ничего не ела. Да и перед отъездом из столичного дома осталась голодной. Гилберт лишил меня завтрака за то, что я посмела уронить щётку для волос, и разбудила его.
– Как тебя зовут?
– Кэти, – ответила служанка. – Если позволите, я буду прислуживать вам, пока вы выздоравливаете.
Я кивнула. Даже такое участие меня растрогало. В последние три года я редко видела доброту.
Кэти оказалась очень внимательной и осторожной. Она аккуратно подсунула мне под спину ещё одну подушку. И не пролила ни капли бульона, пока кормила. Хотя пить из ложки бульон, лёжа на спине, то ещё испытание.
– У вас есть ещё какие-нибудь пожелания, госпожа? – спросила служанка, собирая посуду на поднос.
– Спасибо, Кэти. Я хочу отдохнуть.
Это была правда. За пару часов бодрствования я безумно устала. К тому же разнылись ушибы. Доктор сказал, что серьёзных переломов у меня нет, только трещины в костях. И это настоящее везение. Да уж, наконец-то повезло мне, а не моему мужу.
Знаю, что грешно так думать. Но я не хотела, чтобы Гилберта нашли живым. Да простят меня боги…
 
Глава 3
 
Мои молитвы были услышаны.
Поиски продолжались почти две недели. Карету с застрявшими в постромках лошадьми обнаружили в первый же день, хотя их и отнесло течением. Но Гилберта или его бездыханное тело так и не нашли.
Я выздоравливала медленно, но верно. День ото дня чувствовала себя всё лучше. И хотя ещё накатывала слабость, уже могла вставать, самостоятельно посещать ванную комнату и подходить к окну.
По моей просьбе Кэти придвинула к нему кресло и оставляла тяжёлые портьеры раздвинутыми. Даже ночью. Чтобы я могла любоваться звёздами или наблюдать за работой садовника, убиравшего ветки с дорожек.
Всё же хорошо, что окна хозяйской спальни выходят на парк. Вид голых деревьев и пустынных аллей приносил умиротворение в мою истерзанную душу. Я боялась, что моего мужа найдут живым. Но с каждым днём этот страх слабел, сменяясь надеждой.
Дважды выпадал снег, но, продержавшись несколько часов, снова таял. Зима никак не могла вступить в свои права. И это отчего-то также внушало мне надежду на лучшее.
На то, что боги наконец проявят милосердие и подарят мне свободу и спокойную жизнь.
Золовки ко мне не приходили. Неутешительные новости приносил доктор Буллет. По крайней мере, поначалу он видел во мне безутешную вдову. Но постепенно его отношение ко мне начало меняться. Буллет стал задумчив, избегал встречаться взглядами, а если и смотрел, то подозрительно. Больше не присаживался на край кровати, чтобы поговорить о том, что происходит за дверями моей комнаты. Перестал рассказывать мне последние новости.