Я тебе больно (СИ)

Я прикрываю глаза, делаю глубокий вдох, впуская в лёгкие сырой дождливый воздух, и, наконец, бросаю землю в могилу.
На похоронах немного людей. Пришли лишь несколько соседок с мужьями. И то, мне кажется, что это просто из любопытства, чтобы порасспрашивать, что именно случилось. Ну, возможно, парочка пришли в качестве поддержки. Сама я неплохо общалась с соседями. В детстве, многие меня прятали у себя и кормили в особо буйные отцовские запои. Просто дань уважения и не более того...
В могилу отца я землю не бросаю. И вообще, старалась не смотреть на него всё отпевание и похороны. Для себя я решила, что здесь только ради одного человека — мамы.
Пусть, она не была той самой мамой, о которой я мечтала. Которая выбрала бы именно меня, а не отца алкоголика и его вечные пьянки и жестокость. Тем не менее, маму я любила. И боль моя не показная и не выдуманная.
Отхожу от могилы, позволив остальным немногочисленным гостям кинуть свою горстку земли.
Ветер на кладбище сильнее, чем в городе. Я на автомате плотнее запахиваю куртку, и ежусь, так как она мало спасает от колючего ветра. Погода сегодня совсем не летняя. Да, впрочем, как и все последние дни.
Взгляд цепляется за крупную фигуру Марселя Рустамовича, стоящего рядом с машиной чуть поодаль. Он снова с кем-то говорит по работе.
Даже не знаю, что теперь нужно сделать, чтобы отблагодарить этого человека. Багримов так мне помог... Я бы однозначно не справилась одна. Как он и сказал, собственно, когда сообщил, что летит со мной.
Не совсем понимаю, почему он всё-таки решил помочь, ведь я, по факту, ему никто. Может быть, это связано с тем, что у босса своя большая семья. Возможно, он просто осознает, что такое боль утраты, как сильно человек нуждается в плече в этот период, и что такого плеча может просто-напросто не оказаться рядом.
В общем, я не знаю точно, но определённо благодарна ему за то, что все эти дни мне не пришлось думать о работе, и вообще о чем-либо думать, так как все организационные вопросы он улаживал сам.
Возвращаюсь к машине, на которой мы ехали за катафалком. Остаётся провести поминальный обед и всё... Вот и всё...
И как-то тошно становится от этих слов внутри.
— В ресторане всё готово. Нас ждут, — сбросив звонок, сообщает Марсель Рустамович.
— Хорошо. Сейчас все попрощаются и поедем, — я снова дёргаю куртку.
Теперь ещё и дождь начинает сильнее моросить. Слава богу, хоть не разразился ливень. Я очень этого боялась.
— Сядь в машину, Насть. Ты замёрзла. Губы уже синие.
— Нет... Не стоит. Я дождусь, когда все вернутся к машинам.
— Они вернутся даже в том случае, если ты сядешь в салон. Ты заболеть решила?
Я устало качаю головой.
— Просто... мне кажется, это как-то неправильно...
— В жизни часто всё неправильно, но это не повод жертвовать собой и своим здоровьем. Тебе стоит почаще об этом задумываться.
Снова меня наводит на мысль, каково это — расти в нормальной и крепкой семье? В такой рос Багримов. В них наверняка не было такого ада, который стал неотъемлемой частью моей жизни. Было бы всё по-другому, если бы отец не был таким? Какая бы у меня была жизнь? Я бы поехала в Москву? Мы бы познакомились с Багримовым?
— Я нанял адвоката по вопросам с наследством и долгами твоего отца.
 
— Что? — встрепенувшись, упираю в босса обескураженный взгляд.
— Он попробует найти лазейки, чтобы сохранить твоё имущество. В конце концов, земля и дом — это дорогое удовольствие. Не стоит терять настолько значимое имущество.
— Марсель Рустамович, я не понимаю... — сглатываю, и как будто камень проходит через глотку. — Вы не обязаны всё это делать. У меня нет денег на дорогого адвоката. И я вряд ли смогу расплатиться...
— А я сказал, что ты должна будешь расплатиться?
Поразительно, что Багримов ещё до вылета сюда знал о долгах моего отца и вообще о моей семье больше, чем я сама знала.
Хотя, наверное, это не должно меня удивлять, ведь у этого человека есть деньги и связи. И, наверняка, при желании, он может добыть информацию когда угодно и о ком угодно, особенно, учитывая тот факт, что у его брата целая компания, которая специализируется на безопасности.
— Всё равно... не нужно было.
Багримов игнорирует эту мою реплику.
— Когда появится информация, адвокат нам сообщит. В том числе, относительно схемы дальнейших действий. А теперь сядь в машину и погрейся.
Открываю рот, чтобы снова что-то сказать, но тут же захлопываю. Наверное, это будет глупо — спорить? Особенно в той ситуации, в которой я нахожусь. Мне действительно не помешает помощь хорошего юриста.
Биться сейчас за свою независимость?
Я устало опускаю плечи и понимаю, что ни за что биться не хочу.
Мне плохо, тошно и будущее пока не кажется радужным.
Быть может, поэтому я больше ничего не говорю и молча сажусь в машину.
 Глава 35 
Глава 35
Асти
Жуткая усталость наваливается на плечи, стоит добраться до отеля, где мы остановились с Багримовым на время пребывания в Самаре. В доме я оставаться не захотела. Только съездила несколько раз, чтобы разобрать кое-какие вещи и выбросить продукты.
Ненавижу это место.
Настолько, что даже если адвокату Марселя Рустамовича удастся сохранить имущество, я всё равно этот дом продам. Мне он не нужен. Даже какая-нибудь самая дешёвая и ветхая квартирка в Подмосковье лучше, чем вернуться сюда и жить в этом доме. Сундук из кошмарных воспоминаний.
Не знаю, как смогла продержаться все эти дни на ногах. Сейчас, когда я медленно опускаюсь на кровать в номере, меня накрывает чувство, словно моё тело изрешетило пулями. Болит и ноет каждый сантиметр. И даже внутренности скручивает.
Завтра возвращаться в Москву. Работать. А я и не знаю — есть у меня всё ещё работа или уже нет?
После той ночи в клубе столько всего случилось... Багримов так и не сказал, увольняет он меня или нет. Сама спросить я боюсь, так как, наверное, морально не готова вынести ещё один удар. Мне придётся искать новую работу в срочном порядке, а я чувствую себя как размазанный по полу кисель.
Кроме того, вопрос о работе может спровоцировать разговор о случившемся в клубе. Об этом я тоже говорить не готова. От одних воспоминаний тошнит, не представляю, что буду чувствовать, если Багримов будет говорить со мной об этом, глядя в глаза.