Молочница для дядюшки (ЛП)

— Твой рот словно гребаный вакуум, — ворчу я, чувствуя, как напрягаются мои яйца. — Черт, ты и понятия не имеешь, насколько ты хороша. Ты высасываешь мою сперму.
Когда я слышу ее стон, моя спина напрягается, и я становлюсь совершенно твердым.
— Черт, я знал, что тебе это понравится.
Она принимает меня до самого горла, а затем ее глаза встречаются с моими, когда я начинаю кончать. Мой ствол пульсирует, и я чувствую, как ее язык скользит по венам на моем члене, пока Фэйт высасывает меня досуха.
— Спокойно, сделай вдох.
Я удерживаю основание своего члена и ее затылок, пока волна за волной кончаю в ее рот.
— Вот так, еще разок.
Когда она глотает в последний раз, я отстраняюсь, и мой член выскальзывает из ее рта. Я хватаю его и вытираю последнюю каплю по ее лицу, а затем наклоняюсь, чтобы быстро поцеловать.
— Ты хорошо справилась, ягненочек. Очень хорошо.
— Спасибо, дядя Эймос.
Она так широко улыбается своими мягкими, припухшими губами, и я не могу удержаться, чтобы не поцеловать ее еще раз.
— Тебе понравилось, не так ли? — спрашиваю я, и она кивает. — Я позволю тебе проделать это еще раз позже, но сначала я хочу войти в тебя.
— Войти в меня?
— Если я хочу, чтобы ты правильно выполняла свои обязанности по дому, ты должна уметь заботиться обо мне, когда мне больно. Ты не сможешь отсасывать мне каждый раз. Кроме того, я могу захотеть оплодотворить тебя однажды.
— У меня будет ребенок?
В ее взгляде мелькает хмельной восторг.
— Да, думаю, это не составит труда. Я подарю тебе дитя, когда придет время, но прямо сейчас я хочу кончить в тебя.
— Да, сэр, — быстро соглашается она, и я киваю в сторону стога сена.
— Перекатись и встань на колени. В первый раз я войду в тебя сзади, чтобы не было больно.
ГЛАВА ПЯТАЯ
ФЭЙТ
Мысль о том, что у меня будут собственные дети, так возбуждает меня, что я делаю то, что говорит дядя Эймос, и встаю на руки и колени. Без его просьбы я задираю платье сзади, чтобы он мог оказаться у меня между ног.
Помню, как жены говорили мне, что это хороший способ забеременеть, поэтому я широко раздвигаю ноги и поднимаю попу вверх.
— Черт, девочка, ты чертовски хочешь, да?
Я чувствую, как его руки гладят мои бедра, прежде чем его мужское достоинство прижимается ко мне.
— Не волнуйся. Я собираюсь хорошенько приласкать эту киску.
Дядя давит на мое отверстие, а затем я чувствую, как он едва-едва проникает внутрь. Я напрягаюсь, и тут большое тело дяди Эймоса опускается на меня сверху. Его вес удерживает меня неподвижно, а его живот прижимает меня к земле. Я не могу пошевелиться, и чем сильнее он толкается внутрь, тем больнее.
— Дядя Эймос, — хнычу я и начинаю извиваться.
— Ш-ш-ш, скоро все закончится. Просто молчи. — Я чувствую его тяжелое дыхание на своей щеке, когда он толкается в меня. — Господи, как тесно.
Дядя Эймос потеет на моей спине, и я зажмуриваю глаза.
— О боже, ягненочек. Вот как ты зарабатываешь себе на жизнь.
Одним сильным толчком он полностью входит в меня, и мой рот открывается в беззвучном вздохе. Но дядя Эймос не останавливается, он набрасывается на меня, словно какой-то кобель, и частит мне в ухо.
— Ну вот и все, теперь ты готова.
Он продолжает входить глубже и сильнее.
— После этого я могу трахать тебя, когда захочу.
Он такой тяжелый и твердый, что у меня кружится голова, но я напоминаю себе, что так я смогу забеременеть.
— Ты собираешься сделать меня папой, не так ли? — говорит он, словно читая мои мысли. — Я сказал тебе, что хочу подождать, но ты мне этого не позволишь. Ты уже пытаешься украсть это у меня, ягненочек. Я чувствую это.
Я сжимаюсь вокруг него, и он стонет от удовольствия. Самое забавное, что мне тоже приятно, когда я это делаю. Я делаю это еще раз, и снова возникает ощущение удовольствия. Я наклоняюсь на сено так, что моя попа оказывается в воздухе, и оглядываюсь на дядю Эймоса.
Он уже сидит полностью голый. На нем нет ничего, кроме комбинезона на бедрах и ковбойской шляпы. Я вижу, как его мужское достоинство входит в меня, и когда я сжимаю его, глаза дяди Эймоса закатываются. Я продолжаю делать это, потому что ему это так нравится, и он скачет на мне, словно я лошадь на родео. Его живот упирается мне в попу, когда он входит глубоко, и мне нравится ощущать его тяжесть.
 
— Это наш секрет, верно? — говорит он мне, и я киваю. — Вот моя хорошая маленькая овечка. Ты забеременеешь после этого, но я позабочусь о тебе.
Мое тело так возбуждено тем, что дядя Эймос делает со мной, и мыслью о ребенке, что это уже чересчур. Наслаждение нарастает, а затем взрывается, когда разрядка распространяется по всем конечностям.
— Если ты будешь продолжать так кончать, я заделаю тебе ребенка с первого раза, — ворчит он, глубоко вдавливаясь в меня. — Это полностью раскроет тебя.
Это ощущается глубже, чем раньше, когда к этому были причастны его рот и пальцы, и волны удовольствия охватывают меня. Это то, к чему я могу легко привыкнуть, так как я уже думаю о следующем разе.
— Черт, ты продолжаешь красть его у меня. — Он вырывается, а потом, словно не в силах удержаться, снова торопливо входит в меня. — Эта киска высасывает меня досуха.
В этот момент я чувствую жар внутри, когда его мужское достоинство пульсирует. Это что-то первобытное, и мой инстинкт заставляет меня сжаться вокруг него и принять его глубоко. Его семя распространилось, и я удерживаю каждую каплю, чтобы оно могло пустить корни.
— Перевернись, у меня для тебя еще один заход, — ворчит он, отталкиваясь от моей спины и толкая меня бедром.
Я делаю, как хочет дядя Эймос, и переворачиваюсь на спину. Между ног немного болит, но я знаю, что должна хорошо выполнить свои обязанности. Он дергает за переднюю часть моего платья, и я развязываю его, пока он входит в меня.
На этот раз дядя не медлит, а входит жестко и быстро. Как только я развязываю переднюю часть платья, и мои груди вырываются на свободу, я вижу, что они налились и наполнились.
— Ты делаешь больше, чтобы не отставать от меня, — говорит он, наклоняя голову и приникая к моей груди. Как только он отпивает немного молока из одной, он переходит к следующей.
— Да, это для меня. Этим молоком я буду сыт.
Я провожу пальцами по его волосам, пока он пьет и погружается в меня. Ощущения потрясающие, и я не борюсь со своим телом, когда наступает кульминация. Я приподнимаю бедра и сильно сжимаю их, когда удовольствие накатывает, а затем омывает меня.
Дядя Эймос снова пьет, и я вижу, как молоко стекает по его подбородку. Он не вытирает струйку, а в последний раз сильно вонзается в меня, и я чувствую его теплую разрядку именно там, где мне больше всего этого хочется. На этот раз я обхватываю его ногами, чтобы он не смог вырваться слишком быстро. Одна из жен сказала мне, что это поможет семени укорениться.
— Жадина, — дразнит дядя Эймос, улыбаясь мне. Затем он наклоняется, чтобы еще раз облизать мои соски. — Наверное, я тоже.
— Я так благодарна, что ты позволил мне жить с тобой, — говорю я и целую его в губы.
— Я тоже, ягненочек. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда? — говорит он, и я киваю.
— Я тоже тебя люблю, — говорю я ему в ответ, а затем сжимаю его в своих объятиях. На этот раз он одаривает меня чертовски медленным поцелуем, и я чувствую, как он все еще тверд.
— Может, мне еще раз пойти и сделать работу по дому?
— Почему бы тебе не пойти в дом и не приготовить мне что-нибудь поесть? Я дам тебе время снова наполнить свои сиськи, прежде чем снова насажу тебя на свой член.
Дядя Эймос проводит большим пальцем по моему соску, и мои груди становятся тяжелыми от нахлынувшей потребности.
— Теперь я хочу пить молоко со всеми моими блюдами.
— Да, дядя Эймос, — говорю я и хихикаю, когда он вытаскивает меня, а затем помогает мне встать на сено.