Молочница для дядюшки (ЛП)

Надпись в круге: /Молочная ферма/
Переводчик: А.
Редактор: Крольчонок
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ФЭЙТ
Говорят, что я выросла в секте, но я смотрю на это несколько иначе. По крайней мере, лично для меня это никогда не было похоже на секту. Конечно, мы жили в коммуне, представляющей собой закрытую территорию, и не могли покинуть ее, когда того хотели, но моя жизнь состояла из простых радостей. А наибольшую радость мне приносило ведение хозяйства.
Но в один прекрасный день к нам нагрянула полиция, и все изменилось. Меня внезапно отправили пожить в приемную семью к мужчине. Он живет далеко от того места, где я выросла, но мне сказали, что это где-то на ферме. К такого рода работе я привыкла, так что, надеюсь, мне будет несложно разобраться, что к чему.
Я подтягиваю переднюю часть платья, чтобы не вывалиться из него. Когда я покидала территорию коммуны, мне удалось взять с собой только один чемодан, и большинство моих платьев, которые мне немного тесноваты. Мужчина, за которого я должна была выйти замуж, любил, чтобы все его жены одевались именно так, поэтому я привыкла к этому. Теперь, когда я еду на новое место к дяде Эймосу, я надеюсь, что он не будет возражать против моего внешнего вида.
— Это твой новый дом, Фэйт, — говорит женщина из агентства, подъезжая к симпатичному загородному дому, паркуясь.
Когда мы выходим из машины, из дома появляется мужчина в комбинезоне и ковбойской шляпе. На нем грязная рабочая одежда и он больше всех мужчин, которых я когда-либо видела. Я тяжело сглатываю, когда он сходит с крыльца и пожимает руку женщине из агентства. Они перебрасываются парой слов, прежде чем женщина направляется к машине, на прощание мило мне улыбнувшись.
Я остаюсь один на один с этим гигантом и понятия не имею, что делать.
— Пойдем, ягненочек. Я провожу тебя в твою комнату, — говорит он, берет мою сумку и идет в дом. — И зови меня дядей Эймосом.
Ягненочек? Он что, не знает, как меня зовут? И почему я должна звать его дядей? Вместо того чтобы спросить, я послушно следую за ним, склонив голову, как меня учили.
Как только мы вошли в дом, я огляделась, оценивая его прекрасное убранство. Дом изнутри продуман до мелочей. Возможно, он строил его сам. Поэтому я сразу влюбилась в этот дом, только переступив порог. Некоторые из моих страхов развеялись без следа, когда он показал мне спальню, которая намного больше той, что была раньше.
— Сколько человек будет спать в этой комнате? — тихо спрашиваю я его.
Мужчина молчит так долго, что я поднимаю глаза и вижу, как он сдвигает шляпу с головы, чтобы я могла видеть его лицо. На подбородке темнеет щетина, а вдоль бровей пролег грязный след, как будто он вытирал пот. Темными глазами он оглядывает меня с ног до головы, прежде чем качает головой.
— Не знаю, что они делали с тобой раньше, маленький ягненок, но с этого момента будем только ты и я. Договорились?
— Договорились.
Я стараюсь, чтобы мой голос не выдал моего волнения. У меня никогда раньше не было своей комнаты. Моя собственная комната? Это похоже на волшебство.
— Хочешь, покажу тебе ферму?
Его глубокий голос заполняет пространство, и я быстро киваю.
— Да, пожалуйста, дядя Эймос, — говорю я и наблюдаю, он смотрит на изгибы моего тела сверху вниз. — Кстати, меня зовут Фэйт.
— Знаю, — отвечает он, а затем качает головой. — Но ты — сущий агнец, если мне когда-либо доводилось видеть такую, как ты. Пойдем, пока солнце еще не зашло, покажу тебе окрестности.
 
Когда мы выходим на улицу, я вижу вдалеке большой амбар и холмы вокруг него. В конюшне лошади, а на полях пасутся коровы. По дороге к амбару мы проходим мимо кур, и я не могу поверить, как здесь красиво. Может быть, все мои страхи были напрасны? Это место кажется воплощением мечты.
— Мне говорили, что ты жила на ферме, — говорит он.
Я же в этот момент думаю о том, привык ли он к тому, что здесь его окружают люди. Он, кажется, несловоохотлив, но, по крайней мере, дядя Эймос пытается говорить, пока показывает мой новый дом.
— Да, мои родители оставили меня там, когда я была маленькой девочкой, — говорю я, и дядя Эймос останавливается.
— Это печально.
Он произносит это так мягко, и, несмотря на то, что мое пребывание на территории коммуны нельзя назвать ужасным, я ценю его заботу.
— Все в порядке. Я завела друзей, и мне нравилось там жить.
Я пожимаю плечами, пока мы идем по конюшням, и он показывает мне некоторых лошадей.
— Чем ты занималась, пока жила там?
— Я была молочницей. Обеспечивала детишек молоком, — с гордостью отвечаю я. — Также в нашем доме я отвечала за готовку и уборку. Все потому, что я была новой невестой.
— Новая невеста?
Дядя Эймос прислонился к перилам конюшни и наблюдает за мной.
— Да, новая жена отвечает за ведение домашнего хозяйства. Поскольку все остальные жены заботятся о детях, а та, которая еще не была официально замужем, делает все остальное.
— Значит, ты так и не вышла замуж.
Я качаю головой.
— Я не успела лечь с братом Саймоном перед отъездом, так что я все еще чиста.
Дядя Эймос удивленно смотрит на меня, но я улыбаюсь ему.
— Я не слишком расстроена, что он не успел возлежать со мной. Он был очень стар, и его жены не слишком хорошо отзывались о его физических способностях.
— Ягненочек, похоже, тебе повезло, пуля пролетела мимо.
— Хочешь, я приготовлю ужин? — спрашиваю я, и вижу, что дядя Эймос собирается запротестовать. — Пожалуйста, это то, чего мне очень не хватало с тех пор, как меня забрали из коммуны.
— Я бы с удовольствием поел домашней еды.
Он еще раз окидывает мое тело беглым взглядом, а затем так же быстро отводит взгляд.
Желая показать дяде Эймосу, как я ему благодарна, я беру его ладонь в свою и прижимаю ее к своей груди.
— Спасибо, что позволил мне жить с тобой. Я обещаю, что ты не пожалеешь об этом.
— Думаю, не пожалею, — говорит он, при этом его голос глубже, чем раньше.
Контраст его грязной, грубой ладони на моей гладкой чистой коже поражает, но я еще раз сжимаю его руку, прежде чем мы с ним направляемся обратно в дом.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ЭЙМОС
— Было очень вкусно, — говорю я, откинувшись на стуле и потирая руками живот. — Не припомню, когда я в последний раз ел так вкусно.
— Надеюсь, ты оставил место для десерта, — говорит Фэйт, входя в столовую и кладя передо мной большой кусок яблочного пирога.
— Первый день на ферме, а ты меня балуешь. Я мог бы привыкнуть к этому.
Я и так уже объелся, но от вида пирога у меня начинают течь слюнки.
— Хочешь молока? — предлагает она, а я киваю.
— Было бы здорово.
Я беру свою вилку, но, когда я собираюсь откусить кусочек пирога, я смущаюсь, так как она начинает расстегивать верхнюю часть своего платья.
— Ягненочек, что ты делаешь?
— У меня не было возможности разлить молоко по бутылкам, когда я приехала сюда, но ты же не против выпить его прямо из моих грудей.
Она так невинно улыбается, когда заканчивает развязывать завязки и опускает материал вниз. Ее полные, кремовые сиськи вырываются на свободу и падают вперед, как подношение Господу.
— Господи, — вздыхаю я, видя, что на ее красивых розовых сосках уже появились капли молока. Мой член молниеносно реагирует на вид ее сисек, и я чувствую, как начинает намокать передняя часть моего рабочего комбинезона.
— Я же говорила тебе, что я молочница, — говорит она с чувством гордости в голосе.