Хранительница

– Что ты наделала, Figlio degli elementi? – выругалась девушка на двух языках.
Ей не нужна была моя помощь?
Всё это – ролевая игра?
Она присела, приложила два пальца к шее мужчины у наших ног, проверяя его пульс, а затем выдохнула так, будто совершенно не знала, что делать дальше.
А что делать мне?
Я подняла голову и посмотрела на камеры в углу. Они писали всё происходящее.
Меня посадят.
Сковородка вывалилась из моих рук и со звоном приземлилась на пол. В глазах защипало.
Однако я ещё не успела понять, что же на самом деле здесь происходит, как незнакомка уже выпрямилась, схватила меня за руку и потащила за собой.
Она сделала всё так быстро, что я не успела среагировать и противостоять ей. Высокие каблуки не мешали ей бежать, в то время как мои тапочки явно создавали проблемы – каждое движение вызывало ощущение, будто я вот-вот потеряю равновесие.
Но самое странное во всей этой ситуации то, что я добровольно следовала за ней. Ноги не слушались меня, неся подальше от того, что я натворила.
Я мельком посмотрела назад, но мы уже выскочили из кухни и бежали по коридору, поэтому я не увидела ни мужчины, ни крови, ни своего преступления.
Только когда осознание настигло меня, дёрнула рукой, пытаясь остановить незнакомку.
– Что ты делаешь?
Девушка проигнорировала мой вопрос, не оборачиваясь и не замедляя шаг.
– Отпусти!
Никакой реакции.
Её длинные острые ногти впивались в тыльную сторону моей ладони, оставляя отпечатки от силы, с которой она держала меня.
– Я не…
Прохладный воздух ударил прямо по лицу, когда она открыла дверь запасного выхода на улицу.
Но мы пробыли на ней лишь мгновение перед тем, как меня затолкали в машину, ожидающую её.
– Вперёд, Деметрио! – прокричала девушка водителю.
Моё тело кувыркалось по салону, пока я не ухватилась за ручку, с помощью которой смогла удержать себя на одном месте, когда мы на всей скорости выехали с заднего двора. На последующих поворотах меня уносило в стороны, я вжималась в сиденье позади себя и задерживала дыхание от страха.
Незнакомка рядом со мной делала то же самое, кроме последнего. Но мы обе подпрыгивали на кочках до тех пор, пока машина в конце концов не остановилась в тёмном безлюдном переулке.
Окна запотели. У меня не было возможности рассмотреть, где именно мы находимся, однако это и не было самым важным на данный момент. Больше меня волновало то, с кем я была.
– Что случилось? – быстро повернувшись в нашу сторону, спросил парень.
Его серые глаза устремились на меня прежде, чем переместиться на девушку рядом со мной. Только едва он успел отвести взгляд в сторону, тут же вернул его обратно.
По собственному желанию.
Не по моему.
Он замер на своём месте, больше ни о чём не спрашивая, когда его зрачки резко увеличились, словно внутри него произошёл всплеск дофамина.
– Не смотри на меня.
– Не могу.
Я сглотнула, дёрнув за ручку, за которую держалась всё это время. Дверь была заперта.
– Выпустите меня.
Никто из них не хотел меня слышать.
Парень словно оказался в трансе, а девушка решила не объяснять ему, что случилось, потому что сейчас ему было будто не до этого, однако она заговорила со мной:
– Ты нам должна.
Гнев зародился во мне.
– Я спасла тебя! – напомнила ей. – Ничего я вам не должна!
Молодой человек напротив подал признаки жизни и усмехнулся, словно его забавляло то, что происходило в салоне его же машины. А я, желая скорее выбраться из неё, снова стала дёргать ручкой в надежде, что он взбесится, не выдержит и откроет двери.
Мужчин раздражало такое отношение.
Только этому, казалось, было всё равно.
– Я не просила тебя.
Да, не просила, но… откуда я могла знать, что её устраивало всё, что тот ублюдок делал с ней? Или нет? Или…
– Он выживет, – пообещала ей. – И я могу удалить записи с камер наблюдения.
Придётся пробраться в кабинет охраны, однако прямо сейчас это казалось в разы легче, чем выбраться из этой машины.
– Это меня не волнует.
– Нет?
Её не пугали последствия? Как это? Кто не боится загреметь в тюрьму за умышленное причинение вреда?
  
– Нет.
– И зачем ты потащила меня за собой?
– Ты идеально подходишь.
Идеально подхожу для чего?
Трудовая эксплуатация? Сексуальное рабство? Использование в медицинских экспериментах?
– Ты похожа на русскую. Они пользуются спросом.
– У кого?
Девушка хмыкнула, глядя на меня.
– У всех.
Я замерла, перестав пытаться выбраться из машины, словно её слова были пощёчиной, остановившей меня от сопротивления. Чувство удушья охватило меня, и страх начал заполнять все мои мысли.
Сексуальное рабство хуже домогательств, с которыми я уже успела столкнуться в клубе и на улице.
Нет, на самом деле это хуже чего-либо.
Что бы ни пришло вам в голову, использование вашего тела без вашего на то согласия – самое болезненное и унизительное самоощущение.
Осознание, что ты не можешь контролировать своё тело, лишает тебя не только физической власти, но и внутреннего равновесия.
Как будто ты живешь не своей жизнью, а существуешь в теле, которое является лишь объектом для удовлетворения чужих потребностей.
Я не дам воспользоваться собой.
Не дам!
– Моя фамилия – Асторе! – выкрикнув прямо в лицо девушке, сидящей напротив, пригрозила я.
На мгновение мне показалось, что она собирается дать мне настоящую пощёчину, но – нет.
В салоне стало тихо, будто они испугались, как обычно это делали другие, пока незнакомка не усмехнулась, посмотрев на своего друга, который за всё это время так и не оторвал от меня глаз.
– Правда?
На протяжении последних полутора лет никто не переспрашивал меня. Думаю, этот Асторе был по-настоящему страшным ублюдком.
Они были ещё страшнее? Возможно, его враги?
Но отступать было уже поздно, поэтому…
– Правда, – уверенно подтвердила я, несмотря на то, что лгала.
В какой-то момент я сама стала верить в то, что Асторе защищал меня, потому что это успокаивало и помогало чувствовать себя в безопасности. Отчасти. Его личность – оберег.
Девушка прищурилась.
– Как давно?
– Что?
Как давно я ношу эту фамилию?
– С рождения.
Если быть точнее: со дня своего второго рождения. Однако им об этом знать необязательно.
Незнакомка напротив впала в смятение. Её темные густые брови опустились на карие глаза, которые в темноте казались и вовсе чёрными.
Она не верила мне. Тем не менее перестала задавать вопросы, ответы на которые я вообще не должна была ей давать.
– Если не хотите неприятностей, отпустите меня. Я удалю записи, и мы сделаем вид, что никогда не встречались.
А вот что делать с тем ублюдком, я ещё не решила. По-хорошему он должен очнуться с минуты на минуту.
– Не волнуйся, – промурлыкала девушка. – Никто не станет заявлять о нападении.
Почему?
– Если, конечно, ты сама этого не сделаешь.
– Я не стану.
– Договорились.
В салоне вновь повисло молчание, будто она стала раздумывать о том, как поступить со мной дальше.
Отпустить, убить или всё-таки испытать на себе гнев Асторе, сделав из меня куклу для утех?
Каждый мускул в моём теле был напряжен. Я собиралась вырвать её длинные ногти из матриц, если она решит снова схватить меня. А её напарнику…
– Сколько тебе лет? – внезапно спросил парень, перебив поток моих мыслей и заставив меня оторваться от девушки.
– Мне семнадцать, – выплюнула я.
Улыбка, с которой Деметрио сидел всё это время, тут же сползла с его лица. Он замер, а затем развернулся обратно так быстро, что я не успела ничего понять, как вдруг послышались щелчки и двери разблокировались.
Сработало?
Впервые мужчине хватило того факта, что я несовершеннолетняя, чтобы отпустить меня. Раньше я встречала только тех, кого привлекал мой возраст. Будто за желание трахнуть ребёнка не сажали в тюрьму, а давали медаль за отвагу.