Хранительница

Это глубокое заблуждение. Но…
– Будешь рядом? – с придыханием переспросила его.
– На каждом твоём шагу, Куколка.
Я прищурилась.
– Как Ангел-хранитель.
– Ангел смерти, если быть точнее.
Мне было известно, что в различных культурах и религиях считают, что они сопровождают души на пути в загробный мир.
Значило ли это, что Деметрио отправит на тот свет каждого, кто решит навредить мне?
Звучало как то, что мне нужно.
 
Глава 8
 
Неделя третья – уроки флирта.
Я не хотел умирать.
Больше нет.
Потому что кто, если не я, будет присматривать за ней?
Это была моя обязанность, и я не собирался делиться ей с кем-либо. Всё, что связано с Эбигейл – моё. Не стоит даже пытаться отнять у меня смысл жизни, который я так долго искал.
А он решил сам найти меня.
Она.
Я был готов пойти на всё, чтобы эта девушка осталась рядом ещё ненадолго. Даже учить её флиртовать с другими мужчинами, словно одна мысль о том, что им будет позволено разговаривать с ней, не приводила меня в бешенство.
Для неё я был готов стерпеть.
Хотя чем сильнее приближался день начала операции, тем сложнее мне было.
Она всё ещё не была влюблена в меня.
Поэтому я не мог просто сделать ей предложение руки и сердца, навсегда преданного ей, рассказать о том, что ждал её с тех пор, как она стала моей навязчивой мыслью, и жил только из-за надежды наконец встретить её.
Эбигейл далеко не из пугливых.
Это я понял по тому, как она прижимала топор к моему горло, ставила условия и боролась с неизвестностью.
Но она крайне умна.
Она сбежит, потому что, по правде говоря, стоит сделать это, когда кто-то признаётся в одержимости вами.
Особенно такой, как я. Тот, кто не отступит.
Ни. За. Что.
Дело было не в моей самоуверенности, а в том, что я знал: мы были созданы друг для друга. Совершенный дуэт.
Она существует. Я поклоняюсь ей.
Я ждал встречи с Ангелом всю свою жизнь.
Насколько сильно мама была бы рада видеть её? Нас вместе? Прямо как сейчас.
Глаза девушки были прикованы к моим уже на протяжении двух минут и шестнадцати секунд. За это время я успел рассмотреть почти каждый миллиметр её светло-голубых роговиц. Они завораживали своей прозрачной нежностью и насыщенным цветом. Идеальные.
Как и их обладательница.
Мы оба не собирались разрывать зрительный контакт, потому что я был не в состоянии отвести от неё взгляд, а она хотела победить.
Это могло бы продолжаться вечность. Я бы был совсем не против. Однако моё желание проиграть ей, дать почувствовать преобладание надо мной, было сильнее. В разы.
Только я хотел ещё немного посмотреть на неё. Всего несколько секунд. Или минут, если вновь потеряюсь в пространстве, наблюдая за ней. Красота, которой она обладала, вводила меня в состояние экстаза.
Почему художники до сих пор не начали писать картины с её лицом, скульпторы не стали создавать её бюсты, а писатели не нашли вдохновение в её образе? Вероятно, причина крылась в том, что её великолепие – это нечто более эфемерное, чем просто физические черты. Она являлась воплощением нежности и таинственности, которую было сложно выразить чем-то.
Это к лучшему.
Я был жадным. И, скорее всего, ещё и жалким, потому что не хотел, чтобы какой-то другой мужчина восторгался ей.
Меня начинало трясти, когда я вспоминал, что именно держало её рядом. Я имел возможность оплатить обучение в любом университете мира, в котором она захотела бы оказаться.
Но предлагать ей эти деньги было так же бессмысленно, как и пытаться заставить меня перестать сходить по ней с ума.
Я бы никогда не попросил ничего взамен, однако она бы не поверила мне.
Стала бы чувствовать себя должной.
Решила бы, что…
Неожиданно мягкая тёплая ладонь опустилась на мою. Я дёрнулся, удивлённо уставившись на то, как Эбигейл держит свою руку поверх моей. Кожу обожгло. Предплечья покрылись мурашками. Сердце забилось в горле.
  
Рано.
– Что ты делаешь? – вновь посмотрев на девушку, спросил я.
Она ещё несколько секунд продолжала мучить мою душу, пока не перестала меня трогать, сжав ладонь в кулак и спрятав её под стол, явно смутившись.
Эбигейл подумала, я был против того, что она сделала?
Это было бы так, если бы на её месте находилась любая другая женщина. Ей же можно всё.
Но в её же интересах не заводить со мной телесного контакта, если она не хочет, чтобы её поглотили целиком.
Пока она не готова к этому.
– Разве… – Эбигейл опустила взгляд на стол, будто вышла из транса, в котором мы пребывали немного ранее. – Разве прикосновения невзначай не нужны?
Язык тела.
Шутки и смех.
Активное слушание.
Комплименты.
Зрительный контакт.
Прикосновения.
Мы шли прямо по списку. Я был её наставником во время этого, хотя у меня не было абсолютно никакого опыта в общении с противоположным полом.
Хорошо, что она не знала, иначе бы мы не провели столько времени наедине друг с другом.
Эбигейл наклонила голову, напоминая мне о своём существовании, будто даже когда я уходил в себя, она не была причиной этого.
– Мне необязательно прикасаться к ним?
– Желательно им не прикасаться к тебе, – угрожающе прошептал я, отворачиваясь к двери.
Шум за ней заставил меня сделать это. Цоканье каблуков, которое я слышал изо дня в день на протяжении последних шести лет, невозможно было спутать ни с чем.
Точнее – ни с кем.
Я мог распознать её настроение по шагам. Сейчас она явно была чем-то недовольна. Её привычный темп в ходьбе.
– Планы изменились, – объявила ворвавшаяся в комнату Арабелла.
Подол её черного пиджака разошелся в стороны от силы, с которой она присоединилась к нам. Пуговица на воротнике рубашки чуть ли не отлетела мне прямо в лицо из-за пульсации вен на шее.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я.
– Они перенесли дату приёма. Первая встреча пройдёт уже в эти выходные. Она готова?
Мои глаза метнулись к Эбигейл, сидящей за другим концом небольшого квадратного стола. Свет за окном позади падал на неё, из-за чего она походила на настоящего ангела с нимбом над головой.
Она была хороша. Даже очень. Мне не пришлось учить её чему-то особенному. Жизнь сделала это за меня. И, скорее всего, из нас двоих это я был тем, кто не готов. Но на то имелась веская причина.
– Нет, – отрезал я. – Она не пойдёт.
Ей ещё не исполнилось восемнадцать. Я лично обещал, что она приступит к работе только после совершеннолетия. Не иначе.
– Почему это?
– Ты знаешь.
Арабелла быстро приблизилась ко мне, прижала ладони к подлокотникам и наклонилась, чтобы прошептать:
– Несколько дней ничего не решают.
Несколько дней… Я не знал точной даты рождения Эбигейл. Хотел спросить, но забыл. Потерялся во времени, проводя его с ней.
– Сколько?
Девушка забегала глазами по пространству вокруг меня, вспоминая.
– Девять, – объявила она.
Немного. Особенно по сравнению с количеством дней, уже проведённых мною без неё. И всё же…
Грудь сжалась от неприятного чувства, накатившего на меня.
– Ты знаешь, как много они значат для меня.
– Знаю, – подтвердила Арабелла. – Но она должна быть там. Ей даже необязательно говорить с кем-то. Главное, чтобы они заметили её и она понравилась хотя бы одному из них.
Хотя бы одному.
Как Эбигейл могла вообще не понравиться кому-то? У меня подкашивались колени при виде неё.
Единственная красивая девушка, которую я знал.
Будет хорошо, если она не придётся по вкусу никому из этих ублюдков, потому что тогда мне будет легче сдержать порыв убить их до того, как они попадут в тюрьму. Однако это также будет и плохо, потому что тогда нам придётся найти кого-то другого.