Прорвемся, опера! Книга 4 (СИ)

Что ещё? Чёрная куртка, лыжная маска и очки, так его описывала и рыжая девушка Юля, которая едва выжила, и та проститутка Лимонова, на которую он напал, но отпустил.
Юле повезло, но это подсуетилась пресловутая бабочка, которая не дала девушке умереть раньше положенного срока. Хоть какая-то польза от этой летающей крылатой гадины.
Но вот вторую жертву маньяк не тронул. Две версии, как такое вышло, я давно крутил в голове. Возможно, он просто следил за Тимофеевой, зеленоглазой проституткой, а когда понял, что это не она — отпустил Лимонову, а уж потом напал на нужный след.
  
Но всё равно, все известные мне маньяки щепетильностью не отличаются, чтобы так рисковать. И если уж встали на путь убийств — убивали без сомнений, при первой возможности, даже когда не было особой нужды. Почти на автомате, так сказать.
Тут, скорее, вторая версия — проститутка не вписывалась в возможные жертвы, не подходила под его выбор, и когда он понял это — убивать её не стал. Надо спросить у профессора, возможно ли вообще такое.
Но мотив очищения общества от маргиналов и раньше прослеживался слабо, а теперь я в него вообще не верю. Не все из жертв были преступниками, проститутками или падшими. И почему тогда явную проститутку отпустил, а на приличную девушку напал…
Что может быть ещё? Физическое здоровье и привлекательность? Ну, это явно не про медсестру, та следы своей красоты и молодости растеряла давно, да и по первой жизни я помню, что не все учтённые нами жертвы выделялись этим, были и здоровые, и больные, красивые и не очень. И опять-таки, тот парень, Миша Зиновьев, в этой цепочке выглядит лишним, если маньяк, конечно, не по этой теме.
И главное — почему же тогда прекратились убийства? Я подозревал Кобылкина, потому что он потом уедет, а Кащеева — потому что именно после его ареста и смерти всё тогда прекратилось. Самостоятельно маньяк остановиться не сможет. На какое-то время он может сделать перерыв, но рано или поздно его снова потянет на старое.
Возможно, были и другие причины. почему в той жизни убийства прекратились: маньяк мог попасть за решётку по какому-нибудь другому делу, или кто-то его вычислил раньше нас и грохнул. В общем, когда появится подозреваемый, можно будет сопоставить и по этому принципу, я же помню, кто может умереть в ближайшие годы.
Правда, мысли из-за этого пошли совсем нехорошие, и никак они не хотели уходить из головы. Я посмотрел на дядю Гришу, вспоминая, что с ним будет потом, вспомнил, что он повредил спину во время аварии и потом не мог ходить, и его отправили на пенсию по инвалидности. Так, заметочку на этот счёт оставим.
Пиликнул пейджер. Сафин прислал сообщение, чтобы я зашёл в кадры, и в голове некстати мелькнуло, что Руслана посадили как раз в 1997-м, вскоре после того, как мы крепанули Кащеева.
Потом я зашёл к Толику в больницу, и снова некстати подумалось, что он в первой жизни погиб в нулевых, всего через несколько лет… Нет, уже не погибнет, я присмотрю, да и с женщинами у него проблем нет, чтобы кидаться на них. Вернее, проблемы есть, но другого рода — он тот ещё бабник и постоянно с кем-то мутит, устраивая Санта-Барбару. По крайней мере — это проблемы не смертельные.
В больничной палате как раз сидела очередная его девушка, очень худая и такая высокая, что ростом почти что с самого Толика. Не знаю, где и когда он её нашёл, но отвлекать я их не стал, разве что расхвалил при ней парня, мол, какой он храбрый и крутой, гордость нашей милиции. Толян аж зарделся.
Пошёл я после этого в морг, продолжая размышлять. Ванька проработает судмедом в городе аж до моей собственной смерти, и через много лет станет таким же вредным, как Ручка, разве что не сопьётся, а вот сам Ручка — тот именно что сопьётся и хлебнёт метилового спирта по ошибке, но это уже где-то в 2003-м или 2005-м, на пенсии…
Короче, свихнёшься с такими подозрениями. Надо съездить к отцу, уточнить, что у него есть по Сафронову, озвучить свои наработки, но сначала — почти дежурная проверка, не было ли среди доставленных в морг тел пропущенной жертвы?
У крыльца стояла машина Кобылкина, снова он в морге. Опять криминальный труп? Но пронесло, свежих убийств не было, а следак сидел в кабинете у судмедов и пил себе чай с печеньками. Ванька тем временем что-то писал.
— Тебе, может, кушетку принести? — ехидно спросил судмед, поглядывая на гостя. — Или каталку из «трупешной» прикатить? А то ты здесь каждый день трёшься, вот и будет на чём спать. Одеялко только своё принеси, а то здесь прохладно бывает.
— Чем дольше ты здесь работаешь, Ванька, — проговорил Кобылкин, — тем более вредным ты становишься. Ещё немного, и станешь Ручкой.
— Как я с тобой ещё им не стал? — Ванька покачал головой. — Чудо, не иначе.
— А где, кстати, сам Ручка? — я поздоровался с ними по очереди.
— Не знаю, — судмед пожал плечами. — С утра психанул и ушёл с пузырём, причём не водки, а спирта. Переделывать за ним всё пришлось, зашил разрез тяп-ляп, ещё и ножницы мои в желудке у жмура оставил. Какой-то он сегодня — совсем не в духе.
— А чего говорил? — поинтересовался следак, с намёком посмотрев на меня.
— Да всякую хрень нёс, — Ванька отмахнулся. — Учебником анатомии в меня тыкал, мол, не соображаю в тканях и органах, а сам сигмавидную кишку от слепой на вид не отличает, умник. Идёт он в жопу, короче, прямо вот в прямую кишку.
— А где он живёт? — вкрадчиво спросил Кобылкин и снова глянул на меня.
— Там посмотри, — судмед показал рукой на календарь. — Где-то на обороте записано.
— Понял, — следак быстро полистал, выдрал лист и ушёл быстрее, чем я успел его перехватить.
Ну, опять что-то мутит Гена Кобылкин. Нет, одного его туда не пущу, а то ещё подкинет чего-то из улик. Если уж смотреть, то чтобы все видели, что там происходит.
Свалил Конь больно быстро, а дядя Гриша уже уехал, я не просил его ждать меня у морга. Вот я на своих двоих и отправился в сторону милиции, и по пути прошёл мимо прокуратуры.
Там, правда, немного удивился. У крыльца только что припарковалась новенькая красная «Ауди», но тачка принадлежала не кому-то из братвы или коммерсантов. Из машины вышла Ирина, она собралась было идти внутрь, и заметила меня.
— Ты где это такую достала? — спросил я, подходя ближе. — Не взятки же берёшь?
— Столько не дают, — она засмеялась. — Это не моя, по доверенности езжу. Дедушка утром привёз, оставил пока, чтобы подумала, где работать буду…
Точняк, совсем вылетело из головы. У неё же дед работает в областной прокуратуре, и там он не бедствует, наоборот даже, живёт на широкую ногу. Всех родственников устраивает к себе, там целая династия уже.
А внучку дед пристроил к нам на первое время, чтобы опыта набралась перед серьёзными делами. И я вспомнил, что в той моей жизни в какой-то момент Ира перевелась в столицу области. Поэтому в первой жизни я её и плохо знал, пересекались мало, только по работе, а потом она уехала — вот так и вышло, чтотолком не познакомились.
И что, подошёл срок? Жаль, если честно, я к ней привязался, да и она ко мне тоже, это видно по глазам.
— Вот и говорит, подумай, — продолжала она. — Если на повышение в область уеду, то подарит насовсем, а пока вот — пробничек, как духи в журнале.
— Хочешь уехать?
— Может, уеду, — Ира повернулась ко мне и хитро улыбнулась. — А может, и нет.
А не хочет она уезжать, это точно. Вот и думает, что ей делать.
— Оставайся, — предложил я и улыбнулся. — Маньяка с тобой поймаем и братву всю городскую закроем. Скучать не придётся. Сан Саныч без тебя сам не свой будет.
  
— А ты? — она перестала улыбаться и отвернулась. — Если по правде, Паша, ты меня совсем не знаешь. Вот, встретились, познакомились, а теперь вот пора…
— Как это — не знаю? — притворно возмутился я. — Всё я о тебе знаю, гражданка Полежаева Ирина Константиновна. Рост средний, фигура стройная, лицо европейское, крайне привлекательное, — приобнял её за талию и заметил, как в окно на нас стали таращиться помощники прокурора. — Любишь читать Корецкого и Леонова, смотришь ужастики по видику и КВН по воскресеньям, умеешь водить автомобиль, но больше любишь мотоциклы…