Приди и виждь

— Хорошо спал, сынок? — первым нарушил затянувшееся молчание Марцелл.
— Да, — рассеянно кивнул Крисп и, припомнив что-то очень хорошее, с просветлевшим лицом добавил. — Всю ночь мама снилась!
— Я так и понял, — дрогнувшим голосом вымолвил отец. — Ты так хорошо улыбался во сне…
— А ты что — не спал до утра?!
— Да как бы тебе сказать…
Крисп замолчал, решив остановить самую больную для отца тему.
Но тот вдруг сам продолжил ее:
— Ты так долго шевелил губами… что — разговаривал с ней?
— Нет! — покачал головой Крисп, — я… молился.
— Молился? Кому?!
— Ты же сам знаешь, отец…
Марцелл поперхнулся и нехотя уточнил:
— И — о чем же?
— Как всегда: просил благословения у Бога на сегодняшний день, счастливого плаванья, здоровья: тебе, знакомым, императору…
— Не понимаю… — поджал губы отец. — Деций приказал казнить вас, мучить, пытать, жечь! И ты молишься за него?!
— Конечно, — как о само собой разумеющемся, подтвердил Крисп. — Император сам не ведает, что творит. И потом Христос подал нам пример, когда молился за своих обидчиков и тех, кто распинал его.
— Не понимаю я этого… — проворчал Марцелл. — Ну, да ладно! Вот тебе то, что просил! — протянул он исписанный крупными буквами лист папируса.
— Что это? — не понял Крисп.
— Как что? Вольная для твоих рабов!
— Отец!..
— Ладно, ладно, будет тебе!
Марцелл быстро допил вино и показал рукой на кувшин.
— Лекарь вчера сказал, что на корабле уже два человека больны животом. Неизвестно, сколько мы еще будем плыть на одних веслах. Так что поменяй эту воду на свежую! Ну, — поднялся он, — я пойду, пока твой Нектарий не продолжил свой вчерашний спор с нашим жрецом.
— Кстати, а как он? — встрепенулся Крисп, услышав родное имя.
— Если честно, держится молодцом. Но зря сопротивляется! Хотя, конечно, в его ответах есть кое-что, с чем трудно не согласиться, жрец сегодня наверняка одолеет его!
Марцелл с видом победителя покинул каюту, а Крисп сделал из папируса свиток и бережно спрятал за пазуху.
Ему хотелось сразу же броситься к рабам. Но, выполняя указание отца, он сначала набрал в кувшин воду из большого чана, заткнутого глиняной пробкой и только после этого направился к ним.
Проснувшиеся и тоже позавтракавшие, они, поспешно встав, поклонились ему, как своему господину.
Крисп смутился и велел рабам немедленно сесть.
Он уже потянул руку за свитком папируса, как вдруг похолодел от неожиданной мысли: если Злата станет свободной, она перейдет на корму, куда путь для него закрыт, и они уже не смогут быть рядом!
«Но не сразу же они уйдут туда! — принялся успокаивать он себя. — Я могу не говорить им об этом, а они сами могут не догадаться!»
Решив так, Крисп с торжественным лицом достал свиток и сказал, не узнавая собственного голоса:
— Вот, это — вам!
Сувор вопросительно посмотрел на него.
Млад протянул руку к свитку.
А Злата, хмыкнув, отвернулась и стала безучастно смотреть на море.
Крисп, минуя ждущие пальцы мальчика, протянул свиток Сувору и, обращаясь больше к дочери, чем к отцу, произнес:
— Вы — свободны!
— Что? — в один голос воскликнули Сувор и мгновенно обернувшаяся Злата.
— Свободны! — повторил Крисп. — Я попросил своего отца, и он согласился выдать вам эту вольную!
— И мы… больше не рабы? — веря и не веря ему, переспросила девушка.
— Не отработав? Не выкупив себя? Но — почему? — в полном недоумении воскликнул Сувор.
Крисп немного подумал и с улыбкой ответил:
— Мой Бог учит любить ближнего так же, как самого себя. А я не хотел бы быть рабом…
— Так значит, все это — благодаря Ему? — Сувор показал глазами на отца Нектария, затем на небо и жестом велел дочери бросить куклу-богиню за борт. — Отныне мы будем поклоняться только этому Богу! Слыхала?
Девушка отрицательно затрясла головой и прижала куклу к себе.
Мужчина строго сказал ей несколько слов на незнакомом языке и требовательно протянул руку, но Злата прижала куклу еще крепче, давая понять, что, скорее сама бросится в море, чем отдаст ее.
Крисп посмотрел на них и понял, что сам должен велеть им пойти на корму. Пусть это будет его последнее приказание своим бывшим рабам. Пусть он больше не сможет быть с ней. Главное — чтобы она спаслась.
 
«Все равно — скоро разлука, — с грустью подумал он. — И что же — она так и останется в своем язычестве, с этой куклой? Откуда ей в Дакии узнать про Христа? Нет, пусть уж лучше послушает отца Нектария!»
Крисп остановил Сувора и велел ему собирать вещи.
Узнав, что они уходят на корму, Млад заметался между отцом и сестрой, пытаясь узнать, что произошло. Сувор объяснил ему, в чем дело. Тот порывисто обнял Криспа, показал ему свою старую монету и стал смотреть на него, не сводя умоляющих глаз.
— Чего он хочет? — не понимая, обратился к девушке Крисп.
— Он спрашивает, когда ты освободишь и нашу маму… — опустив голову, тихо ответила та.
— Маму? — недоуменно переспросил Крисп.
— Ну, да! — Злата повернула к нему лицо и сказала то, от чего Крисп сразу понял причину ее враждебности к нему! — Когда торговец рабами привез нас в Афины, на маму сразу нашелся покупатель. Зря отец гневается на нашу богиню. Это был очень добрый и порядочный человек. Мы уговорили его не разлучать нас. Отец обещал работать за десятерых. Я тоже делать все, что он пожелает! И тогда он согласился купить нас всех. Но у него не хватило денег. Он пошел домой за недостающей суммой, и тут появился ты с отцом…
— И… разлучил вас?
— Да…
— О, Боже! Что я наделал!
6. «Плутий! — вдруг осенило его. — Вот кто сможет помочь мне!»
Первый порыв невесть откуда взявшегося ветра, оказался, как нельзя кстати. Он охладил вспыхнувшее лицо Криспа.
— Брат не хотел расставаться с мамой, — тем временем продолжала свой грустный рассказ девушка, — и так вцепился в ее монисто, что оторвал монету. Он успокоился только после того, как мы сказали, что она спасет нашу маму. Да и когда твой отец приказал вести нас на корабль, он согласился идти лишь после того, как мы солгали, что ты выкупишь и её!
— Так вот почему он так хорошо относился ко мне!..
Крисп посмотрел на Злату, справедливо ожидая увидеть ее гневный взгляд, но на этот раз она смотрела на него совсем по-другому.
И странное дело — море начало темнеть, а ее глаза наоборот просветлели.
— Прости, поначалу я просто возненавидела тебя! Но теперь вижу, что ты не такой! И знаю, что делать! Мы вернемся в Афины, там я отдам себя тому доброму господину взамен мамы, а потом отец выкупит и меня!
— Нет! Не надо! — испуганно остановил ее Крисп. — Только не это! Я сам… что-нибудь придумаю…
Он вскочил с лавки, прошелся по палубе вперед-назад, и остановился, не зная, куда идти дальше.
«Придумаю! Но — что?»
Задача была проста: нужно только достать денег, чтобы выкупить мать Златы. Но где взять их здесь — на корабле? Он даже не знал, сколько стоит рабыня!.. К отцу после того, что он сказал о всех рабах Дакии, не подойти… К купцу — тоже, он сразу начнет просить продать их…
«Плутий! — неожиданно осенило его. — Вот, кто сможет помочь мне!»
Крисп бросился на поиски Плутия Аквилия. Тот стоял у чана с водой и что-то там делал. Увидев Криспа, он почему-то испугался и торопливо спрятал свой волшебный платок.
— Плутий! — не обращая на это внимания, умоляюще обратился к нему Крисп. — Скажи, сколько стоит рабыня?
— Смотря какая!
— Красивая, умная, работящая… — подумав о девушке, стал перечислять Крисп.
— Ну, такая рабыня стоит немалых денег! Я полагаю — два, а то и три золотых!
— Три золотых?!
Крисп был ошеломлен такой большой суммой.
— Где же мне взять столько? — невольно вырвалось у него.
Плутий Аквилий с любопытством посмотрел на него и усмехнулся:
— Можно, конечно, сделать из нашего легкого и быстрого корабля пиратский и захватить торговое судно! Но ведь ты же на это не согласишься?