Троюродный дядя (СИ)
– Старших надо слушаться, Лера!
И мне стало так смешно, я просто захохотала, она тоже посмотрела на свой кулачок и засмеялась. Мы сидели, смеялись, и мне было очень хорошо, светло. Она вышла.
Я развернула сверток: футболка, джинсы, мягкие джазовки, в них вложена пара носков, легкая курточка. Все дорогое, новенькое, яркое, этикетки срезаны. Эх! Оделась и вышла, что уж теперь, разберемся.
Со всеми попрощалась, Ирина Павловна что-то почувствовала, молчала, грустно на меня смотрела.
Ксения водит свою машину легко и аккуратно.
Накрапывал мелкий дождик, вывески отражались в лужицах и проносились мимо, я внутренне прощалась с Питером. Не успела его полюбить, и не успею. Жалко, что не увижу больше сэнсэя, Ирину Павловну, не узнаю, что еще придумает Никита, какую музыку напишет.
Хотя, может, ребят как раз и увижу. Года через три-четыре. В Академии.
А доктора Максима Евгеньевича увижу завтра, и сэнсэя завтра.
И еще неделю буду здороваться с Ириной Павловной!
– Ирина Павловна, а можно, я завтра школу еще пропущу? Мне надо за выпиской, в больницу, к двенадцати.
– Сама доедешь?
– Конечно, я все запомнила, где, куда. Пораньше выйду.
– Хорошо, прощайтесь, я вахту предупрежу, что ты будешь через несколько минут. До встречи, Ксения,
– Всего доброго, Ирина. До встречи.
Мы смотрели, как идет к детскому дому Ирина Павловна, а зашла уже директор. Даже со спины было заметно, как развернулись плечи, тверже застучали каблучки.
– Лер, тяжело тут?
– Хамства много, разные мы все. И у всех беда была так или иначе. Некоторые просто звереныши, особенно маленькие мальчишки. Взрослым с нами очень тяжело. Не хотела бы здесь работать.
– А где бы хотела?
– Не знаю еще. Я мало знаю и мало что видела. Но так много хорошего народу болеет. Скорее всего, на целителя пойду. А вы не можете помочь мне с наставником? По айкидо? Сэнсэй очень хороший человек. А сам больной, много переломов не долеченных, даже я вижу. А знаний серьезных у меня нет. Что-то могу, но мне еще и неудобно. Как ему сказать? И как потом объяснить, что сделала.
– Держи визитку, пусть позвонит сначала и придет, лучше в воскресенье, магистр Андрис сам посмотрит. Только скажет пусть, что его пригласили. Я передам в регистратуру. Как его звать?
– Иван. Я отчества не знаю, он так представился. Я и у вас отчества не знаю.
– Александровна.
– Спасибо, Ксения Александровна, вам за все, спасибо, до свидания.
– Пока, Лер, до встречи.
Она мягко улыбнулась, дверка машины тихо хлопнула. Дождик моросил, я быстро пробежала под навес, оглянулась, машина блеснула фарами уже за поворотом.
11
В двенадцать зашла в больницу. Максим Евгеньевич передал выписку, посмотрел мои пальчики, покачал головой:
– Да, чудеса! Интересные у вас методики. И мне помог. Лера, а вы вообще другие какие-то.
Я засмеялась.
– Инопланетяне?
– Может быть, – он пристально на меня посмотрел, – мы так мало знаем, а все так интересно. Мир огромный. Говорит – Таиланд, Китай. Другие возможности, другая культура. Действительно, как с другой планеты. Не пропадай, не исчезай, Лера.
Вздрогнула даже.
– Выучусь и приеду, – тихо сказала я.
Он помолчал.
– Я понял. Удачи тебе.
– Спасибо, Максим Евгеньевич. Удачи вам, вашей семье.
Пошла к дверям, оглянулась. Доктор сидел за столом, заваленным карточками, журналами, выписками. Он сам инопланетянин. Поливает свою розу и чистит вулканы.
– Максим Евгеньевич, все будет хорошо!
Он вяло кивнул.
Я вернулась, сняла с себя артефакт с янтарем на защиту и поддержку здоровья. Сама делала, отец только проверял. Найду янтарь, сделаю себе еще. Только делать надо в магическом мире. Или в магзале. Добавила маячок и протянула доктору.
– Это вам. Носите, не снимайте.
– Спасибо, Лера. А что это?
- Здоровья чуток, защита, маячок, – честно сказала я, – выучусь на целителя, увидимся.
– На целителя? И доктор Андрей целитель?
– Магистр Андрис целитель очень высокого уровня. Очень. Нам с вами просто повезло.
Он кивнул, глаза блестели. Ну вот, совсем другое дело. Я вышла, больше не оглядываясь.
В детдом успела на обед, отнесла выписку, взяла кимоно и визитку «Парацельса», пошла в спортзал. Не знаю, как ему сказать. До пяти надо придумать.
По залу бегали дети лет десяти. Сэнсэй сидел у себя в комнатке.
– Лера?!
– Добрый день, можно?
– Нужно! Что случилось?
– Да все в порядке, выписали.
– Не так страшен черт, как его малюют? – он засмеялся облегченно. – Ты пораньше пришла?
– Пораньше. Так получилось. Все равно сегодня школы нет, за выпиской ездила. А лечили меня в центре нетрадиционной медицины, «Парацельс» называется. По воскресеньям у них ведет прием доктор из Таиланда. Он лечит запущенные переломы, сильно интересуется. Можете сходить, себя показать? Вас приглашают бесплатно. Найдете время? Надо позвонить туда, договориться, когда вам удобнее.
– Лера, а откуда он меня знает?
– Он зарубежный, не знает, просто зашел разговор, где бы найти человека со старыми переломами, одного, полечить. Я сказала, что поговорю с вами, можем вместе подойти. Мне надо вещи принести, вы не поможете?
– Лера, а еще раз расскажи, я не все понял.
Конечно, ничего не понял, я на ходу обе причины придумала. А врать не умею!
– Сэнсэй, я, скорее всего, уеду. У меня нашелся родственник. Хочет меня забрать. А его друг – доктор, который меня лечил.
– Не пойду, зря ты за меня просила, я понял.
– Не так вы поняли. Во-первых, мне надо вещи унести, сама не смогу, а детдомовских не хочу просить. Во-вторых, доктор просил пригласить кого-то с запущенными переломами. Вам что, жалко ему помочь?
– А свежий ему перелом не надо? Тоже могу помочь.
– А вот вопрос, кто кому тут поможет.
– Да-а? Вот с этого и начала бы! Номер телефона!
Я протянула визитку.
Он начал говорить, одна бровь удивленно взметнулась вверх, прикрыл трубку. – Имя мое спрашивают!
– Забыли? Подсказать?
Он закончил разговор фразой: в пятнадцать ноль-ноль буду. Убрал трубку, прищурившись, посмотрел на меня:
– Ну, ты и наглая, оказывается. Ну, наглая какая …Быстро переоделась, иди с мелкими проводи разминку! Стоишь тут, наглая совершенно!
Я фыркнула и пошла переодеваться. Конечно, нехорошо закрывать свои долги чужими руками, а если свои руки еще неумелые? И если магистру Андрису еще и прилетит, по-дружески, то это же на пользу? Немного?
На нашей тренировке сэнсэй занимался только мной. Даже неудобно. Все, что учили, собрал и опять разложил, где неточно делаю. Еле дошла до комнаты, столько дней пропустила, тело чувствует. Совсем поздно кто-то ломился в дверь, я уже спала и не открыла.
Во вторник честно пошла в школу. И первой, кого увидела, была Наташа.
– Подруга моя пришла – заорала она на весь класс. – Я так тебя жду! Я с тобой щас сяду, не боись, мы всех заломаем!
– Наташа, урок начался, если хочешь, после всех уроков поговорим – сказала ей вежливо.
Она застыла. Что там себе придумала про меня? Такое обиженное лицо?
На мой счастье, зашла учитель. Первым уроком по расписанию – химия. И сразу меня подозвала, предложила принять участие в школьной олимпиаде. Через месяц. Ну, что тут скажешь? Попросила разрешения ответить через неделю. Она удивилась.
На литературе меня, с предвкушением таким, спросили о Гамлете, краткое содержание и что именно произвело самое сильное впечатление. Поставила пятерку тетенька, покачала головой.
На алгебре писали контрольную. Опять мою тетрадь вытащила учитель, просмотрела, поставила «отлично» с удовольствием, тетрадь вернула.
На физкультуре учитель попросил показать основные стойки айкидо. Даже включил музыку на своем телефоне. Спросил, в чем различие восточных единоборств. Как могла, показала. Как сама понимаю. Вернулась опять к айкидо, подчеркнула, что основная функция – защитная. Смотрели все, затаив дыхание. Особенно внимательно – девочки, как ни странно.