Троюродный дядя (СИ)
Стихи я запоминаю сразу после прочтения. Первую главу Онегина прочла пару раз и поняла, что выучила. Утром повторила и все. Запоминаю стихи, которые мне нравятся, быстро. А остальные – не запоминаю вообще. Я даже решила, что у меня есть какой-то барьер внутренний. Читаю и сразу понимаю, стоит читать или не мое. Может, я не готова к другим стихам. Интересно, почему классика мне нравится? Это общее попадание, мое или не мое, поэтому и классика, или довлеет список учебной программы? На подсознательном уровне?
С прозой все сложнее. Как-то читала известную повесть, началось с того, что рыцарь скачет навстречу приключениям. Он скакал 17 страниц, на 18-й я книгу закрыла. Написана книга триста лет назад. Это что, мы так привыкли к быстрой смене событий?
А сочинения я вообще писать не умею. Содержание пересказывать неловко, анализировать мировую классику? Сколько диссертаций написано. Теми, кому отозвались эти произведения.
В результате выбрала свободную тему «Любимые строки». И написала о грустных, хоть и шуточных, стихах для детей Осипа Мандельштама. «Чистильщик», «Калоша». Еще несколько из «Примуса».
Учительница выбрала две работы, одну из них мою, как новенькой, посмотрела и поставила двойку. За содержание. Как я могу сравнивать рекомендованные строки о природе лучших поэтов России с малоизвестными стихами Мандельштама, по сути, поэта-песенника?
Как отец учил, держать лицо и улыбаться? Улыбаюсь:
– Простите, Анна Николаевна. Я недавно в Санкт-Петербурге, городе высокой культуры. Конечно, я очень мало знаю. Написала о том, кто мне нравится. Не знала, что вы считаете Мандельштама поэтом-песенником. Больше писать вам о нем не буду. Скажите пожалуйста, надо писать по учебной программе? Но там есть Мандельштам.
– Да, есть. Но есть и другие поэты. Неоходимо писать о золотом детстве, о ваших лучших впечатлениях. Вам государство предоставило возможность жить и учиться! Так соответствуйте. Во всем!
– Хорошо, Анна Николаевна, как скажете.
– Четыре тебе за грамотность, две стилистические ошибки, а за минорное содержание – два. Поняла?
– Поняла. Большое спасибо.
– Что, и спорить не будешь?
– Конечно, не буду. Зачем? Не в каждом споре рождается истина. Я же пришла учиться.
– Ну-ну. Садись на место.
Вообще у меня всего два любимых предмета. Химия вне конкуренции. Это как стихи. И еще я люблю геометрию. Главное, там нет места вкусовым пристрастиям.
Как у Гоголя? Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича. Если бы к химии и геометрии добавить магию, спорт и танцы – я была бы почти счастлива.
Вечером легла и гоняла себя по магии. Мысленно. Очень боюсь все запустить. Завтра среда, осталось четыре дня.
8
К сожалению, встретиться с Наташей мне не удалось. На последней, уже пятой встрече, я получила травму. Виновата сама. Мне казалась, я осторожна и помню, что не совсем человек. Болевой порог у меня другой. Женщина, мой противник, мастер спорта, сильная, хищная, жесткая. Мне бы похлопать по ковру, что сдаюсь, а я проводила свой прием и была уверена, что успеваю. Или это эйфория от предыдущих побед? Врезультате получила урок и сломанные пальцы ноги. Одно хорошо в этой плохой истории – не могу идти в воскресенье в «Парацельс».
Утащили меня на мягких носилках, в полной тишине всего зала. Рядом с носилками шел Иван, мой тренер. Сильно злой.
Я подняла глаза:
– Иван, простите. Я вас подвела?
– Нет, девочка, что ты, лечись спокойно, ты успела показаться. Не хотел я именно этой встречи, как чувствовал. Утром приду в больницу, расскажу все новости. С тобой сейчас уехать не могу, еще трое тут наших, сама понимаешь.
– Конечно, понимаю, простите меня.
– Перестань. Это спорт, все может быть. У меня вот менисков практически нет, со связками проблемы. Когда рукопашным занимался, порвал, видишь, пальцы какие? Конечно, ничего хорошего в этом нет, но не смертельно. У тебя мелочи, тренироваться сможешь. Держись!
– Спасибо, сэнсэй.
Увезли меня в городскую больницу. Поместили в общую палату, наложили гипс. Ничего страшного, боль приглушила, завтра потихоньку полечусь. Я и так быстрее восстановлюсь, тут сразу мне нельзя полечиться. Чуть ускорюсь и хватит, задержусь до понедельника. Выпишут, похожу с гипсом. На здоровых уже пальчиках. Смотрела магическим зрением, гипс наложили правильно, аккуратно. Разбор полетов Иван мне устроит завтра, наверное. Вот получу!
Иван приехал в 9.30, сразу после завтрака. Уже улыбается.
– Рассказывайте!
– Ты поняла, что произошло?
– Поняла, что приема этого не знаю.
– Это уже не айкидо, это полноценное самбо, болевой прием. Мы часто приглашаем из других секций. И ты явно встретишься еще не раз со своей тезкой. Она тоже Валерия, только зовет себя полным именем, ты ей очень понравилась. Валерия занималась самбо, потом перешла в айкидо. Элементы проскакивают. Она умница, конечно, и сама уже тренирует, но жесткая девушка. Я не помню, чтобы у нее противницы уходили без травм. Хоть одна схватка, но обязательно травма будет. Поэтому надо готовиться к встрече с ней. Я поговорил с твоим лечащим врачом, ты здесь ровно на неделю. В среду выпишут.
– Осс, сэнсэй!
Иван хмыкнул, щелкнул меня по носу:
– Пока!
В четыре подошли Ирина Павловна и Татьяна, директор и воспитатель. С яблоками и соком. И принесли две газеты. В обеих – фото нашей схватки с этой Валерией. Называются статьи «Схватка характеров», и «Тезки на татами». Ирина Павловна смеется:
– Мне уже обзвонились корреспонденты. Жаль, что сама не была на вашей «теплой дружеской» встрече. Столько шума! Звонков! От гневных – как могли деток детдомовских пускать на ковер по боевым искусствам! До самых хвалебных, причем от совета опекунства, мы молодцы, что дети заняты спортом. Завтра иду в образование, не знаю, ругать будут или как?
– Лера! – хитро сказала Татьяна, – ты знаешь, что в детдоме творится? Ты народная героиня! Все атакуют спортзал, Иван твой прячется. А знаешь, кто самый активный?
– Наташа?
– Ну вот, зачем ты догадалась? Я надеялась тебя удивить. Слушай, а красиво у вас, такой зрелищный спорт. Как-то я и внимания раньше не обращала, занимаюсь своим фитнесом и все.
– Наташе полезно будет. Всю дурь на ковре оставит, или на татами, что она выберет, – подумав, сказала я. – В ней агрессии много, пусть выплескивает на ковер. Он как раз непромокаемый.
– Лер, ты не расстраивайся, что в «Парацельс» не попадешь, не расстраивайся. Я предупрежу, чтобы Андрей рано не приезжал, раз такое дело.
– Хорошо, Ирина Павловна, спасибо вам. Татьяна, а вы не могли бы помочь?
– Конечно, говори.
– Да я по урокам, не хочется отстать, хотя бы по литературе, остальные предметы я сразу нагоню, а вот по литературе…там учительница такая… затейница. Что-нибудь да придумает.
– На нее жалуются наши. Да.
– Нет, я не жалуюсь как раз. Но подвести вас не хочется, обещала прилично учиться. Прочла бы что, раз все равно валяюсь.
– А, поняла, занесу пару книжек, уточню в школе.
– Да, спасибо, я тут долго не буду, травма не очень большая, на мне быстро заживет.
Татьяна принесла Шекспира, сразу на следующий день. Я читала, тихонько лечила сама косточки, и думала, что делать.
Допустим, я с ними встречусь. Ничего не знаю, какая такая магия? Вы фантазийных фильмов насмотрелись? Средний маг браслет не увидит, только маг первых степеней. Маловероятно, что сидит тут такой маг. А если все же наживка сработала? Пришлют сильного мага. Допустим. Меня выкрадут, или тут допрос устроят. А свой «Парацельс» свернут. Надо бы посмотреть на эту поликлинику. Если там на скорую руку все – я пойму. Но не три же года ждать, как партизаны в засаде?
И кто эти люди, что у них поступили учиться. Спрашивается, зачем им это надо. На танцы поступить, смешно же. Было бы военное дело какое-нибудь, можно понять. Получается, просто поддержали сироток? С чего бы?