"Фантастика 2023-180". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Стой, кретин! Ты еще куда! — взвизгнула эльфа тоненько. — Тебя оно вовсе по стенке! Дай я, у меня ж посох!..
Бросилась следом, чуть не споткнувшись о Вово, а сзади протолкнулся, отпихнув Панка, друид, уронил меч в траву и мягко опустился на колени над гобольдом. Одну ладонь сразу запустил под пончо, туда где сердце, вторую опустил на разбитую голову, и Вово замычал, задергал ногами, сдавил пальцы в чудовищные кулаки:
— Паааанк… Фанту…
— Вот же сволочь, — пробормотал Зембус с крайним изумлением.
— Кто?.. — выдохнул генерал, чувствуя, как начинает безудержно дергаться левый глаз, шея вздувается стволом того самого ясеня, который только Вово и выдерет, а где-то в груди начинает извергаться вулкан ослепляюще ледяной ярости, и мир становится тесен на плечах, как чужая кольчуга-маломерок.
— Да вот он же, — друид кивком обозначил пациента. — Это мне и представить страшно, как лупанули… Твоя бы башка, будь хоть прямое наследие Гого, вдрызг бы! А этот — ну как есть адамантиновый.
— Кто его, спрашиваю?!
Друид метнул короткий косой взгляд.
— Остынь, генерал! Кто его, тот и тебя рядом положит.
— Посмотрим, — прошипел генерал и метнулся к башенке.
Врага он увидел сразу — тот раскачивал башню, совсем хлипенькую постройку, упираясь в нее спиной и с силой отталкивая землю ногами. В иной ситуации сразу поразило бы — откуда посреди леса взялся полноценный латник? Да еще в латах, выкрашенных в идеально черный цвет, таких идиотов и в Большом-то Мире не вдруг повстречаешь, с черного одни птичьи подарки вытирать заморочишься! Но сейчас оказалось не до удивлений. На верхней площадке башенки, вцепившись в опору, тряслась красноголовая спрайта, почему не улетала — бог весть. Далеко впереди на рыцаря надвигался Хастред, сгорбившись и держа топор наотлет, издали заметно — сейчас полцарства бы отдал не торгуясь за коальдову секиру или хотя бы за оставшийся дома тяжкий двуручный порвенирский бердыш. А прямо перед деревьями очень прямо и ровно стояла, вытянув перед собой руки и образуя из пальцев рамочку, побледневшая почти до родной гоблинской прозелени эльфийка.
— Скажите, зараза какая, — бормотала она в сторону. — Чего ж ты не берешься?.. Ах ты гад, ну ладно, ну я сейчас…
Генерал недолго думая миновал ее. Ненужные больше ножны отлетели на край полянки, руки сомкнулись на длинной рукояти меча. Затвердевшие мышцы продернуло долгожданным предвкушением боя — серьезного, смертного боя, в котором ты не имеешь права проиграть, и даже погибнуть не можешь, пока не раскроишь ненавистную башку… Мелькнула совсем некстати мыслишка, что все, кто с таким настроем ходит на врага, обыкновенно совершали невозможное — то бишь, как раз именно погибали. Мелькнула, но ничуть не охладила злой мощи, что кипела уже во всем теле, а на клинке так даже искрилась одному ему виденными блестками.
— Назад, уроды! Flame Strike!
С небес ударил столб огня, накрыл рыцаря — Хастред, подошедший слишком близко, отпрыгнул и заслонил глаза рукой — и иссяк, словно впитавшись в землю. Рыцарь качнул еще разок башню, потом отклеился от нее и, непостижимо легко пригнувшись, выпрямился вновь. В правой его руке оказался массивный топор на прямом древке, с выгнутым в полумесяц лезвием, в левой — весьма увесистая булава. И то и другое, опять же, черное.
Понтуется, понял генерал. Ну что ж, поймем и уважим. Его, генерала, меч тоже черный — гармонии не нарушит, торча из этой конструкции.
— Ах ты гадина! — растерянно донеслось от эльфийки. — Совсем, что ли, не берет?!
— Оставьте, прохожие, ибо не вашего ума дело! — пророкотал рыцарь, указывая топором на генерала, а булавой — на двинувшегося вокруг него книжника. — Я исполняю великое назначение, и всяк, кто встанет на пути…
Что-то такое было в его словах… убедительное. Еще более убедительно он двигался — так, словно не носил на плечах панцирь почище кижингиного, да еще вдобавок не один пуд остального доспешного железа. А уж ростом, на голову выше Панка, и завидными статями он без труда убедил бы и целый взвод драбантов. Вот только лежал среди деревьев бестолковый герой с разбитой башкой, и скреб землю, и, знал генерал не глядя, пытался встать, а встать не сумев — поползет спасать это летучее недоразумение. Потому что для него — она такая же своя, как для него, генерала — сам Вово. А бросать своих — это пускай… Но и на эльфов, как легко получалось раньше, перевести стрелки не получилось. Вон ведь она, со всех ног бежит по краешку полянки, выискивая место, откуда еще выпалить. Есть и у эльфов разумение. Так что — своих пускай гномы бросают.
 
И длинный клинок, вспоров воздух, вгрызся в подставленное металлическое топорище.
Генеральский меч черный латник без видимого труда отклонил верхним рогом лезвия топора. Хастред метнулся сбоку, ловко поднырнул под свистнувшую в воздухе булаву, лихо выпрямился и шарахнул топором по гладкому шлему. Быстр оказался черный латник, успел сделать единственное, что спасало — шарахнулся назад. Скорости самую малость не хватило — край лезвия с маху скользнул по забралу… зато с избытком хватило прочности. Хастред тут же отпрыгнул назад, избегая вражеского топора, устремившегося по его душу.
— Здоров, зараза! — бросил он генералу. — И не качнулся!
— Силы мне подвластны немалые, — согласился рыцарь, а генерал хотел было объяснить, на каких мебелях и в какой обуви он видал таких вот здоровых, но слова не складывались, словно все резервы организма ушли в бурлящие яростью мышцы. Меч со свистом рухнул на топорище, вышибая его из рук черного, а Панк, нутром опытного бойца почуяв, что не вскрыть черной чешуи мечом, пусть даже и тяжелым драконарским, тоже выпустил рукоять меча, сшибся с рыцарем грудь в грудь и, перехватив правой рукой его левую, с булавой, пальцы своей левой сомкнул на его горле. Под ладонью смертным холодом полыхнул стальной ворот доспеха, длинные гоблинские пальцы и половину его не охватили, рассудок услужливо порадовал, что либо сталь в палец толщиной, либо сама шея с Панкову ногу, ни того, ни иного не передавить вот так запросто. Но терять было нечего, и надавил он что было силы, а силы было немало — и железо заскрипело под пальцами, прогибаясь внутрь разогретым сургучом. Рыцарь рванулся — и генерал вдруг холодно понял, что не сумеет, не справится, тот и впрямь сильнее, не иначе как тролль, только что ростом мелковат. Он еще удерживал под треск сдающих мышц руку с булавой, когда обезоруженная правая рыцаря въехала ему под ребра закованным в сталь тараном. Дробящая боль взорвала внутренности, судорога пошла по мускулам, но все было уже неважно, кроме гнущейся стали под ладонью, ведь достаточно передавить так, чтобы дышать не мог, а там ребята добьют, а там трава не расти! Второй удар в то же место заставил разжать пальцы — но только правой, той, что отжимала булаву, а левую не разжал бы и батальон Чумпов со своими фомками. В глазах потемнело, и генерал уже на слух понял, что сейчас булава шарахнет по голове, и амба, он не Вово, башкой хоть гвозди забивай, но под этой булавой и камень в песок расползется…
Хастред снова качнулся в первую линию и, закружившись, зацепил булаву загибом лезвия топора. Своим махом рыцарь выдрал из его вспотевших ладоней топорище, оружие улетело куда-то к деревьям, но и булава по генеральской голове не попала. Черный спешно ее перехватил, чувствуя как смыкается под пальцами обмякающего, но все еще цепкого гоблина стальная удавка на его горле, которую не вдруг и выправишь, занес вновь — но книжник уже проскользнул за его спину, повис на булаве всем телом и впридачу всадил сапогом в колено. Рыцарь дрогнул, но устоял.
— Да покарает вас Великий, ибо на пути стоите, коснея в упорном… — засипел он и тихо охнул, получив в бок сгусток пламени.
Впрочем, на доспехе образовалось лишь крошечное пятнышко окалины.
— Да что ж ты, в Коконе?! — истерически взвизгнула эльфийка, опуская руку, с которой только что сорвалась огненная стрела.
Тут-то Хастред, все это время гадавший, с кем их тут свела судьба, наконец сделал предположение… и оно ему решительно не понравилось.