Розмари (СИ)

— Обычно, Лола никого постороннего к себе не подпускает, а ты первая, на кого она не лает и не пытается укусить. Всё-таки животные чувствуют хороших людей, — он улыбнулся.
— Плохо, что между людьми такой фокус не работает.
  
4
 
Лола хвостиком увязалась за нами, пока Алестер показывал мне свой дом. Если честно, то мне было совсем не до экскурсий. Хотелось просто прилечь где-нибудь, хоть на полу и отдохнуть, чтобы никто не трогал, не мешал. Из-за слабости и вообще всей этой ситуации у меня не было сил строить из себя вежливую гостью, да и напрягать Коулмана лишний раз совсем не хотелось. Он и так сделал для меня слишком много хорошего.
— Думаю, здесь тебе обязательно понравится, — он открыл дверь и пропустил меня в небольшую спальню. Ничего необычного в ней не было: кровать, гардеробная, кресло, прикроватные тумбочки и торшер. Стены были выкрашены в нежно-зеленый цвет, который мне показался очень даже симпатичным.
— Да, неплохо, — я попыталась из последних сил выдавить из себя улыбку, но получилось как-то неважно.
— Иди сюда, — Алестер прошел вглубь комнаты и остановился у окна.
Я, ничего не говоря, подошла к нему и замерла на месте, когда увидела сквозь прозрачное стекло океан. Он был неспокойным, мутно-серым, но это никак не приуменьшало его силы, мощи и красоты. Значит, мне всё-таки не послышался шум прибоя. Что же, похоже, пока что рассудок решил не покидать приделы моего покорёженного сознания.
— Потрясающе, — тихо прошептала я, рассматривая воду так, будто впервые ее увидела.
— Я знал, что тебе понравится такой вид, — Алестер явно был горд собой. — Знаешь, я где-то читал, что вода успокаивает. Надеюсь, что океан тебе поможет в этом непростом деле.
— Спасибо, — я не знала, что еще следовало сказать. Слова никак не хотели выстраиваться в предложения. Все чувства и эмоции смешались между собой. Всё это трудно было описать привычным человеческим языком.
— Не за что. Я тогда оставлю тебя, понимаю, что тебе хочется побыть одной. Я если что буду работать в гостиной. Что-нибудь понадобится, зови, ладно?
— Да, конечно, — я по привычке прикусила нижнюю губу.
Алестер взял Лолу на руки и вышел из спальни, тихонько прикрыв за собой дверь. Я еще некоторое время постояла у окна, наслаждаясь видом. Водная гладь уходила далеко за горизонт и распространялась на многие километры. Другой мир, другая вселенная, где правили совершенно другие правила. Почему-то глядя на этот океан, я внезапно почувствовала себя маленьким существом, крошечной песчинкой, безликой составляющей обширного природного механизма, у которого был свой особый замысел. Это ощущение впечатлило меня и даже немного напугало.
В конце концов, я всё-таки отлипла от окна и легла на кровать прямо поверх одеяла. Пустота внутри меня постепенно начала заполняться болью и страхом. Никогда прежде, как именно в эту минуту, я не ощущала себя до такой степени уязвимой. Моя жизнь настолько резко изменила вектор своего движения, что меня всё еще немного потряхивало. Хотелось заблокировать все тревоги, все страхи, всю боль. У меня ведь это неплохо получалось, когда я находилась рядом с ним. Сейчас же мои нервы были обнажены, и мне их даже нечем прикрыть. Единственное на что хватало сил — не думать об утрате ребенка. Я ничего не знала о детях, материнстве, семье, но сердце всё равно ныло, будто бы от него нещадно оторвали кусок.
Я зажмурилась до серебристых точек. Всё пройдет, всё пройдет, всё всегда проходит. Я пыталась найти в сложившейся ситуации хоть что-то позитивное, и оно было, как бы странно не звучало. Бордель остался далеко позади и это уже само по себе являлось огромной удачей. Я не умерла, а это главное. Всё же как бы судьба меня не испытывала, а жизнь оставалась при мне. Слабо, но подобные доводы немного утешали.
Свернувшись калачиком, я крепко сжала в руке кулон и провалилась в тревожный сон, почти что кошмар. Мне снился океан, я сидела на песке и наблюдала за кораблем, который плыл по линии горизонта. Я кого-то ожидала, но, кажется, так и не дождалась. Оттряхнув свой сарафан, который был чем-то похож на те сарафаны, которые мне купил в свое время Калэб, я поднялась и направилась гулять вдоль пустынного берега. Я продолжала кого-то искать, но всё безуспешно. Горячий ветер трепал мои длинные волосы, а теплая океанская вода — омывать мне ноги. Где-то далеко-далеко раздался детский надрывный плач. Я была совершенно уверена, что плакала девочка. Без конца осматриваясь по сторонам, я усердно искала, испытывая невероятный страх за нее. Плач звенел прямо у меня в голове, но ребенка нигде не было видно. Прищурившись из-за яркого солнца, я снова посмотрела на корабль, который уплывал вдаль. Не знаю почему, но я твердо решила, что девочка находилась именно на том корабле. Я хотела броситься в воду, чтобы доплыть до судна, но внезапно проснулась.
 
Когда я осознала, что всё это был лишь сон, стало немного легче. За окном уже сгустились сумерки. Я чувствовала себя будто пьяной. Голова болела, но слабость уже отступила. Встав с кровати, я хорошенько размяла шею и вышла из комнаты. Хотелось курить, причем настолько сильно, что я готова была взвыть раненной волчицей.
На цыпочках я прошла в гостиную и увидела Алестера. Он в домашней одежде сидел на диване, и, кажется, пил пиво из жестяной банки. На журнальном столике стоял ноутбук, окруженный каким-то бумагами и ручками. Из освещения горели лишь пара торшеров. Я уже хотела выйти из тени, чтобы попросить у Алестера сигарету, отчетливо помня, что он тоже курит. Но в самый последний момент остановилась, когда услышала тихий разговор:
— Всё в порядке. Лерой, я умею держать дела под контролем.
Сердце пропустило удар, когда я поняла, с кем именно разговаривал Коулман.
Черт, даже сквозь расстояние я чувствовала его, будто он находился в шаге от меня. Я обратилась в слух, силясь услышать тот голос, который был способен как уничтожить, так и возродить мое полуразложившееся сердце. Но, к сожалению, я ничего не смогла расслышать, отчего ощущение нереальности ситуации лишь увеличилось. Внутри меня в агонии забился тот беспечный и безрассудный Мотылёк, которым я еще совсем недавно была. Он тянулся к Дьяволу, хотел пасть к его ногам, рассыпаться вокруг него той болезненной любовью, от которой я хотела всеми силами избавиться. Чистый мазохизм!
— Она в борделе, — снова донесся до меня голос Алестера. Надо же, он не солгал мне. — Да. Не знаю. Как я понял, этот Блэйк всё равно решил сделать по-своему. Угомонись. Ты залёг на дно, забыл что ли? Хорошо. Постараюсь быть на связи.
В гостиной повисла тишина и я поняла, что разговор закончился. Прикусив щеку, я усмирила нерадивого Мотылька и всё же вышла к Коулману. Он явно не ожидал меня увидеть.
— Привет. Как себя чувствуешь? — Алестер хлебнул пива.
— Полностью разбитой, — честно ответила я и села рядом.
— Говорил только что с Лероем.
— Я слышала, — по телу тут же прошлась неприятная дрожь.
— Он убежден, что ты вернулась в бордель. Так что на одну проблему стало меньше.
— А если он захочет проверить лично?
— Даже если и захочет, у него сейчас нет такой возможности. Честно, я всё равно не понимаю, почему он так упрямо стремится упечь тебя в это Богом забытое место? — Коулман покачал головой и сделал еще глоток пива.
— Сам же говорил, что его невозможно понять, — я невесело улыбнулась. — У тебя есть сигарета?
— Да, конечно, — Алестер полез в карман своих домашних брюк и достал пачку «Мальборо». — Подойдет?
— Вполне, а где здесь можно покурить?
— Кури здесь, хотя подожди минутку, — он встал и куда-то ушел. Через несколько секунд Коулман вернулся с пепельницей, еще двумя банками пива и нераспечатанной шоколадкой. — К сожалению, больше ничего в холодильнике нет, я только вернулся из длительной командировки.
— Шутишь? Это же и так уже целый пир!
Мы закурили, и некоторое время сидели молча. Я прислушивалась к своим ощущениям и ровным счетом ничего не испытывала. Меня будто лишили точки опоры, и я застыла в невесомости. Наверное, сейчас это лучшее, что могло со мной случиться. Проще не испытывать чувств, чем страдать от них. Затягиваясь очередной порцией никотина, я кайфовала оттого, как остро горький вкус сигареты отпечатывался у меня на языке. Запив его пивом, я откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.