Нефритовый трон

Генерал был еще довольно молод, длиннолиц и серьезен, с очень решительным ртом. Стоячий воротник мундира подпирал подбородок и придавал ему еще более чопорный вид. Новый британский губернатор пока не приехал, и Бэрд временно управлял вместо него Кейптаунским поселением. Резиденция его находилась в крепости посреди города, у подножья Столовой горы. На дворе, где жарко палило солнце, шли учения и сверкали штыки, а стены успешно заслоняли от бриза, облегчившего путешественникам дорогу из гавани.
– Не можем же мы сидеть в порту до июня месяца, – возразил генералу Хэммонд. – Лучше уж застрять в море, сделав честную попытку добраться до места, чем бездействовать на глазах у принца Юнсина. Он уже спрашивал меня, сколько времени займет оставшийся путь и в каких еще портах мы намерены останавливаться.
– Я, со своей стороны, готов отправиться, как только пополню запасы. – Райли сделал слуге знак налить ему еще чаю. – «Верность», конечно, не самый быстрый из кораблей, но я поставил бы на нее тысячу фунтов против любой непогоды.
– Мне, однако, совсем не хочется, чтобы она попала в тайфун, – сказал он Лоуренсу с некоторой тревогой, когда они шли обратно. – Я не имел в виду ничего такого – ну, разве что дождь пойдет.
К последнему переходу они подготовились на совесть. Помимо скота, закупили и солонины – флотских складов в порту еще не было, но торговцы не слишком возражали против мягкой оккупации и охотно продавали англичанам мясо во всех видах. Лоуренса заботило не столько предложение, сколько спрос: Отчаянный, с тех пор как захворал, ел очень мало, был разборчив и жаловался на однообразие рациона.
Драконьего запасника в Кейптауне не было, но Бэрд, предупрежденный Волли, отвел им зеленый луг около гавани. Отчаянный перелетел туда, и Кейнс как следует его осмотрел. Дракон положил голову наземь, широко раскрыл рот, а врач залез туда с фонарем и заглянул в горло.
Лоуренс, стоя рядом вместе с Грэнби, увидел, что узкий язык Отчаянного, обычно розовый, обложен и покрыт какими-то нехорошими красными пятнами.
– Вот почему он, должно быть, ни в чем не находит вкуса. Кроме языка, у него все в порядке. – Кейнс вылез наружу под бурные рукоплескания: детишки, туземные и колонистские, собрались за изгородью и смотрели во все глаза словно в цирке. – Язык у них и для обоняния служит, что еще более усложняет дело.
– Вы не находите, что это опасный симптом? – спросил Лоуренс, и Грэнби озабоченно подхватил:
– Никогда не видел, чтобы дракон из-за простуды потерял аппетит. Они еще больше лопают, если на то пошло.
– Он просто капризничает, – сказал Кейнс и добавил строго, обращаясь к Отчаянному: – Надо заставлять себя есть, пока совсем не поправишься. Вот свежая говядина – давай-ка посмотрим, как ты ее скушаешь.
– Я попробую, – прогнусавил Отчаянный. – Только очень уж это скучно – жуешь-жуешь, а никакого вкуса не чувствуешь. – Он послушно, хотя и без охоты, съел пару больших кусков, но остальные только поковырял и принялся сморкаться в яму, вырытую для этой цели. Нос он вытер об охапку широких пальмовых листьев.
Лоуренс, посмотрев на это, спустился по тропинке обратно в крепость, где китайским послам отвели гостевые покои. Там уже повесили для защиты от солнца легкие занавеси вместо бархатных штор. Двое слуг, стоя у распахнутых окон, вовсю работали бумажными опахалами, третий разливал послам чай. Лоуренс в этой прохладе почувствовал себя потным и неопрятным: воротничок у него промок, сапоги запылились и были забрызганы кровью после кормежки Отчаянного.
После вызова переводчика и обмена любезностями он изложил ситуацию и попросил со всей возможной учтивостью:
– Я буду очень благодарен, если ваши повара приготовят для Отчаянного какое-нибудь блюдо по вашим рецептам. Что-нибудь пикантное, не просто сырое мясо.
Не успел он договорить, как Юнсин уже отдал приказ, и повара поспешили на кухню.
– Посидите пока с нами, – неожиданно предложил принц, и Лоуренсу принесли стул, задрапированный шелком.
– Благодарю вас, но я весь в грязи… – Лоуренс смущенно воззрился на бледно-оранжевую с цветочным узором ткань. Однако принц настаивал, и он, притулившись на самом краю, взял предложенную чашку чая. Шун Кай кивнул ему с не совсем понятной симпатией и спросил через переводчика:
 
– Вы получили известия от родных, капитан? Надеюсь, у них все хорошо.
– Вы очень любезны, что спрашиваете об этом, сэр, однако писем я здесь не нашел. – Следующие четверть часа он поддерживал разговор о погоде и скором отплытии, втайне дивясь такой перемене.
Вскоре из кухни явилась пара барашков, уложенных на что-то вроде лепешек и политых густым красно-оранжевым соусом. Подхватив большие деревянные подносы, слуги доставили кушанье прямо на луг. Обилие приправ пробудило дремлющий аппетит, и Отчаянный поел с удовольствием.
– Оказывается, я все-таки проголодался. – Он облизнулся и наклонил голову, чтобы его умыли как следует. Лоуренс мог только надеяться, что своей выдумкой не причинил ему никакого вреда: остатки соуса обжигали кожу и оставляли на ней следы. Но Отчаянный был вполне доволен и даже пил не больше обычного. Главное, чтобы он ел, решил Кейнс.
Лоуренсу не пришлось даже просить, чтобы китайские повара и дальше для них готовили: Юнсин взялся лично следить за блюдами, а его врач советовал, какие травы добавить к мясу. Бедных слуг отрядили на рынок за самыми изысканными и дорогими ингредиентами, хотя объясняться с местными торговцами они могли лишь при помощи серебра.
Кейнс относился к этому скептически, но спокойно. Лоуренс сознавал, что должен быть благодарен китайцам, и тоже не вмешивался. Слуги между тем таскали с рынка все более странную пищу: пингвинов, которых фаршировали пингвиньими же яйцами, зерном и ягодами; копченую слонятину, добытую отважными охотниками в глубине материка; лохматых курдючных овец, покрытых не шерстью, а волосом; невиданные приправы и овощи. Китайцы особенно настаивали на последних, уверяя, что драконам они полезны, хотя в Англии драконья диета традиционно состояла из одного только мяса. Отчаянный, со своей стороны, поглощал и мясо, и гарниры без всяких дурных последствий, не считая отрыжки.
Местные ребятишки каждый день осаждали изгородь и совсем осмелели, видя, как лазят по Отчаянному Роланд и Дайер. Каждое новое блюдо они либо приветствовали, либо освистывали, находя уж очень противным. Негритята принадлежали к племенам, которые разводили скот и собирали в горах всевозможные дикие растения. Они тоже предлагали Отчаянному разные ботанические диковины, которые старшие объявляли негодными для человека.
Вершиной их триумфа стал громадный бесформенный гриб. Дети несли его впятером, отворачиваясь и хохоча, – такое он издавал зловоние. Он был увенчан не одной, а целыми тремя шляпками в бурую крапинку: они сидели одна над другой, и самая большая насчитывала два фута в поперечнике.
Китайские слуги с большим энтузиазмом утащили гриб на кухню, щедро расплатившись с детьми ленточками и ракушками. Вскоре на луг пришел с жалобой генерал Бэрд. Лоуренс последовал за ним в крепость, где очень быстро понял причину недовольства. В исходящем из кухни запахе смешивались ароматы вареной капусты и плесени наподобие той, что покрывает корабельные бимсы в сырую погоду. Бойкая торговая улица под стеной крепости опустела. Послов перевели в другое помещение, подальше от кухни: солдаты в расположенной рядом казарме отказывались от еды.
Повара, чей нюх, видимо, притупился за последнюю неделю, заявили через переводчика, что соус еще не готов. Лишь долгие совместные уговоры Бэрда и Лоуренса побудили их расстаться с большим котлом. Бэрд приказал двум подвернувшимся под руку рядовым спешно отнести его луг, нацепив на толстую ветку. Лоуренс шел за ними и старался дышать только ртом.
А вот у Отчаянного соус никакого отвращения не вызвал – он лишь порадовался, что после долгого перерыва вновь ощущает какой-то запах.
– По-моему, очень приятно пахнет, – сказал он и нетерпеливо кивнул, прося полить мясо этим кошмаром, а потом съел целиком местного горбатого буйвола и вылизал опустевший котел. Лоуренс наблюдал за трапезой с приличного расстояния.