Солдат удачи (СИ)

— Да, круто, — оценил Макс. — Дух захватывает.
— А на этой площади было выступление декабристов, — показала рукой Лика.
— Это которые «во глубине сибирских руд»? — блеснул эрудицией Найденов.
— Любишь Пушкина?
— Люблю, — чуть улыбнулся он. — И еще Лермонтова.
Постояв у памятника, направились к величественному зданию Адмиралтейства, шпиль которого украшал парящий в небе кораблик, а затем осмотрели Исаакиевский собор. Все это время Лика давала пояснения, чувствовалось — она любит свой город, получает удовольствие от прогулки, хотя бывала во всех местах много раз.
— А теперь навестим Александровский сад, — предложила после собора.
— Давай, — качнул бескозыркой Максим, и они направились туда.
Сад встретил аллеями в золотых красках осени, увядающими клумбами и бьющим в центре фонтаном. В западной его части рос вековой дуб, посаженный еще императором Александром, на территории стояли памятники Лермонтову с Гоголем, Глинке и Пржевальскому.
Прогулявшись, вернулись к фонтану. Там Максим купил у мороженщицы с тележкой два ленинградских эскимо, вручив одно девушке. Сели на скамейку. Внезапно по саду полилась тихая музыка, и она указала на фонтан — смотри.
Высокие искрящиеся струи в унисон стали исполнять танец. Одни опадали, другие били еще выше, средь них возникла всех цветов радуга.
— Красиво, — открыл рот Макс.
Затем со стороны Петропавловской крепости донесся орудийный выстрел.
— Полдень. — Лика вытянула руку, показала на часики на руке так, чтобы Максим увидел циферблат.
Съев мороженое, продолжили свою прогулку, направившись в Эрмитаж, — всего-то ходу от сада минут десять неспешным шагом.
Постояв в очереди (Максим удивился, сколько охотников попасть в знаменитый музей), купил два билета, и они долго ходили по залам. Лика рассказывала о картинах великих мастеров, Максим, рассматривая их, слушал очень внимательно, впитывал информацию. Особенно ему понравились работы Айвазовского и голландского мариниста Бакхейзена. Морские пейзажи завораживали.
Когда спустя три часа вышли на улицу, солнце спряталось за тучи, стал накрапывать дождь.
— Ты, наверное, проголодалась. — Макс взял Лику за руку. — Давай где-нибудь поедим.
— А ты?
— Я тоже.
— Здесь недалеко «Макдоналдс».
— Отправляемся туда.
Вышли на угол Большой Морской и Кирпичного переулка. На первом этаже дома висела узнаваемая вывеска. Поднялись по ступеням, Максим открыл дверь, пропуская Лику, оказались в полупустом уютном зале.
— Ты что будешь? — спросил он девушку, когда они подошли к длинной блестящей стойке.
— Овощной салат, чизбургер и колу.
— Тогда и я, — сделал заказ у девушки в униформе.
Лика хотела было открыть сумочку, остановил, — я угощаю.
Расплатившись, взял поднос, прошли к столику у окна. Выставил все, что заказали, сели друг против друга.
— Так нечестно, Макс. Ты меня все время угощаешь, — с упреком сказала Лика, потянув колу через соломинку.
— Да ладно, — рассмеялся. — Сегодня я богатый.
— В смысле?
— Получил стипендию.
— Много?
— Три тысячи пятьсот рублей.
— Не слабо! — округлила Лика глаза. — Больше, чем у нас.
— Вообще-то стипендия у нас две тысячи. Но я получаю еще полторы. Как кандидат в мастера спорта по боксу. — Он показал серебристый значок на форменке.
— Красивый, — оценила Лика.
С аппетитом поели, вышли на улицу, погода опять наладилась. Из-за туч выглянуло солнце, блестел чуть мокрый асфальт. Гуляли до вечера, а когда над Невой заиграли краски заката, Максим проводил Лику до дома. Девушка жила в красивом доме старинной постройки, в четыре высоких этажа, с эркерами и лепным карнизом под крышей.
— Ну что? До следующего увольнения? — подняв светлую головку, спросила девушка.
— До следующего. — Он бережно пожал тонкую руку, и она скрылась в парадном.
Макс, немного постояв, пошел тротуаром вдоль домов. По дороге увидел вывеску «Телефоны и аксессуары» над магазинчиком, расположенным в полуподвальном помещении. Спустившись на три ступеньки вниз, решительно потянул на себя дверь. Звякнул колокольчик.
 
На витринах неожиданно просторного помещения рядами тянулись мобильники и всевозможные «примочки» к ним. Стал рассматривать.
— Вам помочь? — из подсобки быстро вышел парень примерно его лет, щуплый и в очках.
— Мне нужен сотовый. Недорогой и надежный, — оглядел его курсант.
Деньги на покупку у него были. Из тех, что он получил в детдоме и от Рыбакова.
— Понял, — кивнул очкарик. И взял с витрины один из телефонов.
— Рекомендую. — Он повертел аппарат со всех сторон. — «Нокиа», малайзийская сборка. Объем памяти шестнадцать мегабайт, разрешение ноль три микропикселя, высокая емкость батареи. Цена две тысячи пятьсот рублей.
— Хорошо, — согласно покивал Максим. — Оформляй.
Продавец вернул образец на место, оба прошли к стойке с кассой. Парень принес из подсобки небольшую глянцевую коробку, открыл, вставив сим-карту, проверил работу телефона. Вновь упаковал, выбил чек. Найденов, протянув деньги, взял коробку и, поблагодарив, вышел.
Вернувшись в корпус, отметил увольнительную, прошел через плац в помещение своей роты. Там было тихо и пустынно. Одни курсанты еще находились в увольнении, другие смотрели телевизор в комнате досуга или писали письма.
— Ну, как первое увольнение? — с интересом спросил Максима Генка Резников.
С самого начала они сошлись характерами и дружили. Генка был из семьи военных. Отец, капитан 1-го ранга, командовал в Кронштадте бригадой подводных лодок. Сын, окончив Нахимовское училище, поступил в Морской корпус и шел по его стопам.
— Как в сказке, — улыбнулся Максим. — Вот, купил сотовый. — Он продемонстрировал глянцевую коробку.
— Ну-ка, ну-ка… — Генка вынул из коробки трубку, повертел в руках. — Клевая модель. Теперь будешь звонить своей девушке чаще. — Он радостно рассмеялся.
— Да ладно тебе. — Макс изобразил серьезность и забрал сотовый обратно.
В девятнадцать часов дневальный выдал команду «Построиться для перехода на ужин!». Кормили винегретом, мясным пловом, на сладкое — компот. Подкрепившись, Генка в числе других отправился в курилку, пригласив с собой Максима. Максим не курил, но частенько составлял Генке компанию. Тот знал массу веселых историй и каждый раз в курилке балагурил, рассказывал очередную байку.
— Значит так, — чиркнув зажигалкой, Генка затянулся сигаретой. — Кто из увольнявшихся был сегодня у Медного всадника на Сенатской?
— Мы, — ответили два курильщика.
— И я тоже, — добавил Максим.
— Как вам царский конь?
— Конь как конь, — сказал один. — Правда, здоровый.
— Ничего больше не заметили?
— У него яйца блестят, — почесал нос второй.
— Во! — ткнул в него пальцем Генка. — А кто скажет, почему?
— Хрен его знает.
— Рассказываю, — заблестел глазами душа компании. — Не знаю, кто придумал, но у нас, в нахимовском, издавна существует традиция. Каждый раз ночью перед выпуском пробираться к памятнику и надраивать асидолом царскому коню яйца.
— Га-га-га! — закатились хохотом курсанты. — Травишь!
— Зуб даю. — Генка лихо щелкнул по одному зубу ногтем. — Я в мае в этом участвовал.
В десять вечера из увольнения вернулись последние курсанты, через час прозвучала команда «Отбой!». В кубриках погас свет, воскресенье закончилось. За окнами висела желтая луна.
  
Глава 3
 
Отпуск. Продолжение учебы
 
Дни летели стремительно, и все они были заполнены до отказа. Подъем в шесть утра, трехкилометровый кросс, по еще пустым улицам Васильевского острова, завтрак и занятия до обеда. Короткий отдых, снова занятия. Самоподготовка, ужин, личное время, отбой. В увольнениях Макс продолжал встречаться с Ликой, их дружба крепла, и, быть может, они стояли на пороге чего-то большего…
Среди курсантов роты у Максима появился еще друг — Юрка Песин. Ребят сблизил спорт. Песин имел первый разряд по штанге. Юрка был родом из шахтерской семьи, отец работал в Кузбассе на шахте.