Солдат удачи (СИ)
— Вот и заработала, — бормотнул Найденов, вернувшись на место в классе на втором этаже. Голову ломило, достал из рюкзака аптечку. Сделав шприц-тюбиком укол промедола в бедро, занял огневую позицию и продолжил наблюдение.
Боль понемногу отступила, пролежал у пробоины до вечера. Целей больше не было. Когда же в небе зажглись звезды и на землю опустилась ночь, вернулся в свои окопы.
— Что, зацепило? — встретил его в блиндаже вопросом Бес, дымивший сигаретой.
— Немного, — присел рядом. — Сегодня я убил женщину.
— Вот как? — вскинул бровь. — Конкретней.
— Снайпер, стреляла в меня. А потом я. — Он тяжело вздохнул.
— Прибалтийка?
— Не рассмотрел. Но женщина точно.
— Туда ей, суке, и дорога, — выдул из ноздрей дым Бес. — Давай поешь, — кивнул на стол с банкой консервов и пачкой галет. — Твой расход.
— Что-то не хочется. — Макс поставил винтовку в угол, снял с плеч рюкзак и принялся расстегивать разгрузку.
— Как знаешь, — раздавил командир в пепельнице окурок.
Оставшись в камуфляже, Максим расшнуровал и снял с ног берцы, прилег на нары на матрас. Сон не шел, мучил вопрос, верно ли поступил? Затем веки стали слипаться, уснул. Привиделся кошмар: в прицеле было лицо Лики. Очнулся в холодном поту, до утра не смог сомкнуть глаз. Весь следующий день ходил как ватный.
Спустя еще неделю прибыла замена. Рота вернулась в Донецк.
В середине октября погиб Моторола. Не на поле боя, не в открытом бою. Просто украинская диверсионная группа, которая шныряла в Донецке, как у себя дома, подложила взрывчатку в лифте многоэтажки, где жил командир с семьей. Коварно и подло. На церемонию прощания с героем, состоявшуюся на площади у оперного театра, пришли десятки тысяч дончан.
Гроб утопал в венках, присутствовали близкие и руководство республики во главе с Захарченко. Похоронили Моторолу с воинскими почестями на городском кладбище «Донецкое море», над которым с печальными криками парили чайки.
Глава 11
Солдат удачи. Сирия
Наступивший 2017-й существенных изменений не принес. В Донбассе продолжалась позиционная война, в Минске шли никому не нужные переговоры, российское руководство впустую сотрясало воздух.
Впрочем, некоторые изменения произошли: вместо Моторолы комбатом назначили его заместителя, а боевым подразделениям ЛДНР запретили открывать ответный огонь на провокационные обстрелы украинской стороны. Это не способствовало поднятию боевого духа ополченцев, вызывало резкий протест и неприятие. С недовольными расторгали контракты, многие увольнялись сами.
Не нравилось такое положение дел и ветеранам «Спарты». Сменившись в очередной раз с позиций, где при огневом налете погиб очередной боец, Бес обратился за разъяснениями к новому комбату. А когда тот ничего вразумительного не сказал — отправился за ответами в вышестоящий штаб.
Оттуда приехал злой как черт, решительно заявив, что будет увольняться.
— Может, зря? — стал отговаривать командира Максим.
— Нет, — усевшись на койку, сжал побелевшие от гнева губы, — быть пушечным мясом больше не желаю. Воевать за чужие интересы тоже.
— В смысле?
— Донбасс попросту сливают. — Он обуздал эмоции, продолжил уже более спокойно: — Мы сидим в окопах и гибнем, а за спиной жируют. Вся промышленность, что работает, осталась в собственности Ахметова [24]и ему подобных олигархов, делают какие-то свои дела, а до местных людей им дела нет. Деньги Украине на войну поставляют. Я им не верю.
— И я тоже, — сказал присутствовавший при разговоре Хазар.
— Какой же тогда выход, командир? — спросил Найденов.
— Не знаю, как вы, а я валю из ополчения и записываюсь в «ЧВК Вагнера».
— Это еще что за хрень? — удивились собеседники.
— Частная военная компания из России. Воюет по всему миру.
— И хорошо платят?
— Раз в десять больше, чем здесь.
— Нехило. — Максим и Хазар переглянулись.
— Так что подумайте. Если есть желание, давайте вместе. У меня, кстати, там приятель. Созванивался с ним. Ждет. — Бес встал с койки, пошагал к выходу.
Прикинув все за и против, на следующее утро оба согласились последовать за командиром. Хазару нужно было содержать семью, у него имелись жена и дочка, Максим готов был ехать за друзьями в любой момент.
Все трое подали рапорта на увольнение, и в середине марта, получив расчет, выехали на маршрутке через пограничный пункт пропуска «Успенка» в Ростов. На автовокзале купили билеты на рейсовый автобус до Краснодара, где переночевали в гостинице, а утром местный бомбила доставил рекрутов в хутор Молькино, близ которого находилась база ЧВК.
Хутор был небольшим — в одну улицу, с почтой и магазином. У встретившегося прохожего спросили, где здесь стоят военные. Тот махнул рукой в сторону грунтовки — там. Весна в этих краях уже чувствовалась вовсю: с неба ласково пригревало солнце, на деревьях набухли почки, раскинувшаяся вокруг степь окрасилась в бирюзовые тона.
Минут через десять подошли к территории с металлическим ограждением, за которым виднелись несколько двухэтажных щитовых домов. Перед ограждением на асфальтированной площадке стояли несколько иномарок и серел кирпичный КПП.
Потянув на себя дверь, Бес вошел первым, остальные за ним, оказавшись в небольшом помещении со стеклянной стойкой сбоку.
— Это «ЧВК Вагнера»? — наклонился к окошку, за которым сидел дежурный в кепи и камуфляже.
— Да. Вы по какому вопросу?
— Хотели бы поступить на службу.
— Подождите. — Он нажал на столе кнопку.
Спустя несколько минут за ними пришел военнослужащий в таких же кепи и камуфляже и предложил следовать за ним.
Изнутри объект напоминал обычную воинскую часть с плацем и подсобными строениями. У стен одного из зданий была организована курилка, там дымила сигаретами группа людей, человек десять. Миновав первую казарму, вошли в подъезд следующей, увидели длинный коридор первого этажа с кучей кабинетов по обе стороны коридора.
Приехавших провели в один из кабинетов, рассадили по стульям. Напротив, за столом, под портретом президента сидел лет пятидесяти военный без знаков различия с двумя рядами орденских планок на груди и золотой нашивкой за ранение. У окна сбоку светился монитор. Яйцеголовый оператор споро бегал пальцами по клавиатуре, словно на рояле играл.
Назвавшись Иваном Андреевичем, ветеран спросил у прибывших документы.
Бес положил перед ним малиновое удостоверение личности и паспорт, Максим с Хазаром паспорта и военные билеты.
— Были командиром взвода в «Беркуте»? — Иван Андреевич развернул удостоверение Беса.
— Да, в харьковском.
— Сколько времени в ополчении?
— С первых дней.
— Хорошо, — отложил в сторону. — Вы? — взглянул на Хазара, изучив его военный билет.
— То же самое, — прогудел здоровяк.
— И в каком полку ВДВ проходили срочную?
— 79-я отдельная аэромобильная бригада. Город Николаев.
— Знаю такую. — Он отложил в сторону и эти документы.
— А вы, получается, из России? — просмотрел начальник документы Найденова.
— Точно так, оттуда.
— Учились в Морском корпусе?
— Окончил первый курс.
— За что исключили?
— Драка.
— Бывает. Последующая военная специальность у вас морской спецназ. Где служили?
— Сначала в Крыму, после во Вьетнаме, на базе Камрань. В ополчении год.
— Неплохо.
Он внимательно посмотрел на каждого, кивнул, видимо что-то для себя решив, и начал рассказ о военной компании.
Учреждена ЧВК была офицерами запаса с тем, чтобы предоставлять военные и охранные услуги за пределами Российской Федерации. На работу принимались лица, ранее проходившие службу в армии и силовых структурах, а также участники боевых действий в горячих точках. С каждым заключался контракт до полугода, зарплата составляла от ста пятидесяти до трехсот тысяч рублей в месяц. Получали ее здесь, в России, — после возвращения из командировки или ее можно было перечислить родственникам. В случае гибели им же выплачивалась компенсация в размере пяти миллионов рублей.