Солдат удачи (СИ)
Бес распределил парные дежурства до утра, разрешив остальным отдыхать. Связался с кем-то по рации, доложив, что сменил Грека, а потом, оставив за себя Хазара, взглянул на Найденова:
— Топай за мной. Познакомлю с позициями.
Проверив оружие, оба вышли из блиндажа и двинулись по ходу сообщения дальше. Иногда, останавливаясь, старший лейтенант давал пояснения. Из них следовало, что батальон занимает линию обороны в два километра, активные боевые действия не ведутся, но украинская сторона постоянно их обстреливает из минометов и артиллерии.
— Не хотят выполнять Минские соглашения, уроды.
— И далеко их окопы? — осторожно выглянул из-за бруствера Найденов.
— Впереди в пятистах метрах. Так что особо не высовывайся, оттуда работают снайперы.
Гул в стороне между тем стих, обстрел прекратился, иногда там взлетали и гасли ракеты да постукивал пулемет.
— Здесь наши позиции заканчиваются, — остановился Бес у последней ячейки с амбразурой из мешков с песком, в которой дежурил гранатометный расчет. — Дальше зона ответственности соседнего батальона.
— Старлей, — шевельнулась у автоматического гранатомета одна из теней, — куревом не богат? А то уши пухнут.
— Держи, — вынув из пачки тройку сигарет, Бес курево протянул во мрак, и оба пошли обратно.
В блиндаже часть группы уже посапывала на нарах, двое играли в шиш-беш, разновидность игры в нарды, Хазар снаряжал патронами автоматный магазин.
— Ну, как прогулялись? — Боец вщелкнул последний патрон и запихал в «лифчик» [22]к другим.
— Нормально, — положив рядом АК, уселся за стол командир.
Дежурство Максиму досталось с четырех до шести утра, в паре с ополченцем, имевшим позывной Ким. Был он низкорослый и скуластый, с узким разрезом глаз.
— Извини за вопрос, — сказал Найденов, когда устроились в ячейке, сменив ребят. — Ты вроде как бурят?
— Китаец, — поправил тот вставленную в приемник ленту.
— Вот это да. И откуда ты здесь взялся?
— Местный. Наши предки работали тут на шахтах еще при царе.
— Не знал, — удивился напарник. — Давно воюешь?
— С самого начала, — достав из кармана четки, стал перебирать. — Был в Иловайске и Дебальцево. Много мы там положили этой нечисти.
Максим знал об этих боях из телевизионных программ, лишних вопросов задавать не стал.
Небо впереди между тем посветлело, обозначился рельеф местности — чуть волнистая бурая степь с балками и едва проглядывающие вдали развалины.
— Там село Пески и укропы, — показал рукой в перчатке Ким. — Регулярно бьют по нам из минометов с орудиями и «Градов». Мы же даем ответки только из стрелкового оружия. Вроде этого, — похлопал он по кожуху пулемета.
— Минские соглашения?
— Они. Мать бы их, — харкнул за бруствер.
За час до смены со стороны Песков донеслось гудение моторов, стихло. В небо плеснули языки пламени.
— Огневой налет! Ложись! — успел крикнуть напарник.
Максим повалился рядом, закрыв голову руками, в голове мелькнула искрой мысль: «Кранты». Сверху пронесся вой, за окопами ударили разрывы, качнулась земля. За первым залпом последовал второй, с тем же результатом. В перерыве меж ними из блиндажа выскочили бойцы, заняв соседние ячейки.
Как только отгремел последний взрыв и наступила тишина, старший лейтенант заорал из одной из ячеек: «Огонь!»
В сторону украинских позиций заработали два «утеса», к ним присоединились автоматы. На правом фланге захлопали выстрелы гранатомета.
— Отставить! — приказал через несколько минут командир, и стрельба тут же стихла.
— Ну как? Не обделался? — отвалился от пулемета Ким, достав из кармана сигарету и щелкнув зажигалкой.
— Да вроде нет, — вставил новый магазин в автомат Найденов.
— Это что. Обычно они бьют дольше.
С неба посеял мелкий снег, порывами налетал колючий ветер, наступил хмурый рассвет.
Весь остаток дежурства в светлое время наблюдали за украинскими позициями, изредка вступая в перестрелки, а ночами подвергались ударам из запрещенных Минскими соглашениями ракетных систем залпового огня. После одного такого в батальоне погибли два парня. Это называлось «груз 200».
На следующий день, в сумерках, к позициям батальона выдвинулись два «Града», и огненный ливень унесся в сторону Песков. За этим наступило несколько дней затишья. Ответка возымела действие, противник явно охладился на какое-то время.
В окопах регулярно появлялся Моторола, сопровождаемый молчаливым Гиви, выслушивая доклады командиров и давая указания. В своем боевом облачении он был похож на краба, неизменно бодр и оптимистичен. Как-то зашел и в блиндаж к разведчикам, где выпил чаю.
— Ну как, моряк, привыкаешь? — отхлебывая из кружки, подмигнул Максиму.
— Привыкаю, — ответил Найденов.
— Ладно, — допив, поставил на стол кружку командир. — Бес, выйдем со мной, пошептаться надо.
Оба, встав, вышли наружу.
— Не иначе, что-то придумал, — щурясь от дыма сигареты, сказал Мирон. Как и Хазар с Кимом, он воевал третий год и хорошо знал комбата.
— Помню, оборонялись мы тогда под Славянском, — пояснил он свою мысль, — наших ребят чуть больше взвода было, а укров — батальон, при поддержке бронетехники и снайперов. Ну так вот, по утрам Моторола устраивал для них дискотеку. Из мощных колонок, установленных на возвышенности в подвале, лились азаны, мусульманские призывы к совместной молитве, и все те «герои» считали, что оборону держат полторы тыщи чеченцев. Атаковать боялись. За это время подтянулись еще наши, всю ту группировку раскатали. Потери у них составили сто двадцать убитых и полторы сотни раненых. Вывозили всю ночь. Мы наблюдали.
— Кстати, наши «Грады» на позиции прошлой ночью тоже вызвал он, — добавил ополченец с позывным Леший. Я как раз заходил в штабной блиндаж к приятелю. Слышал, как Мотор ругался с начальством по рации.
Через неделю, вечером, они сменились с дежурства, прибыла замена. Назад возвращались тем же бэтээром, грязные и заросшие щетиной. Прибыв к месту дислокации, для начала вычистили оружие и помылись в душе, выстирав обмундирование, повесили сушиться. Надев сменку, сходили в столовую, где на группу был оставлен «расход» [23], поужинали и завалились спать.
На следующее утро многие отправились в город. Хотелось побыть в гражданской обстановке.
— Приходилось бывать в Донецке? — спросил у Найденова Бес.
— Нет, командир. Я здесь в первый раз.
— В таком случае давай с нами, — кивнул на Хазара и еще одного парня с позывным Снегирь. — Они оба дончане.
Позавтракав, в десятом часу вышли из части, день обещал быть погожим. Над высотками на востоке поднималось солнце, небо прояснилось и стало выше, стоял легкий морозец. Хрустя инеем на тротуаре, направились к проспекту, по которому катили автомобили и троллейбусы. Там остановились у киоска «Союзпечать».
Пропустив две маршрутки, сели на третью и вышли на обширной площади рядом с высоким зданием, украшенным по фасаду арками и колоннами, несколькими памятниками и двумя скверами по бокам.
— Это наш оперный театр, — кивнул на здание Хазар.
— И главный проспект города — улица Артема, — добавил второй дончанин.
Для начала прогулялись по проспекту, впечатлявшему массивными солидными зданиями еще советской постройки, а также и современными высотками. Обращали на себя внимание ухоженность и чистота. Работали офисы, торговые центры и магазины, по тротуарам шли прохожие, ни в чем не чувствовалось, что идет война.
Люди в камуфляже, как они, встречались редко. Своим ходом шла жизнь.
По пути зашли во встретившийся салон красоты. Там Хазар с Бесом постриглись, а затем направились в кинотеатр, где, взяв билеты, посмотрели фильм Шахназарова «Белый Тигр». Картина всем понравилась, а когда, выйдя, перекуривали, Снегирь сказал:
— Хоть что-то стоящее показывают, а то одна мура.
— Ну что? Пора порубать? — взглянул на часы Бес.