Солдат удачи (СИ)

Остановились у подъезда дома, в котором жил Рыбаков. Максим взял сумку, вышли из машины.
— Ну, бывай, дорогой, — положил ему руку на плечо Анзор. — Завтра утром заеду.
Развернувшись, скрылся в белой пелене.
Войдя в подъезд, Максим поднялся на третий этаж, куда выходили четыре двери, открыл ключом нужную и вошел. Щелкнул выключателем в прихожей, ее залил приглушенный свет. Опустив на пол сумку, снял куртку с кепи, определив на вешалку, потом берцы. Направился в зал, где, усевшись в кресло, бездумно уставился в окно.
На следующее утро ровно в девять в дверь позвонили. Открыл. Вошел с двумя пакетами Анзор, сказал, протягивая пакеты, от которых вкусно пахло свежей едой:
— Неси на кухню. Будем завтракать.
В пакетах была жареная курица, еще горячие хачапури, хлеб с зеленью и лепешка сыра сулугуни. Накрыв стол, поели.
— А за что эти твари накатили на Александра Ивановича? — спросил Максим, налив гостю и себе чаю.
— На нас обоих, — закурил тот сигарету. — Хотели обложить данью. Раньше мы никому не платили, афганцев трогать опасались. Тем более в Москве у нас своя организация, друг друга в обиду не даем. Соответственно, мы их послали. Тогда этот самый Кабан нагрянул с несколькими своими бойцами в спортзал после окончания занятий. Я как раз был по делам в Туле.
Вернувшись на следующий день, узнал, что скорая доставила оттуда в травмпункт двух братков, а командира увезли в больницу. Черепно-мозговая травма и переломы ребер. Девять дней промучился, на десятый умер.
И что сделал полицейский следователь? — продолжал Анзор свой печальный рассказ, глубоко затянувшись. — В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела указал: драку инициировал потерпевший. Братки, получается, только оборонялись. Записался на прием к городскому прокурору, тот сказал, что «проверка проведена объективно. Оснований для отмены постановления нет». Ну, не суки? — поднял на Найденова глаза.
— Суки, — скрежетнул тот зубами. — Мне нужен адрес этого отморозка.
— Не вопрос, — затушил в блюдце окурок ветеран. — Готовился кончить эту мразь сам.
— Есть план?
— Имеется. Хотя Кабан и живет в Москве, но каждую неделю, обычно по субботам, наезжает к нам. Выдать своим цеу и развлечься в загородном доме. Есть у него такой в Купавне. Находится в коттеджном поселке, рядом в двухстах метрах недострой. За ним лес, недалеко трасса. Я уже там бывал. Ну так вот, — затушил он сигарету. — Недострой в два этажа, пустой. Оттуда хорошо просматривается усадьба Кабана. Ну а дальше дело техники.
— Застрелить?
— Именно. У меня уже есть «винторез» с оптикой и глушителем.
— Серьезное оружие, — кивнул моряк. — И план мне нравится.
— Только не будем гнать лошадей, Максим. Для начала тебе нужно купить гражданку, чтобы не светиться в городе. Вот деньги, семьдесят две тысячи. Держи. Это за сдачу внаем твоей комнаты.
— Спасибо, дядя Анзор, — взяв в руки пачку, сунул в карман, — пригодятся.
— Затем нужно встать на учет в военкомате и вступить в право собственности на квартиру, — продолжил ветеран. — Все поможет сделать тот же нотариус, что заверял дарственную. Он мой приятель.
— Ясно.
Через пару дней, решив все вопросы, вплотную занялись подготовкой.
На вещевом рынке Найденов купил повседневную одежду, а к ней зимний комбинезон с утепленными ботинками на меху, рюкзак и две черные вязаные «морячки», плотные шерстяные шапки с отворотами, их еще называют шапками Кусто, по имени знаменитого исследователя, который часто на фото красуется в «морячке». Приобрел он также несколько подержанных телефонов — для одноразовой связи, чтобы не оставлять явных телефонных следов.
Ранним утром субботы на сером «фольксвагене» Анзора выехали в Купавну. Максим был тепло одет, при себе имел рюкзак с биноклем, спальником, термосом горячего кофе и сухпаем — о еде позаботился напарник. Не доезжая до жилья, свернули с трассы на проселочную дорогу, углубившись в сосновый бор, а с нее еще раз свернули, выехав к старой просеке.
— Отсюда пешком, — остановил машину у раскидистой ели Анзор и заглушил двигатель. Прихватив рюкзак, Максим вышел из кабины вслед за ним, похрустел сзади по неглубокому снегу.
 
Минут через пятнадцать подошли к опушке с заиндевелыми кустами, за ними просматривался недострой. Это была шлакоблочная в два этажа коробка с угловой башенкой и темными провалами окон. Участок густо порос сорной травой, кое-где орешником. Налицо было явное запустение.
— Сразу за ним дом Кабана с зеленой крышей и флюгером, — когда остановились, сказал ветеран-афганец.
— Понял, — поправил лямки мешка Найденов.
— Когда станешь отходить, звякни. Подъеду на то же место.
— Хорошо, — кивнул Максим и скрытно двинулся в сторону постройки.
Обождав, пока напарник исчез в дверном проеме, Анзор отошел назад и отправился обратно.
Войдя в полумрак первого этажа, Максим поднялся по ступеням на второй этаж с бетонным перекрытием, осмотрелся. Там были остатки стройматериалов и два сбитых из досок помоста.
Подошел к одному из идущих по периметру оконных проемов, прижавшись к стене, осторожно выглянул наружу.
Нужный дом виднелся впереди. Краснокирпичный, с ломаной зеленой крышей, эркером и флюгером на верхушке. Напротив стоял второй дом, одноэтажный и более скромный по внешнему виду. Поодаль, под соснами, виднелись вычурно рубленная баня, рядом поленница дров, немного дальше небольшой пруд и беседка на берегу.
Во дворе, выложенном гранитной плиткой, стоял синий БМВ. По периметру усадьба была обнесена двухметровой, тоже кирпичной оградой с откатными железными воротами. Сбоку белела лента асфальта. Все постройки были помпезные, добротные, свидетельствующие о богатстве владельца поместья.
— Хорошо, тварь, устроился, — пробормотал Максим, сняв с плеч рюкзак. Он поставил рюкзак у стены и направился к помостам. Взял один, тот, что пониже, принес и поставил у окна. Довольно хмыкнув, извлек из рюкзака спальник, развернув, положил на доски. Достал бинокль. Расстегнув футляр, протер линзы, улегся на спальник и принялся наблюдать.
Начал с окон коттеджа. Движения за ними не было, перевел окуляры на номер автомобиля, запечатлев в памяти, изучил внутри усадьбы каждый объект.
Примерно спустя час из одноэтажного дома вышел, зевая, бритоголовый качок в майке и джинсах, попинал колеса БМВ и ушел обратно.
Через короткое время появился уже в кожаной аляске, вертя на пальце брелок. Усевшись в машину, завел двигатель, ворота поползли в сторону, выехал со двора. Закрылись. Набирая скорость, понесся по асфальту вдоль улицы, оставляя на снегу первый след.
В двенадцать дня вернулся, заехав во двор, открыл багажник. Дважды поднявшись по ступеням, отнес в коттедж туго набитые полиэтиленовые пакеты и картонную коробку.
«Точно приедет хозяин», — подумал Максим, опустив бинокль, и подышал на замерзшие пальцы. Аккуратно, не делая лишних движений, сполз со спальника, присел на какой-то ящик у стены. Достал из рюкзака термос и попил еще горячего кофе, зажевав бутербродом с колбасой.
День между тем распогоживался: серое с утра небо посветлело, проглянуло солнце, началась оттепель. На усыпанную красными ягодами рябину, росшую на углу дома, села стая синиц. Ожила и улица. Со стороны трассы на нее то и дело въезжали крутые иномарки, останавливаясь у коттеджей или заезжая во дворы. С дальнего конца потянуло дымным запахом шашлыка, ритмично забухала музыка.
Качок появился снова, теперь в яркой толстовке, враскачку пошагал к бане. Набрав из поленницы березового швырка, толкнул ногой дверь, вошел внутрь. Вскоре над крышей поднялись завитки белесого дыма.
Время близилось к вечеру, у кромки лесов розовел закат, в дальнем конце улицы, приближаясь, появился черный «гелендваген». Подвернув к воротам коттеджа, трижды просигналил. Из дома тут же появился охранник, надавил на кнопку брелока в руке. Створка плавно откатилась.
Автомобиль въехал во двор, передняя дверца отворилась, наружу выбрался грузный детина в распахнутой дубленке. Потом открылась задняя дверь, из салона выпорхнули три размалеванные девицы в шубках, мини-юбках, в высоких сапогах на шпильках. Встретивший поприветствовал хозяина, тот похлопал его по шее. Вся компания поднялась по ступенькам в коттедж. Сзади, поводя плечами, шагал водитель спортивного телосложения. В свитере и с пистолетом в кобуре под мышкой.