Демоны души (СИ)

— Ваша милость… — пролепетала проститутка, отползая к стене дома.
Мероэ ничего не ответила. Перешагнула через поверженную шлюху, что так и лежала у выхода из бара, и пошла дальше. Эти люди забыли, что они люди. Не в правилах богов Света их жалеть — каждый человек сам кузнец своей судьбы, и только он отвечает за свою жизнь.
Под ошалевшими взглядами посетителей бара мероэ свернула в еще более грязный переулок, откуда вели входы в подъезды домов, первые этажи которых занимали бары, лавки и какие-то подозрительные конторы. На куче мусора у подъезда сидела тощая полосатая кошка. Она внимательно смотрела на Оэктаканн, а когда та собралась войти в подъезд, кошка встала на пути жрицы. Она не хотела, чтоб мероэ туда шла.
Оэктаканн подняла на руки мурлыку, почесала за ухом:
— Думаешь, мне не стоит туда идти? — улыбнулась жрица. — Я так и знала, но мне надо это сделать. Иначе я могу не узнать главного.
Кошка мявкнула и боднула лбом щеку женщины.
— Мне передали, — продолжила жрица разговор с тотемным животным своей богини, — что там меня ждет человек, который знает о заговоре против королевы. Мне надо с ним встретиться. Я не уверена, что это не ловушка, но как я это узнаю, если не приду туда? С другой стороны, кому на МЕНЯ охотиться? Как ты думаешь?
Кошка мурлыкнула, соскочила с рук жрицы и пошла по переулку. Она остановилась через пару метров, обернулась на мероэ, опять мяукнула и пошла дальше. Еще через метр она вновь остановилась, оглянулась. Оэктаканн поняла, что неожиданная хвостатая спутница зовет ее за собой. Жрица пошла за кошкой.
Вскоре полосатая мурлыка подошла к высокому забору, ограждавшему двор соседнего здания; по куче мусора кошка взобралась на забор, вспрыгнула на узкий карниз, опоясывающий второй этаж дома, и вновь обернулась. Служительница Лоули пожала плечами и последовала за котейкой, тем более что квартира, куда ей надо было попасть, находилась как раз на втором этаже.
Полосатая провожатая остановилась напротив одного из окон и вновь мяукнула. Оэктаканн аккуратно подошла к нему и заглянула в комнату. Увидеть что-либо за немытым пыльным стеклом было очень трудно, но женщина все же смогла рассмотреть трех мужчин, застывших около входной двери.
Итак, это засада.
— Спасибо, — поблагодарила мероэ кошку. Та кивнула и направилась прочь, задрав хвост. Кошатинка выполнила свою миссию. А вот мероэ призадумалась: стоит ли ей ввязываться в драку или нет? С одной стороны она не знает, сколько еще людей в комнате, и все может закончиться плачевно для мероэ. С другой стороны, жрице необходимо было узнать, кому же она перешла дорогу на этот раз?
Оэктаканн быстро побормотала молитву Лоули, вытащила из ножен парные сабли и резко ударила плечом по рамам окна. Как она и ожидала, окно распахнулось внутрь. Жрица ввалилась в комнату, перекатилась через плечо и тут же бросилась на опешивших мужчин.
Их было пятеро.
Первого мероэ уложила броском сабли, которая пригвоздила его к входной двери. Второй уже успел очухаться и чуть не убил женщину ударом короткого меча. Мероэ нырнула на пол, уходя от его удара, и сумела подрубить колени третьего противника, бросившегося на нее. Он свалился на пол и выбыл из игры. Осталось еще трое.
Оэктаканн выдернула саблю из горла первого убитого противника, приняла стойку. Ее возможные убийцы замерли напротив.
Все пятеро, поджидавшие ее в засаде, были вооружены мечами или длинными кинжалами, или саблями. Значит, это собратья по жреческому цеху — вряд ли простые бандиты умеют настолько хорошо пользоваться этими видами холодного оружия, чтобы пойти с ними на дело. И вряд ли они не взяли огнестрельное оружие из боязни, что на выстрелы приедет полиция — тут она, конечно, приезжает, но очень не скоро, а соседям плевать друг на друга.
Как и ожидала служительница богини славы и победы, противники бросились на нее одновременно. Она приняла на скрещенные сабли удар всех троих мужчин, руки у Оэктаканн загудели от напряжения и силы ударов, но она смогла оттолкнуть клинки нападавших, и сама ринулась в атаку, совершая один пируэт за другим. Спасти ее могли только скорость и проворность.
 
Очень быстро мероэ вновь оказалась у окна. Она сделала несколько стремительных шагов в его сторону, взлетела на подоконник и, оттолкнувшись от него, прыгнула за спины жрецам. В том, что они жрецы и воины, мероэ уже не сомневалась. Одному из мужчин она срубила голову еще в полете. Остались двое. Оэктаканн крутанула сабли, готовясь к новой схватке.
И понеслось!
Звон ударов стали о сталь, искры, высекаемые клинками, и ни одного слова или вопроса. Ни одного.
Все же противники хорошо владели мечами — они сумели зацепить жрицу. Раны были не глубокими — на боку и на ноге, — хорошо, что не задели руки! — но мероэ понимала, что схватку надо заканчивать как можно быстрее, иначе она скоро устанет и ослабеет от потери крови. Женщина ловко подцепила носком ноги саблю, выпавшую из руки третьего поверженного ею противника, и метнула в лицо младшему из нападавших. Он рефлекторно попытался прикрыть лицо и пропустил удар клинка мероэ в сердце.
Жрецы смотрели друг на друга, кружа по центру комнаты. Оэктаканн была ранена, но очень зла. Ее соперник не был ранен, но он испугался верховной жрицы, которая еще и улыбалась, сверля его ледяными голубыми глазами.
Вновь атака жреца. Отчаянная и яростная. Служительница Лоули отбивает ее, но короткий меч достает женщину в левое предплечье, одна из сабель выпадает из рук мероэ. Противник радуется и кидается в новую атаку. Оэктаканн отбила бы ее, но тут женщину за ногу хватает воин, которому она в самом начале боя подрубила колени — он все это время лежал без сознания, а тут очнулся. Мероэ падает на спину в лужу крови. Атакующий жрец нависает над ней, заносит меч, но Оэктаканн и стала верховной жрицей потому, что она — лучший воин в своем ордене. Женщина не выпустила саблю из рук и сейчас воткнула ее в живот противнику, резко повела ее в бок, распарывая тому брюхо.
Оэктаканн оказалась с ног до головы облита кровью врага, а на тело ее еще и кишки жреца вывалились.
— Б…! — помянула недавних встреченных ею у бара девиц мероэ. Откинула разбитую при падении на ковер голову назад, приложилась затылком о залитый кровью паркет. Выругалась еще раз, конечно же.
Она стряхнула с себя внутренности жреца, встала, подошла к заразе, что схватил ее за ногу. Так, кажется, это было последнее, что он сделал в своей жизни — изволил окочуриться, и как же не вовремя! Мерзавец!
— Вот суки-то! — мероэ облокотилась о подоконник. — И как я теперь узнаю, что за тварь вас ко мне подослала?
Женщина все же заставила себя подобрать сабли, кое-как из обрывков одежды поверженных противников соорудила себе повязки, и принялась осматривать трупы в поисках орденских знаков или татуировок. На плечах троих из них она обнаружила татуировки волков, а на лопатках двоих — кошапанов.
— Прекрасно, — констатировала мероэ. — Значит, Тиберию и жрецам Пантеры я мешаю. Интересно, чем? И я или же королева? — Оэктаканн еще недолго посидела в задумчивости, вспоминая недавний разговор с одним из жрецов Крома, что предлагал ей присоединиться к тем, кто полагает незаконной передачу короны Талинде I.
Что ж, Тиберий, тебе не повезло.
Мероэ не сомневалась, что сегодня вечером или завтра утром, кто-то явится посмотреть, от чего же убийцы не вернулись в храм? Поэтому, усмехнувшись, женщина обмакнула палец правой руки в подсыхающую кровь на полу и написала на стене краткое послание: «Я знаю. И не забуду. Ждите».
 
Жрица вышла из квартиры, плотно закрыв за собой дверь. У выхода на улицу она встретила какого-то молокососа, возомнившего себя самым крутым бандитом — он прямо у лестницы угрожал ножом какому-то работяге, что забился в угол. Недолго думая, мероэ взяла за шкирку бандита, развернула к себе лицом, дала полюбоваться на свое залитое чужой кровью лицо и процедила:
— Знаешь, кто я?
— Да, — он закивал в подтверждение своих слов.