Ты меня не забудешь (СИ)
Снежана не выдержала, и всхлипнув один раз, другой, склонила голову к плечу Егора и разревелась. И ей было всё равно кто и что подумает, если увидит их сейчас сидящих на холодной плитке. Вьюгина сильнее прижала Полину к себе, отдавая своё последнее тепло, чтобы хоть как-то согреть девочку. Им всем нужно было снять мокрую одежду и как можно скорее добраться до медпункта. Но на Снежану навалилась такая свинцовая тяжесть, что просто невозможно было пошевелиться. Ей казалось, что ещё немного и она сама рухнет прямо здесь у бассейна и уснет таким же глубоким сном как Поля.
Девочка, что-то невнятно пробормотала во сне, судя по всему, среагировав на плач своей вожатой.
— Снежк, всё позади, слышишь? Все позади, моя хорошая, — шептал ей на ухо Егор, скользя здоровой рукой по ее хрупким плечам.
Девушка в ответ кивала, но слёзы против её воли хлестали всё сильнее, и она никак не могла остановить этот бесконечный поток.
Как хорошо, что он сейчас рядом. Без него она бы точно сошла с ума.
А ещё среди ободряющих слов Егора ей послышалось как несколько раз проскользнула фраза «любимая моя». Два слова, два простых слова, которые заставляли её сердце каждый раз сбиваться с привычного ритма. И дарили надежду, что всё обязательно будет хорошо…
Два простых слова, которым она безоговорочно верила.
В тот момент, доверчиво прижимаясь к его груди, она действительно ощутила, что верит ему. Несмотря ни на что.
***
— Уйдёшь ты уже наконец или нет?! – стукнул кулаком по столу Юрий Петрович, окинув Егора устало раздражённым взглядом.
— Вы можете мне ответить, что вы планируете делать со Снежаной?!
— Я тебе уже в десятый раз отвечаю: это мы решим на совете старших вожатых! Сейчас Бессмертину добудимся и будем проводить экстренное совещание.
— Вы понимаете, что Снежана не виновата?
— Да неужели?! А кто тогда? Ты вот мне объясни, Егор: вас четверо вожатых на этаже, четверо! Как так получилось, что вы все дружно прошляпили ребенка?! – дядя Юра окинул его пытливым взглядом, будто ему и в самом деле был интересен ответ на этот вполне себе риторический вопрос.
— Мы делаем обход по этажу, но мы не обязаны круглосуточно нести караул у каждой палаты! – кинулся на защиту девушки Теплов. – И пропажа ребёнка была замечена сразу же!
— Егор, девочка чуть не утонула в бассейне! Ты представляешь, что завтра тут начнётся?! Сколько на нас проверок посыпятся под конец смены? Да ко мне полиция сюда скоро, как на работу к себе, будет захаживать! Ещё и родители Мошковой приедут и начнут голосить, что мы не можем нормально следить за детьми!
— А вы и не можете! – вспылил Егор. – Вместо того, чтобы найти спонсоров, кто стажировки оплачивает для студентов, нашли бы лучше того, кто вам дырки в заборе сможет заделать!
— Рот закрыл! Столичные стажировки – это договоренности универа! – рявкнул в ответ Ломашов, с неудовольствием для себя замечая, что он всё равно невольно начал оправдываться перед Егором. Ох уж эта Тепловская порода – абсолютная уверенность в своей правоте, да ещё и прут напролом, что хрен остановишь! Что Андрюха, что сын – один в один, два упёртых барана. Но, как бы ему не хотелось признавать – во многом пацан был прав. И с этими заборами уже давно пора было вопрос порешать. – И к моему лагерю они имеют очень опосредованное отношение! А я кручусь, как могу, с тем бюджетом, что нам выделяет область!
— Тогда не надо всю ответственность на одну Снежану вешать! – вновь пошёл в атаку Егор, приподнимаясь с места и упираясь ладонями в стол. – На нашем корпусе, между прочим, ни одной камеры ни висит! И на бассейне тоже! Вы забыли, как сын Батиковой уже пролезал в бассейн через дырку в заборе в начале смены! И что было предпринято, чтобы избежать повторения истории? Ничего!! Дырка в заборе – на месте. Охрана лагеря – ленивые задницы, которые лишний раз боятся со стула встать и пройтись по территории! Вы что думаете мы тут идиоты совсем и не видим, что они максимум раз в два или три часа обход делают, хотя должны каждый час! Да любой ребенок при желании может выйти из корпуса и начать гулять по округе – и никто из охранников этого не заметит. И камера его тоже не засечёт, если их всего несколько штук на весь лагерь! Поэтому, как бы вам не хотелось этого признавать, Юрий Петрович, но виноваты тут все!
— Молчать!! – стукнул кулаком по столу Юрий Петрович. – Я и без тебя всё знаю, кто тут виноват, а кто нет. И ответственности за всё происходящее я с себя тоже не снимаю! Поэтому не надо, Егор, меня тут отчитывать и учить как жить!
— Я не учу вас как жить, я прошу вас проявить понимание и… — Егор на мгновение запнулся, пытаясь подыскать нужное слово, — И снисхождение к Снежане. Дядь Юр, ну не лишайте вы её грамоты, пожалуйста! Вы прекрасно знаете, что она одна из самых лучших вожатых у нас в лагере! Она ведь всю душу в детей вкладывает! И не только из-за того, чтобы на стажировку поехать, а потому что она реально этим живет. Вы же видели, как она относится к каждому ребенку в своём отряде?
— Егор, я и без тебя всё прекрасно знаю…
— Дядь Юр, если вам так надо кого-то наказать, то накажите меня? Это же я её отвлек, значит, это по моей вине Снежана не смогла засечь побег девочки! Да хоть весь рейтинг мне обнулите, но её не трогайте! Слышите?!
— Ты ещё инструкцию напиши, как мне руководить лагерем и что делать с провинившимся сотрудником! – фыркнул Ломашов. Как же они надоели ему за эту смену со своими любовными драмами! Вот как знал – не надо было со студентами связываться! Брали раньше в вожатые сотрудников местного завода и всё нормально было: тишь, гладь, божья благодать. А с этим молодняком у них скоро весь педагогический состав с успокоительных слезать не будет!
— Дядь Юр…
— Егор!! – на этот раз Юрий Петрович ударил кулаком по столешнице с такой силой, что подпрыгнули все лежащие на столе предметы, а стоящий рядом стакан воды даже издал жалобный «дзынь». – Заканчивай, свою агитацию! И возвращайся в отряд!
Егор с грохотом отодвинул стул, но вместо того, чтобы выйти из кабинета, подошёл к окну и выглянул в тёмную беспросветную ночь.
— Дядь Юр, пообещайте мне. Пожалуйста! Если хотите, я сам дам показания полиции и родителям Мошковой и возьму всю вину на себя…
— Так, всё с меня хватит! – не выдержал Ломашов, и подскочив с места, громко затопал к двери. – В последний раз тебя прошу – скройся с глаз моих! Далеко и надолго! Богом клянусь, иначе я вообще за себя не ручаюсь!
Ломашов резко распахнул настежь дверь своего кабинета и тут же обомлел, увидев десять пар устремлённых на него глаз.
— Та-а-ак а это что ещё за группа поддержки тут нарисовалась?! – взревел Юрий Петрович.
Егор в удивлении подошёл к начальнику лагеря и тоже выглянул в коридор.
— Вы с ума что ли все посходили?! Вы чего всем табором сюда приперлись, вы мне скажите?
— Ну… чтобы поддержать Снежану, — послышался нестройный хор голосов и десять пар глаз вновь вонзили в него свои жалобно скорбные взгляды.
Егор ни капли не сомневался в том, что на защиту Снежки встанут её друзья. Заплаканная Каринка, Некит и Марат – конечно же они не смогли остаться в стороне. Но лица некоторых других участников компании вызвали у Теплова искреннее недоумение.
Ну ок, допустим, Гришка и Марьянка с Костиком тоже решили поддержать Снежку. Они всё-таки с ней довольно неплохо общались и в лагере, и в универе. Но Регинка, напарница Алиски, вот что тут забыла? Пришла погреть уши, чтобы потом всё в красочных подробностях передать Лисе Патрикеевне?
А уж физиономия Соловья и вовсе повергла Егора в шок. И не только его.
— Ну ладно эти, — ошарашенно проговорил Ломашов, будто читая мысли Егора и кивая на ребят, — Друзья как-никак. Но ты-то, Соловьёв, что тут делаешь? Или ты от лица всех «Звёздных» решил выступить в защиту Вьюгиной?
— Да я тут это… Короче, Юрий Петрович, не выгоняйте Снежку! – смущённо пробасил Димка. – Мне Миха рассказывал, как она с этой девчонкой носилась, пытаясь научить её плавать. Ну она реально не виновата…