Приманка для денди

— О, умоляю вас, мистер Эпворс! Встаньте, пожалуйста! Я весьма польщена, но я никогда, никогда не изменю своего решения! Это не благородно с вашей стороны истязать меня таким образом!
— Боже, Эпворс, какая тоска! Неужели ты ничего другого придумать не можешь? — произнес мистер Бомарис своим обычным, холодно-скучающим тоном. — Я вот хочу спросить, могу ли я рассчитывать на следующий танец с вами, мисс Тэллант?
  
Она ужасно покраснела и пробормотала в ответ что-то невнятное. Мистер Эпворс так и застыл на месте в своей неудобной позе: надо же, так влипнуть, да еще на глазах этого насмешника! Он неловко поднялся, промямлив что-то насчет того, что должен откланяться, и исчез. Мистер Бомарис взял веер из руки Арабеллы, раскрыл его и принялся методично обмахивать ей пылающее лицо.
— В который раз он это? — спросил мистер Бомарис, будто продолжая ненароком прерванный разговор. — Забавное зрелище, надо признаться!
Она выдавила из себя короткий смешок, потом с чувством проговорила:
— Коротышка противный! Он думает, что если от меня не отстанет, то чего-нибудь добьется!
— Ну, у него есть смягчающие обстоятельства. Это не слепая страсть, — выразил свое мнение мистер Бомарис. — Если бы он не считал вас богатой женщиной, то наверняка отстал бы.
Арабелла порывисто вздохнула, потом дрожащим голосом вымолвила:
— Если бы не вы, сэр, он бы так не считал!
Мистер Бомарис помолчал; его душу переполняли разочарование и сожаление; да, конечно, Флитвуд начал распространять этот слух, но именно его дурацкий треп убедил Чарльза в истинности того, что наговорила о себе Арабелла.
Очнувшись, она произнесла негромко:
— Ну, что, займем наши места?
— Да там уже, наверное, все занято, — ответил он, продолжая обмахивать ее веером.
— А! Ну… ну, все равно, наверное, надо идти в зал…
— Не беспокойтесь! — в голосе мистера Бомариса прозвучала едкая нотка. — Я не собираюсь бросаться к вашим ногам!
Она вновь покраснела, смущенно отвернулась, губы ее вздрагивали. Мистер Бомарис захлопнул веер и протянул ей. Потом мягко добавил:
— Я не такой зануда, чтобы докучать вам своими приставаниями, мисс Тэллант, но, поверьте, мое направление мыслей не изменилось с тех пор, как я вам сделал предложение. В случае, если ваши чувства претерпят какие-то перемены, достаточно будет одного слова — нет, одного взгляда! — чтобы дать мне знать об этом. — Арабелла подняла руку, умоляя его замолчать.
— Хорошо! Я не скажу больше ничего по этому поводу. Но если вам будет нужен друг — в любое время, позвольте мне вас заверить, что на меня можно положиться.
От этих слов, сказанных тоном, столь отличным от той высокомерно-насмешливой манеры, которая была для него обычной, у Арабеллы замерло сердце. Как ей хотелось во всем ему признаться! Но ведь до чего же ужасно увидеть, как изменится выражение его лица, как восхищение на нем сменится отвращением! Она медленно повернулась к нему, посмотрела ему в глаза, встала… Но в это время в галерею вошла какая-то другая пара. Момент был упущен. Она вспомнила, как неуважительно отнесся он к ней тогда, когда девушка впервые решила ему довериться, как ее предупреждали быть с ним предельно осторожной. Сердце говорило одно, а разум совсем другое: не делай ничего, что могло бы привести к разоблачению и позору.
  
Глава 12
 
Бертрам быстро подружился с лордом Уайвенхоу. День, проведенный вместе на бегах, настолько сблизил их, что они тут же договорились о новой встрече и вскоре стали неразлучны. Лорд Уайвенхоу и не подумал интересоваться возрастом своего нового друга, а Бертрам, естественно, не стал говорить, что ему всего восемнадцать. Уайвенхоу подбросил его в Эпсом на своей коляске и, обнаружив, что Бертрам знает толк в лошадях, предложил ему самому подержать вожжи. Тут уж Бертрам показал себя: и как на скорости срезать углы и как вовремя взбодрить рысаков кнутом. Этого было достаточно, чтобы завоевать сердце лорда. Каждый, кто оказывался в состоянии должным образом управлять его упряжкой, уже в силу этого становился для него хорошим парнем, а если он при этом еще мог поддерживать какой-нибудь веселый треп, то это уже был его лучший друг, достойный всякого уважения.
Приятный вечер у мистера Сканторпа с несколькими робберами послеобеденного виста убедили его в том, что ему наверняка должно повезти в картах. Выиграв несколько ставок на бегах, он пришел к столь же твердому убеждению, что ему и там будет наверняка сопутствовать удача. Бертрам стал тщательно изучать таблицы результатов скачек, чтобы, как он надеялся, раскрыть законы верных ставок. Подружившись с Чавкалом, Бертрам стал его неразлучным спутником и даже советчиком — не только в том, что купить на аукционе, где распродавалось имущество очередного банкрота, но и на какую лошадь поставить в каком-нибудь из крупных заездов.
Оказалось, что у лорда Уайвенхоу есть свой человек — абсолютно надежный, конечно, кому можно было поручить делать ставки, чтобы не толкаться в толпе презренной черни; оставалось только ждать результата, да подсчитывать выигрыши и проигрыши; это было очень удобно.
Бертраму как-то не приходило в голову, что торговцы, которые охотно предоставляли неограниченный кредит Уайвенхоу или Сканторпу, совсем по-другому отнесутся к молодому человеку, о положении которого ничего не знают. Первым тревожным звонком был гигантский счет от Свиндона. Сперва он даже не мог поверить, что два костюма и пальто могли потянуть на такую сумму, но оспаривать ее вряд ли было целесообразно. Бертрам мимоходом задал вопрос мистеру Сканторпу, что он делает, если у него в данный момент не оказывается денег, чтобы заплатить портному. Тот ответил, что просто заказывает новый костюм, но у юноши хватило рассудка сообразить, что этот способ, при всей его обманчивой простоте и привлекательности, к его случаю явно не подходит.
А потом — пошло и поехало; словно сговорившись, лавочники засыпали его своими счетами, так что не успел Бертрам и глазом моргнуть, как они уже плотной пачкой заполнили весь ящик его туалетного столика.
Ситуация становилась отчаянной, и Бертрам видел из нее только один выход. Хорошо было мистеру Сканторпу раздавать свои советы против азартных игр; становилось ясно, что простым воздержанием от соблазнов проблемы задолженности никак не решишь.
В это время как раз случились два обстоятельства, которые преисполнили его духом надежды, что все поправится. Вечерний фараон со скромными ставками принес ему некоторый выигрыш: это значило, что везение к нему вновь возвращается! А тут еще Чавкало поделился с ним тайной, которую шепнул на ушко знакомый жокей, о том, какая лошадь наверняка придет первой. Наконец-то, Провидение смилостивилось над Бертрамом, как ему, по крайней мере, казалось. Естественно, он тут же решил поставить побольше на эту лошадь — ведь на этой ставке он огребет столько, что хватит и расплатиться с долгами, и на проезд в дилижансе до Йоркшира. Вот и лорд Уайвецхоу, кстати, тоже поставил на ту же лошадь. Бертрам старался изо всех сил отогнать от себя тревожную мысль о том, что же будет, если этот никогда не ошибавшийся жокей вдруг на этот раз попал пальцем в небо.
— Вот что, Бертрам, — сказал лорд Уайвенхоу, когда они выходили из помещения, где принимались ставки, — если хочешь, я могу тебя захватить сегодня вечером в «Нетаковский»; клуб, конечно, жутко эксклюзивный, для своих, но со мной тебя пустят.
— Что за местечко?
— Да, вообще-то, в основном там играют — фараон, рулетка. Только в этом году возник, этот Уэйти стал таким пресным, он долго не протянет, там нынче совсем не то, как было при Браммеле… А «Нетаковский» — это класс! Правил немного, минимальная ставка — двадцать гиней, один стол для фараона. Крупье — не наемный, а наш, мы сами его выбираем из своих. В общем, никаких чужаков, никакой швали, никаких дурацких процедур и ограничений. Не надо складываться; банк держит кто-нибудь один, по очереди — такие шишки, как Бомарис, Уэллесх-Столб, Золотой Шарик, Петерсхэм… Это то, что нам нужно, я тебе точно говорю…