Взаперти

– Эй, поднимайся, парень! – Кто-то тянул меня за рукав и выволок прочь из бара. – И не приходи сюда больше, здесь тебе не цирк!
За мною захлопнулась дверь. Я пошатнулся и чуть не упал.
Вспомнил о часах, схватился за руку… на месте. Прислушался – очень странно, раскрыл чуть подбитый глаз: стекло треснуло, стрелки стояли.
Всё.
Теперь, даже если это часы мистера Майлза, с тем самым секретным кодом, о нём уже не узнает никто.
Мне нужна была моя одежда и деньги, достаточно денег, чтобы уехать отсюда. Навсегда.
  
11
 
Поезд
 
По моим расчётам мы были в пути уже вторые сутки. Я не знал, возможно ли такое или это обман времени, но то, что мы проехали и все станции, и сам город, было ясно как день.
Никто не предъявлял никаких условий, никто не диктовал нам свою волю – если там, в кабине машиниста, и сидел какой террорист, то разговаривал он не с нами, а с кем-то другим. Мы ничего не ели, а лишь изредка пили воду. Быть может, страх смерти притуплял все другие страхи, и тот, кто боится умереть от пули, не боится умереть без еды? Может, и так.
Этот день походил бы на предыдущий, если бы не то, с чего начался этот день…
Я проснулся от шагов, бродящих за дверью. Кто-то шатался там, в коридоре. Взяв пистолет и фонарик, я прислонился к двери. Да, я знал всех, кто остался в вагоне, и никто из пассажиров особо меня не пугал.
Приоткрыв дверь, я вгляделся в другой конец коридора. Через сумрак вагона проступал чей-то высокий силуэт.
Луч фонаря проскользнул по полу, задел стену и, наконец, дошёл до него…
Молодой человек современной наружности, в кедах, широких джинсах и рубашке навыпуск припал к двери последнего купе.
А ты кто такой, чёрт возьми, – смотрел я на него и не мог в это поверить. Его точно не было здесь, неужели…
– Вы из другого вагона? – крикнул я.
– Что? – посмотрел на меня пассажир, морщась от светящего в лицо фонаря. – Можете убрать фонарь?
По виду лет двадцать, по голосу столько же.
– Нет, не могу, – сказал я и, держа его на прицеле, вышел из своего купе.
Не упуская из вида парня, я попятился назад к дверям тамбура, открыл первую, придержал её ногой, всё ещё держа парня на мушке, дёрнул дверь в другой вагон – закрыто.
– Там закрыто, – крикнул он, – я уже проверял.
Человек дрожал и потирал ладони, пытаясь согреть их дыханием.
– Я хотел найти проводника, – говорил он как ни в чем не бывало.
– Откуда ты взялся, чёрт возьми?! – шёл я к нему.
– Зашел только что, на станции, – сказал парень и отстранился.
– На станции? Да неужели?!
– Ну да. – Он смотрел на меня недоумённо, как провинившийся ученик.
– Поезд не останавливается вторые сутки! – крикнул я, медленно приближаясь. – Как ты мог зайти?
Фонарь освещал искорёженное тенью лицо. Он пятился от меня. На плече рюкзак, низкие широкие джинсы оголяли половину пуза, никакую кобуру на них не прицепишь.
– Что я вам сделал? – простонал парень. – Я сам только что пришёл!
– Откуда?
– Посадка была только что…
– Что ты мне голову морочишь! Какая посадка!
Ещё чуть-чуть, и я бы вышиб ему мозги. Мне казалось, у меня путался разум, мне казалось, я сходил с ума.
– Дёрни ту дверь! – приказал я ему. Парень попятился к двери. Еле нашёл дрожащими руками ручку, дёрнул.
– Тут закрыто. Проводника тоже нет? – спросил он.
– Что здесь происходит? – Из соседнего купе, протирая глаза, высунулся Полянский. – А это ещё кто? – посмотрел он на незнакомца.
– Говорит, только сел, – сказал я.
– Во сколько?
– Минут пять назад.
– Поезд останавливался? – посмотрел на меня доктор.
– Откуда мне знать, я только проснулся. И какое у тебя место?
– Семьдесят восемь, вот это купе. – Парень достал корешок от билета.
Его место было местом убитого пассажира. Получается…
– Где труп? – Мы с доктором кинулись в восьмое купе.
Труп мистера Бенсона исчез, как и все следы крови.
– Какой труп? – подошёл к нам незнакомец.
– Куда ты дел тело?! – накинулся на него Полянский. Никогда раньше я не видел его таким – вышедшим из себя.
 
– Какое тело? Какой труп? Помогите! – вопил парень от страха.
У меня ещё сильнее разболелся желудок, и такой ноющей болью, что я скрючился пополам.
– Что с вами? – спросил Полянский.
– Желудок болит.
– Это от голода. Так куда ты дел тело?! – Доктор выхватил у меня пистолет и уставил его на парня.
– Да не видел я никакого тела! – уже вопил тот. – И откуда здесь вообще труп?
– Не прикидывайся, пацан! Где ты отсиживался всё это время?
– На вокзале, – мямлил тот, – я был на вокзале и ждал посадки…
– Что случилось? – послышался в коридоре голос вдовы.
Вскоре вышли и все остальные. Одни смотрели на нового пассажира, как на надежду, как эта вдова – она улыбалась и кивала, когда тот рассказывал, как пришёл на вокзал и взял билет на ближайший рейс и спокойно сел в поезд, но, обнаружив чьи-то сумки на своём месте, пошёл искать проводника.
– Значит, поезд всё-таки остановился? – спросила взволнованно женщина.
– Не останавливался он, – влез старик. – Я не спал последние два часа. У ребёнка, похоже, температура. Вы не могли бы её посмотреть?
– Конечно, зайду, – кивнул Полянский.
– Как это не останавливался? – возмутился молодой человек. – Я, по-вашему, что, на ходу в него заскочил?
– Нет, не на ходу, – приблизился к нему дед. – Ты был здесь с самого начала! – ткнул он в него пальцем. – Убил одного, потом второго и пришёл, чтобы прикончить кого-то ещё! Сколько вас там?
– Кого нас? – Парень бегал испуганными глазами по каждому, кто смотрел на него, будто ища поддержки в каждом и не мог никак найти. Даже вдова, что поверила ему вначале, подозрительно отстранилась.
– Вас! – схватил его Полянский. – Террористов, захвативших наш поезд! Сколько вас там?
– Здесь что, ещё и террористы? – вылупился он.
– А ну, раздевайся! Где ключи от вагона? – кричал на него дед.
– Что вы делаете? – попытался возмутиться парнишка, когда старик с Полянским начали стягивать с него штаны, но, получив хороший удар, скрючился от боли и так и остался лежать на койке покойного пассажира.
Никаких ключей у парня не оказалось, как и какого-либо оружия. Обычный набор вещей: одежда и документы. По которым он был Нил Эмберг.
Раздетый до трусов Нил, всхлипывая разбитым носом, вдевал дрожащую руку в порванный рукав.
– Я сообщу в полицию, – шмыгал он, – на следующей же остановке!
– Да-да, сообщи, – буркнул Полянский и пошёл к ребёнку.
В купе старика Хорхе, как представился дедушка маленькой Деборы, было ужасно душно. Старик метался от двери к окну, не зная, что открыть. Если откроешь окно, говорил он, ветер такой, что её тут же продует, спать с открытой дверью было небезопасно, может, поэтому ребёнок и захандрил.
– И никаких лекарств с собой у вас нет? – спросил доктор, дотронувшись до лба ребёнка.
– Никаких, – ответил старик.
– Как же вы в дорогу с ребёнком, и без лекарств?
– Не смекнул…
– Нужно поспрашивать у пассажиров, может, есть у кого аспирин. – Полянский посадил ребёнка на колени и попросил открыть рот. – Горло красное, гноя нет, пока ничего критичного. Но лекарство всё же следует поискать.
– Спасибо, – переминался с ноги на ногу старик.
– А зачем вам в Нью-Дем, да ещё и с ребёнком? Странный город для прогулок с детьми.
Полянский всматривался в глубокие морщины старика, в его потухший взгляд, граничащий с отчаянием, пытаясь отыскать в этом человеке хоть толику подозрительного, но ничего не нашёл. Старик как старик, ребёнок как ребёнок, но почему здесь?
– Я единственный, кто у неё остался, и служба опеки хочет…
– …её забрать, – понял Полянский. – Так, значит, вы бежите?
– Наверное, как и все.