Уйти в отставку (СИ)
========== Часть 7 ==========
Аккерман Леви Исаакович. Черный кот, белая кошка
Окно с обвинительным заключением по делу Брауна Романа Адольфовича свернуто. Много Броневику за порчу имущества Розы и Кирштайнова носа не дадут, но все-таки Ромка какой-никакой, а рецидивист. Обои с пасторальным пейзажем типа «родные просторы» мелькнули на прощание разливистой шириной Волги-матушки с рассекающим речную гладь белым теплоходом. Рабочий день окончен. Десятый с прибытия капитана Аккермана в тело прокурора. И двенадцатый, если считать выхи. Долгие, заполненные вязким киселем одиночества в холодной постели. Тоскливые до головной боли и нехороших мыслей. Вдруг Леви действительно сломал жизнь талантливому мальчишке? висит грузом на ногах, мешает взлететь? Вдруг Карла права, и Йегеру надо было ехать в столицу, побеждать на конкурсе, а потом валить в толерантное забугорье?.. Рука тронула левую сторону груди. Под форменным синим пиджаком, под отглаженной едва ли не до дыр белой рубашкой пряталось свежее тату. Набитое неделю назад вором в законе на пенсии по кличке Дот. Местная версия главы Южного округа только хмыкнула в сивые усы, когда прокурор завалился в хату на первом этаже хрущёбы не с обыском, а с хмурой просьбой набить над левым соском готическую Е. Дот управился быстро, красиво и без лишних вопросов. Возможно, он, как большая часть городских обывателей, был в курсе ориентации Леви. Однако виду не подал и спокойно принял в оплату два пузыря трехзвездочного «Арарата».
Что ж, пора с вещами на выход. Домой к коту, пустому холодильнику, воспоминаниям о запахе зеленого чая, апельсиновой корочки и пряного ветра, несущего на прозрачных крыльях раскаленное солнце степи. Запахе его гремучей неизбежности. Который вымело время, прошедшее с той черной ночи. Они так и не поговорили. Не встретились. Мальчишка написал в ватсапе, мол, маман успокоилась, все оk-норм. Потом Йегера завалили работой. Из Волгограда прикатила парочка-баран-да-ярочка и пожелала: он — медвежью морду на правой бицухе, она — орхидею ред белс на левой икре. Пришлось вкалывать. Сын турецко-подданного даже не соизволил притащить мелкую задницу на проводы Арлерта. Занят типа, зараза малолетняя! Проводы и смену статуса Очкастой с медсестры на полноценного нейрохирурга (Роза расстаралась и достала мэра) отмечали в VIP-палате Эрвина. Болезный довольствовался клюквенным морсом в качестве мочегонного, остальные разбавляли спиртом один к одному. Тяпнув стакан, Зойка трещала, не затыкаясь, про кошку, которую ее Анька притащила домой. Леви, будучи кошатником с недельным стажем, грузил советами по уходу за животинкой и обороне всего — от шкафов до их содержимого. Ущерб, нанесенный Поцем, оставил неизгладимый след в сознании и бюджете прокурора. Но киса семейству Ханджинян попалась благовоспитанная: юзала когтеточку, аккуратно ходила в лоток и кушала, словно английская герцогиня в пятом поколении. Хотя на ветосмотре Гюзель Нанабова определила ее породу как турецкую ангору. Зойка назвала кошку Синой…
Дверь закрыта и опечатана — впереди праздники. Дальше — мимо бдительно дремлющей вохры, * статуй Таньки с Ванькой — к авто. И домой. По длинному маршруту. Чтобы лишний раз заглянуть в окна «Имени Розы» в надежде на… что? Не выбежит ли Ерен? Не бросится ли, сверкая зелеными глазищами, наперерез с извинениями?.. Чушь свинячья! Лучше вспомнить посиделки в палате Шмидта.
Пьянка прошла с сюрпризами.
Первый выдала Очкастая после очередной порции «клюквы в спирте». Посмотрела на еще бледного Эрвина и заявила, что он похож на Карлайла из «Сумерек». Такого Леви пропустить не мог, не. Набросился на жертву с подколками — откуда она, интеллектуалка, знает про сопливую мелодраму для малолеток? Зойка, даром что бухая, оказалась не лыком шита и поперла в контратаку — а где наш мачо-суп-гаспачо вообще услышал о существовании светящихся на солнышке вампирчегов, благородных волчегов и Белки Свон? По привычке Леви попытался свалить вину на судебную секретаршу Ралову. Ну типа это она в столовке Эдвардом Калленом плешь проела. Но Зойка, сложив два и два, заявила, что в те времена никакой Раловой рядом с Аккерманом близко не было: он только вернулся в Елды-Марлийск. Пришлось расколоться. Злосчастную сагу они посмотрели вместе с Захарченко по настоянию Нанабовой. У нее была днюха, и возражения не принимались. Скромное празднество в квартирке Михиной зазнобы обернулось пыткой. Страдальцев частично спасли запасы водки «Стратосфера» и сама накидавшаяся именинница. На середине первой части «Рассвета» Миха, шатаясь, унес Гюзель спатеньки, а Леви вырубил ноут, допил водку и, подняв глаза к потолку, вознес благодарность пыльной люстре за свою ориентацию.
Второй сюрприз преподнес Арлерт. Пока Леви пикировался с Зойкой, Шмидт деликатно ржал над обоими в стакан с морсом, Армин Арлерт написал в Фейсбуке Микаэле Аккерман, чью страничку наверняка скинул Ерен. Восходящая звезда Голливуда недовольно отозвалась из Канады, где снимали нового «Бэтмена» с Робертом Паттинсоном, и сказала, что здесь раннее утро, ей предстоит важный съемочный день и тэдэ и тэпэ. Забыв про «Сумерки», компания сгрудилась вокруг Шмидта (чтоб тому тоже видно было) и принялась изучать страницу дивы. Бомба взорвалась, когда Армин, промотав вниз, наткнулся на пост с обращением к друзьям и поклонникам о разрыве отношений Микаэлы с афрониггером… в смысле — бойфрендом. Продравшись сквозь пургу о цивилизованном расставании и сохранении дружеских отношений, Леви наткнулся на весьма фамильярное Роб и восхваление всевозможных достоинств английского актера. На завязку новых перспективных отношений кузина намекала категорически толсто. Ни хрена ж себе! Закончив фигеть, компания дружно чокнулась бумажными стаканчиками за эффективность и успешность восходящей звезды. В этом мире Микаса-Микаэла явно и стремительно реализовывала не всплывшие в другом амбиции. Потом пары спирта повалили из ушей. Градус в крови потребовал великих свершений, и Зойка предложила навестить Бертольда Гувера, а то к нему дважды вызывали психиатриню, и надо чуваку растолковать, что шифер у него на месте, просто место переехало в Елды-Марлийск. Они хором приказали Шмидту лежать и решительно потопали в соседний VIP. Бинтов на Колоссальном титане было уже поменьше. Рожа цвела синяками от лилового до желтого. Чисто апрельская степь в крокусах. Гувер дремал на боку, уткнув шнобель в подушку. Но на скрип открывающейся двери среагировал воплем. Леви деликатно зажал страдальцу рот и вкратце объяснил матом, что никто его есть не собирается и попал он сюда навсегда. Можно расслабить булки и наслаждаться благами цивилизации. Гувер слегка подвис, затем согласно моргнул. Дальше случился долгий сбивчивый разговор. Отпихнув прокуратуру и блеющего на смеси немецкого и русского Армина, Очкастая бодро угнездилась на койке и рассказала от имени честной компании кто, что и как пережил. Историю с грибным трипом и вселенским ежиком благоразумно опустила… Леви почувствовал, как углы рта невольно поднимаются в улыбке. Хороший выдался вечер.
«Имя Розы» промелькнуло блестящими витринами. Плакат с Мадам, Йегером и остальными «рабами» на фоне сменили на смеющуюся Кристу в венке из белых роз и фото тату из портфолио Ерена. Вот и все новости.
Уходящий день вкрадчиво расползался по квартире угасающими лучами заката. Зайдя на кухню, Леви стукнул по кнопке выключателя; потолочный светильник стер желтым светом оранжевые отблески со стола. В хлебнице завалялась нарезка ржаного. В холодильнике нашлась докторская колбаса. Ничего. Ему хватит. Досыпав Поцу корма, потащился в комнату, по недоразумению считающуюся гостиной, плюхнулся на диван, поставил тарелку с бутерами на столик из ДСП. Покосился на лежащий там же пульт, но желания переключать каналы в бесконечных поисках боевика нулевых не возникло. Поц наелся и милостиво решил составить компанию своему человеку. Взмахнув хвостом, вскочил на соседнюю подушку и уставился зелеными глазюками. Очень пристально так уставился.
— Мря… Мре… мяудо с тобой поговомяуть, — сказал кот.