Ученица Ледяного Стража. Нежданная наследница

– Это веселье на самом деле в моем духе. Наверное, это единственная по-настоящему забавная традиция в вашей Академии. Даже учитывая необходимость удирать от преподавателей без использования клинков и магии. Но я обещала куратору не ввязываться в неприятности и не хочу его подвести.
Сигмунд мрачно кивнул.
– Да, после обнаружения метки ему будут создавать проблемы на ровном месте. Но у нас есть план, так что…
Тут разговор пришлось прервать. Все наконец получили свои жемчужины, а бокалы опустели. Фастар собирался сунуть в карман пустые мешочки, в которых совсем недавно хранились камни для жребия и артефакты. Но Хеймир внезапно шагнул вперед и вырвал мешки из рук своего однокурсника.
– Извини, Фастар, – невозмутимо сказал он, пряча свою добычу в карман. – У меня есть некоторые сомнения в справедливости сегодняшней игры. Думаю, госпожа Стрэнд сможет понять, в чем дело.
По тому, как парень стиснул зубы, я поняла, что Хеймир прав. Ида помрачнела. Интересно, что полагается за нечестную игру?
Чейн тоже хмурился, но молчал. Заговорил еще один парень с пятого курса:
– Пора выходить. Стройтесь по двое.
Пока мы проталкивались к выходу, я шепотом спросила у Сигмунда:
– А если Стрэнд подтвердит, что игра не была честной? Что будет тогда?
– Скандал, – ответил он так же тихо. – Большой-пребольшой. Поэтому я от всей души надеюсь, что ей это удастся.
Настроение начало стремительно улучшаться. План Иды провалился, и за эту выходку ее могут наказать. В том, что родственница Тиры что-то найдет, я не сомневалась. Надеюсь, у них нет родственных связей с Эллингбоу, и справедливость восторжествует без моего участия.
Сигмунд покосился на меня и прошептал:
– Ты нормально себя чувствуешь?
– Пока да, – ответила я. – Но, чем скорее окажусь в комнате, тем лучше.
Он серьезно кивнул.
– Нас трое, прорвемся.
Мы пропустили вперед несколько старшекурсников. Хеймир и Тира застыли у выхода, но не спешили выходить. На вопрос одного из своих товарищей он бросил:
– Идите. Остальное я проконтролирую сам.
Спорить с ним не стали, и Фастар ушел одним из первых. Ида повисла на локте Чейна, но бежать собиралась вместе с Гейрой. Когда подошла наша очередь, Хеймир склонился к Сигмунду и шепнул:
– Багрейн на окружном пути, Крон будет караулить у корпусов. Проследи, чтобы она пошла другой дорогой.
Мой друг серьезно кивнул, и мы вышли в морозную ночь.
Пока Эйнар тихо хихикал, Сигмунд решил:
– Крона и Багрейна мы возьмем на себя. Самая короткая дорога – вдоль озера, по тропе. Она на виду, но поэтому ее контролируют меньше. За Лунным корпусом второго курса свернешь и пойдешь задворками. Если будут караулить у твоего домика, жди нас возле общежития. И помни, что нельзя будить байлангов.
Я кивнула, и на этом мы разошлись. Первую часть пути я преодолела успешно. В лесу возле озера и правда не было ни души. Прежде чем выйти к каменным фонарям, которые сейчас не горели, я огляделась. На берегу царила тишина, луна освещала темный прямоугольник воды на фоне снега.
Я рванула вперед, стремясь как можно быстрее преодолеть открытое пространство. Везение кончилось, когда я почти добежала до тропки. Возле каменных фонарей холодный комок в желудке начал расползаться по телу. Ноги подкосились, и я рухнула в снег. А тяжесть в голове сообщила, что снотворное тоже начало действовать. Более неудачное сочетание зелий трудно было придумать.
Я начала лихорадочно соображать, как же мне теперь добраться до корпуса. Но в этот момент за моей спиной раздался тихий плеск. Я медленно повернула голову и обнаружила, что на берегу, в паре шагов от меня, стоит изумленный Вест.
Струйки ледяной воды сбегали с белых волос и обнаженного торса куратора, растекались у его босых ступней. Хорошо, что он хотя бы в брюках…
Он  и правда купается в этой проруби! Как там сказал Мистивир, усмиряет плоть?
Несколько мгновений я отрешенно любовалась фигурой Вестейна в свете луны и только потом сообразила: он тоже куратор и теперь должен меня наказать.
  
– Давай ты сделаешь вид, что меня не видел? – взмолилась я и попыталась встать.
Сначала мне это удалось, но проклятые ноги подогнулись сразу же. Я наступила на подол, раздался жалобный треск. А затем снова села в снег.
Глаза Вестейна расширились от удивления.
– Что? – переспросил он.
– Сделай вид, что меня не видел, – повторила я. – Мне нужно добраться до комнаты, пока Эйнар и Сигмунд отвлекают Багрейна и Крона. Иначе меня не будут уважать здесь.
После этого до меня дошло, что добраться до своего домика я могу теперь только ползком или запинаясь через каждые два шага.
– Что с тобой? – вместо ответа спросил Вест.
Пришлось объяснять:
– Снотворное и заплетающиеся ноги. Я была на празднике для адептов…
– Знаю.
Куратор нахмурился и начал натягивать сапоги. Я обреченно смотрела на него. Надежда сделать Хеймира улетучилась, как дым. Интересно, что за наказание меня ждет на этот раз?
Тяжесть в голове усилилась. Вест набросил на плечи рубашку и куртку, а затем в его руках появился серый пузырек. Сначала я не поверила своим глазам и подозрительно спросила:
– Что это?
Куратор усмехнулся и откупорил склянку. Тонкая струйка серого дыма вырвалась из горлышка. Вестейн взмахнул рукой, позволяя дыму растечься вокруг нас. Отвод глаз? Но зачем?
В следующий миг он быстро и аккуратно завернул меня в собственный плащ и понес прочь. У него на руках еще больше захотелось спать.
– Так какое будет наказание? – обреченно пробормотала я, устраивая голову на его плече.
– Потом, – бросил Вест. – Тихо, иначе нас обнаружат.
Отвод глаз все еще витал вокруг нас, и я послушно замолчала. Чувство направления меня быстро покинуло. Сначала куратор долго петлял по лесу. Когда мы стали красться задворками общежитий, я вдруг поняла, что мы ничуть не приблизились к домику, а идем совсем не туда!
– Моя комната в другой стороне, – шепотом напомнила я.
Вестейн усмехнулся и так же тихо ответил:
– Багрейн караулит на горе, а в лесу Крону помогает Сальверсон. Это род дальних родственников Эллингбоу. Так что туда соваться пока не стоит. Переждем и проберемся в комнату через несколько часов, когда все утихнет.
Несколько мгновений я удивленно хлопала глазами, а затем едва слышно шепнула в ухо куратора:
– А куда ты меня несешь?
Поколебавшись, Вестейн ответил:
– В мою комнату.
Я не нашла слов. Даже сонливость выветрилась от такой мысли. Сначала я испытала восторг. Побывать в жилище куратора мне хотелось. Потом вдруг сообразила, насколько это рискованный ход, и тут же сникла.
А он пояснил:
– Сейчас все преподаватели заняты ловлей адептов. И я запасся зельем для отвода глаз в родовом замке.
– Но я все равно не смогла добраться до комнаты сама, и ты должен наказать меня, – тяжело вздохнула я.
– А я официально не участвую в ловле адептов после праздника, – сообщил Вест. – Моих наказаний и так все боятся. Ректор настоятельно просил меня пощадить адептов хотя бы в такой день. Можно сказать, меня вообще здесь нет. Никто еще не знает, что я вернулся. Свейт высадил меня за хребтом, и дальше я шел пешком…
Я искренне удивилась:
– Тогда зачем ты купался? Свейт же не сможет тебя высушить!
Он как-то странно посмотрел на меня и пробормотал:
– Окунуться было хорошей идеей, а главное – своевременной. Отрезвляющей. Тебе очень идет это платье.
От его слов внутри растекалось тепло. Затем я вспомнила порванный подол и с грустью прошептала:
– Только платье я испортила. К весеннему балу придется просить новое у отца. Так не хочется… Наверняка он в придачу пихнет новое письмо от Гольдберга.
Я почувствовала, как тело куратора словно окаменело. Он стиснул зубы и процедил:
– Не придется. Я решу эту проблему.
Какое-то время мы молчали. Только снег хрустел под ногами Веста, и с тихим шипением серый пар вырывался из пузырька. Я продолжала обдумывать полученные сведения и через несколько минут снова потянулась к уху куратора, чтобы задать еще один вопрос: