Артефакт острее бритвы

Само собой в этом мире ничего не происходило, но я ухватил главное.
Крохи энергии!
И сразу стало ясно, почему в колониях не встретить ни аспирантов, ни асессоров, не говоря уже об архимагах. Для них там было попросту слишком мало небесной силы. А что толку от всех знаний, навыков и умений, если не способен пустить в ход наиболее мощные арканы?
– Пароход на Тегос отходит завтра, на ночь вас разместят в казармах. Оформляйте контракты и размещайтесь.
За сим представитель Южноморского союза негоциантов откланялся, на смену ему вышел наставник Крас.
– Не пытайтесь тянуть в себя силу! – первым делом предупредил он нас. – Это всех касается! Здесь вам не школа: заработаете осложнение, так сразу на ноги не поставят. Тогда в такие долги вгонят, что небо с овчинку покажется. Просто потерпите немного и дайте духу приспособиться к новым условиям, как это уже случилось после приюта.
– И долго терпеть? – выкрикнул Тень, которого явно подначил к этому кто-то из старших.
Вместо наставника ответил Пяст.
– Плавание займёт полтора месяца, – заявил он, поправив пенсне, – думаю, к моменту прибытия в Тегос способности уже вернутся.
– Думает он… – проворчал Вьюн, но тихо-тихо, едва ли не себе под нос.
– Индюк тоже думал… – поддакнул приятелю белый как мел Ёрш.
Ну а наставник Крас кивнул и начал отдавать распоряжения:
– Долян, ты своих знаешь, вот их и опекай. Пяст, на тебе все прочие ученики. Иста, позаботься о барышнях, а мы с Огнеяром разделим абитуриентов…
И конечно же под крыло Огнеяра отрядили всех адептов со склонностью к белому аспекту, что лично меня нисколько не порадовало. Чем дольше я об этом размышлял, тем больше склонялся к тому, что на Сурьму в школе работал именно он. Вечно ведь где-то поблизости ошивался! О дне вылета в небесный омут и вовсе молчу! Не напортачь Сурьма, Огнеяр бы в школу как ни в чём не бывало вернулся. Мы б сгинули, и всё – концы в воду.
Я напрягся и попытался втянуть в себя небесную силу, но лишь заработал головокружение.
Черти драные, как же паршиво себя совершенно беспомощным ощущать! Только и остаётся, что на скальпель уповать, да ушки на макушке держать.
– Выход в город только в сопровождении старост и под их личную ответственность! – подытожил свою речь наставник Крас, и мы отправились оформлять контракты.
Насторожила меня улыбка. Как увидел приветливого дядечку в светлом сюртуке с писарскими нарукавниками, так разом и школьного казначея вспомнил, и зазывал с Заречной стороны, которые простаков в разные нехорошие истории втравливают.
– Ну-с, молодой человек, и кто вы у нас? – поинтересовался клерк, предложив садиться на табурет.
– Лучезар Серый, – впервые представился я своим новым именем.
Да, черти драные! Именно что своим!
Лучезар Серый – это я и только я!
Дядечка отыскал нужную строчку на листке, отмеченном печатями школы Огненного репья и канцелярии Южноморского союза негоциантов, хмыкнул и придвинул к себе счёты, взялся перекидывать из стороны в сторону костяшки, между делом комментируя подсчёты.
– Тысяча восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей, плюс стоимость доставки, плюс подъёмные… Пятьдесят целковых в месяц базовая ставка и ещё по пятёрке за каждую ступень возвышения – это семьдесят целковых в месяц. Делим первое на второе, получаем тридцать. Итого, фиксируем в контракте два с половиной года…
Вымотанный не самой простой дорогой, с гудящей от усталости и невозможности дотянуться до небесной силы головой, огнём в потрохах и опухшими запястьями, я непременно лопухнулся бы, когда б не имел дел с эдакими вот ловкачами прежде. Но я имел и потому отрезал решительней некуда:
– Нет! – ещё даже раньше, чем сообразил, какой именно момент резанул своей неправильностью.
– Что – нет? – изумился клерк. – Сомневаетесь в верности моих подсчётов? Но это же попросту нелепо! Вот перед вами все исходные данные! Сумма долга, стандартное жалование…
– Нет! – повторил я ещё даже более твёрдо. – Не собираюсь брать на себя никаких дополнительных обязательств! Школа продала меня, да будет так! На этом всё.
  
– Но позвольте! – разволновался дядечка. – Мы должны…
– Что я должен – так это отработать по стандартной ставке одну тысячу восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей. Я не обязан оплачивать доставку на место и не нуждаюсь в подъёмных.
Клерк фыркнул.
– Хорошо, это убираем. – Он вновь защёлкал костяшками. – Итого минус три месяца.
– Ещё раз повторяю: я не собираюсь продавать себя в рабство ни на два с половиной года, ни на два, ни даже на год. Я отработаю свой долг, на этом всё!
– Вы же не думаете, будто вам станут платить за время плавания?!
Я ответил широченной ухмылкой.
– Готов биться об заклад, по соглашению со школой какая-никакая денежка мне всё же причитается. Но даже если нет, я точно достигну пика адепта, а ещё имею неплохие шансы стать аколитом, что приведёт к немалому повышению причитающегося мне денежного довольствия. Так зачем самому себе надевать ярмо на шею, скажите на милость?
Дядечка откинулся на спинку стула и махнул рукой.
– Свободен, молодой человек!
Но я хоть и поднялся с табурета, в комнате всё же задержался.
– Могу я досрочно закрыть свой долг?
Клерка так и передёрнуло.
– Можешь, но в этом случае будет удержан штраф в размере десятой части платежа.
– Благодарю, – кивнул я и вышел за дверь.
Прямо у крыльца наткнулся на Беляну и предупредил её касательно заведённых тут порядков, затем дошёл до толковавших о войне с антиподами босяков, переговорил и с ними. Здесь же крутился ушлый молодчик, призывавший всех и каждого застраховать свою жизнь, но я не стал его слушать и расположился рядом с сидевшим в теньке Дарьяном. Паренёк был бледен и обливался потом, но дуба давать покуда вроде бы не собирался.
– Худо? – спросил я, откидываясь спиной на стену.
– Ага… – хрипло выдохнул тот.
Я и сам ощущал себя не лучшим образом, а потому впустую молоть языком воздух не стал и обратился к внутреннему зрению. Вид не успевших окончательно сформироваться узловых точек не порадовал, а когда попытался сжать их своей волей, дабы уплотнить и укрепить, то враз пошла кругом голова. Увы и ах, энергии во мне сейчас не было ни на грош.
Разместили нас в длинном полутёмном помещении, сплошь заставленном двухъярусными кроватями. Всех достоинств – там было самую малость прохладней, нежели на улице, а вот недостатков хватало с избытком. Я насчитал таковых ровно девять. Точнее – девятерых.
– Эй, Лучезар! Мы тут гадаем, чего это боярина в ученики не взяли! – решил для начала поглумиться надо мной Долян и – напрасно.
Я своего шанса не упустил и ударил в ответ по больному месту.
– Зато насчёт тебя, Долян, всё ясно! Ты ж мало того, что за трусость из школы вылетел и шваль свою за собой потянул, так ещё и нормальным босякам дорогу в ученики закрыл!
Новику и без того не терпелось пустить в ход кулаки, а тут его и вовсе подкинуло.
– Да ты…
Крепыш ринулся вперёд, но сразу же замер на месте и даже малость подался назад. Ну да – заполучить в брюхо пядь стали радости мало, а кому как не Новику знать, что я блефовать не расположен. И да – точно бы скальпелем пырнул, сомневаться и колебаться не стал.
Дальше ко мне подтянулись босяки, вслед за ними подошли Огнич и Зван. Даже Дарьян с койки поднялся. И расклад стал не таким уже паршивым.
Девятеро против семерых – это почти что на равных. А с учётом моего ножа на равных безо всяких «почти».
– Ты нам должен! – прорычал ухвативший суть моих слов Лоб. – Зассал на дуэли с дворянчиком пластаться, вот всех босяков трусами и выставил! Мы к торгашам в кабалу из-за тебя угодили!
Долян дураком не был и сразу сообразил, куда ветер дует. По итогам толковища он точно оказался бы должен решительно всем, поэтому пошёл ва-банк. Выдернул из-под рубахи болтавшийся на цепочке камушек, стиснул его в кулаке и прошипел: