Артефакт острее бритвы
Павел Корнев
Артефакт острее бритвы
10-11
Мир живых оказался отделён от царства мёртвых чертой, проведённой по брусчатке белилами. Решительно все абитуриенты полагали, будто мир живых на другой стороне, для меня же всё обстояло ровно наоборот. И я остался там, где остаться был должен.
Впрочем – не так сразу. Начать с того, что до лагеря мы еле добрели. Пусть действие усыпляющего аркана невесть куда сгинувшей Сурьмы долго и не продержалось, Дарьян не пришёл в себя, сколько ему ни тёрли щёки и уши.
Попутно меня засыпали неудобными вопросами, и я запираться и выдумывать небывальщину не стал, рассказал всё как было. Лишь приписал победу в схватке Дарьяну, да ещё умолчал о том, что узнал «демона», принявшего обличье внутреннего ученика. Между делом предложил никому о случившемся не рассказывать, но меня не поддержали, а настаивать на своём не рискнул. Когда б не Зван и Огнич, ещё мог привести кое-какие доводы, а с этой парочкой откровенничать было себе дороже.
Ещё, пока возились с книжником, спросил у Беляны:
– Ты как иллюзию-то различить умудрилась?
Черноволосая пигалица неуверенно передёрнула плечами.
– Кто б самой сказал! Просто всё яснее ясного вдруг стало. – Она ещё потормошила Дарьяна и объявила: – Надорвался! Придётся нести!
И – понесли. Тащить соученика выпало мне, Огничу и Звану. Двое волокли, закинув руки не слишком упитанного, зато очень уж нескладного книжника себе на плечи, третий переводил дух, но и так вымотались сверх всяких мер. Как по каменной осыпи поднялись – даже не знаю, не иначе лишь чудом.
Наше позднее возвращение в лагерь никого из наставников не удивило и не возмутило – ну да мы ещё и не самые последние на перевал поднялись. И даже бессознательное состояние Дарьяна чем-то из ряда вон не стало: такая реакция на слишком длительное пребывание в небесном омуте оказалась делом обычным – школьные врачи поставили книжника на ноги буквально за пару минут.
– Не перенапрягайся в ближайшие дни, – сказали ему, прежде чем выставить из госпитального шатра.
Беляна уловила в моём взгляде намёк на укор и развела руками.
– Ну а что ты хотел? Я ещё даже наложение рук до конца не освоила!
– А чего это? – уставился на нас сбитый с толку Дарьян. – Когда в лагерь-то успели вернуться?
Но поговорить нам не дали, сразу погнали прочь от госпитального шатра. Нельзя сказать, будто к тому выстроилась очередь, да только не выстроилась она лишь по той простой причине, что на исцеление пустяшных травм и ушибов много времени у лекарей не уходило, а с укусами, переломами и отравлениями пациентов доставляли не так уж и часто.
Кругом царила суета, возвращавшихся из омута абитуриентов отпаивали травяными настоями, после чего отправляли сдавать трофеи, и вот уже там без очередей не обошлось – даже у котлов с кашей не такое столпотворение наблюдалось, как на приёмке. Оно и немудрено: все находки сначала самым тщательным образом изучались, обмерялись и взвешивались и лишь затем вносились в общую опись. Ещё и каждый второй абитуриент полагал, будто отыскал в омуте нечто куда более ценное, нежели заявляли наставники – дело разве что только до прямых обвинений в обмане не доходило.
Пока дожидались своей очереди, я не утерпел и спросил:
– Беляна, получается, это у тебя из-за капища способность различать иллюзии прорезалась?
Черноволосая пигалица тяжко вздохнула. Точно послала бы меня куда подальше, но ответа ждала и Заряна, так что девчонка всё же соизволила ответить.
– Да просто я аколитом стала! – заявила она.
Все так и ахнули, от поздравлений воздержался один только Дарьян.
– Нет! – сипло выдохнул он. – Такие способности сами по себе не проявляются. Не читал ни о чём подобном.
– Читал он! – фыркнул Зван. – Будто в книгах обо всём пишут!
– Обо всём! – отрезал Дарьян. – Скорее уж, сказалось смещение аспекта. Лунный свет запросто может оказаться сродни небесно-голубому спектру.
Беляна кивнула.
– Очень похоже на то.
Тут подошла наша очередь, и предъявленный Заряной костяной шар произвёл самый настоящий фурор – он и вправду оказался пресловутой небесной жемчужиной. Впрочем, и вырезанные из обитателя пруда костяные сростки упаковали с ничуть не меньшей тщательностью. Потроха секача и слизь паука – тоже. А вот с расспросами на нас покуда не насели, приёмщикам было попросту не до того.
Затем я предложил подкрепиться, но нет – пришлось вместе со всеми тащиться к наставнику Синеоку. Тот, вопреки своей угрозе о ночёвке в горах, занимался формированием поисковых групп и поначалу от нас попросту отмахнулся, всерьёз рассказ о демоне принял лишь после того, как не сумел докричаться Огнеяра; ученика в лагере не оказалось.
– Вы его, часом, не прихлопнули? – Наставник смерил нас хмурым взглядом. – Какие-то сказки рассказываете!
– Это не он был! – заявила в ответ Беляна. – Демон его иллюзорную личину натянул!
– Откуда знаешь?
– Аспект у меня такой – иллюзии насквозь вижу!
– Да нет у тебя ещё никакого аспекта!
– Ну, склонность! Назовите как хотите!
Он никак не хотел и отправил нас на корабль. В трюме Огнич сразу притворил за нами дверь кубрика и спросил:
– Как думаете, не аукнется теперь эта история?
– Да чего тут гадать-то?! – фыркнул Зван и погладил утаённое от наставников паучье яйцо. – Мне другое непонятно: чего это всех без досмотра на борт запускают?
– А почему нет? – фыркнул Огнич. – Что на воротах изымут, за то платить не придётся.
Его приятель вскинулся так, будто шилом в зад кольнули.
– Что?! Нет! Я не отдам!
– Будто тебя спрашивать станут! – усмехнулся фургонщик.
Звана аж затрясло, ладно хоть ещё вмешалась Беляна.
– Ну ты ведь косу лунного беса не просто так себе вытребовал? – уставилась она на Огнича. – Верно?
Паренёк снисходительно ухмыльнулся и пояснил:
– Есть в посёлке человечек надёжный, он в том числе и вещички на хранение берёт. За среднюю коробку целковый в седмицу просит. Если скинемся и после посадки вы меня прикроете, я к нему смотаюсь и обо всём договорюсь.
Деньги при себе оказались только у меня, пришлось раскошеливаться. Нет, до Звана и Огнича мне никакого дела не было, но мы и сами по настоянию Беляны утаили три колючих сростка, вырезанных из зловонных останков обитателя пруда.
– Сплошные расходы! – проворчал я и предупредил фургонщика: – Смотри, под твою ответственность!
Огнич, принимая крупную серебряную монету, лишь покривил уголок рта, а Беляна уверила меня:
– Не волнуйся, окупится сторицей.
– Если только эти штуки протухнуть не успеют, – в пику ей отметил я.
– Не так сразу! – отмахнулась черноволосая пигалица.
Дальше речь зашла об Огнеяре и о том, каким образом мог добраться до него демон, но я в разговоре участия не принимал и всё больше отмалчивался. Беляна вроде бы что-то заподозрила даже, но ограничилась пристальными взглядами и от неудобных вопросов пока воздержалась. Ну а дальше в кубрик начали подходить другие абитуриенты из нашего отряда, и при посторонних мы эту тему обсуждать не стали. И без того нашлось, о чём поговорить.
Трофеи, переродившиеся звери, покалеченные и заблудившиеся соученики.
Опять же вымотались до невозможности. Лично я весь обратный перелёт продрых без задних ног.
Как ни странно, сразу к старшему наставнику меня не вызвали, более того – выдернули на разговор с ним последним из всей нашей ватаги. Традиционно уже случилось это непосредственно перед обедом, что меня нисколько не порадовало. Ещё и облюбованное в предыдущие визиты кресло у камина оказалось занято хозяином кабинета.
– Всё даже хуже, чем я думал, Лучезар! – проскрипел Горисвет недовольным голосом, стоило только прикрыть за собой дверь. – Гораздо хуже!
Я с показной невозмутимостью взгромоздился на краешек его рабочего стола и улыбнулся.