Отдана горгулье (ЛП)

Я говорю себе, что не трусиха, всю обратную дорогу до хостела, и укладываюсь на свою крошечную койку. Однако, когда я закрываю глаза, я вижу каменное лицо горгульи. Я провожу ночь в беспокойстве, постоянно просыпаясь.

6
Джесси
На следующее утро я просыпаюсь от грохота и ругани. Когда я выглядываю из-за занавески, закрывающей мою койку, я вижу, что Рейчел, девушка с койки над моей, упала с кровати!
— Что за черт? Ты в порядке? — я высовываю голову и смотрю вниз на нее, распростертую на земле подо мной.
Она стонет.
— Я чертовски ненавижу это место.
Я смеюсь. Я не должна. Вероятно, она только что сильно ушиблась, и минуту назад я была раздосадована тем, что меня разбудили, но с ее стороны так иронично говорить мне это.
Рейчел пристально смотрит на меня.
— Мне жаль, — говорю я, безуспешно пытаясь сдержать смех. — Просто я чувствую то же самое.
Она издает маленький смешок, а затем тоже начинает смеяться.
Она, пошатываясь, поднимается на ноги, потирая задницу и все еще хихикая.
— Я должна была закончить свой отпуск на прошлой остановке. Меня так всё достало. Я пыталась убедить себя, что должна воспользоваться последним месяцем отпуска, но правда в том, что я скучаю по дому.
Я улыбаюсь.
— Это мило. Когда у тебя есть дом, по которому ты скучаешь. Тебе будет хорошо, когда ты вернешься.
Она кивает.
— Да. Так и будет. Ты не скучаешь по дому?
Я пожимаю плечами.
— Я не путешествую. Я приехала сюда жить. Мне просто нужно найти работу. И квартиру, чтобы я могла выбраться из этого места.
— Понятно, — говорит она. — У меня осталось недостаточно денег, чтобы снять отдельную комнату, но эти хостелы сводят меня с ума.
Я со смехом фыркаю и тут же жалею об этом, когда Рейчел бросает на меня вопросительный взгляд.
— Что?
— Ну, это просто… Знаешь, ты довольно громко храпишь.
Она морщится.
— Да, извини за это. Увеличенные аденоиды. Надо было удалить их в детстве, но с деньгами всегда было туго.
— Я думаю, это не твоя вина, — довольно сложно злиться, когда она такая рассудительная.
— Кроме того, я думаю, ты удивишься, но я не единственная, кто шумно спит.
Я моргаю, глядя на нее.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что прошлой ночью ты говорила во сне что-то ужасное. Что-то о какой-то ожившей статуе. Напугала меня до чертиков.
Я снова смеюсь. Что еще я могу сделать? При свете дня мои страхи кажутся еще более нелепыми. Конечно, статуя не ожила.
— Эй, не хочешь позавтракать со мной? — спрашивает Рейчел.
Я улыбаюсь.
— Конечно, — я не могу придумать причину для отказа, и, честно говоря, она такая милая, что я чувствую себя немного идиоткой за все те разы, когда я лежала в темноте, ненавидя ее.
В итоге мы спускаемся в дешевое кафе при хостеле, чтобы съесть большую тарелку яичницы-болтуньи с беконом. Я пью больше кофе, чем следовало, и слушаю, как Рейчел рассказывает мне все о своей семье. У нее пять сестер и братьев, результат смешанной семьи. Похоже, они все между собой ладят, чего я даже представить не могу. Дома были только я и мои родители, и даже перед моим отъездом мы почти не разговаривали.
Рейчел откидывает с лица волнистые каштановые волосы и одаривает меня улыбкой, от которой морщится ее веснушчатый нос.
— А как насчет тебя? Зачем ты приехала в Хартстоун?
Я вздыхаю.
— Я просто хотела сбежать, я полагаю. Я всегда мечтала играть, — я поднимаю руки. — И я знаю, возможно, это просто принятие желаемого за действительное. Так всегда говорили мои родители. Они хотели, чтобы я поступила в университет или получила стажировку. Вместо этого я поступил в NIDA. Это школа актерского мастерства в Сиднее. Это было началом конца.
— И ты больше с ними не разговариваешь?
Я качаю головой.
— Больше нет. С тех пор, как я ушла. Мы никогда по-настоящему не сходились во взглядах.
 
— Нет? Они не хотели, чтобы ты играла?
Мои губы кривятся в усмешке.
— У них было больше проблем с другой моей работой.
Рейчел хмурится.
— Почему? Чем ты занимаешься?
Я долгое время ничего не говорю, взвешивая, стоит ли говорить. Некоторые люди реагируют не очень хорошо. С другой стороны, я могу больше никогда ее не увидеть, а она, похоже, из тех, кто придерживается открытых взглядов.
— Я танцовщица.
Ее глаза слегка расширяются.
— Танцов… О! Танцовщица. Я так понимаю, их это не устраивает.
Я качаю головой.
— Когда я еще была дома, они организовали большое мероприятие в своей церкви. Пригласили меня, чтобы все старейшины могли рассказать мне, как мне нужно вернуться в приход и перестать смущать родителей. Я не была в церкви с тех пор, как мне исполнилось двенадцать! И я должна была вернуться только для того, чтобы мои родители не потеряли лицо? — я фыркаю. — Вряд ли. Я даже не задержалась достаточно, чтобы они сказали мне, что я попаду в ад за то, что показываю незнакомым мужчинам сиськи.
Рейчел фыркает.
— Они могут держать свои суждения при себе.
— Не то чтобы я хотела заниматься этим вечно. Просто это оплачивает счета лучше, чем что-либо другое, понимаешь?
Она кивает.
— И вот я здесь, надеюсь добиться успеха по-настоящему на сцене.
— Тогда, надеюсь, у тебя получится. У тебя что-нибудь есть на примете?
— Нет, — я опускаю взгляд на остатки кофе в чашке. — Мне не перезвонили ни с одного из прослушиваний, на которых я была.
Неожиданно Рейчел тянется через стол, чтобы сжать мою руку.
— Хэй. Не сдавайся, хорошо? Ты что-нибудь найдешь. Ты просто должна верить в себя.
Я киваю, не доверяя себе из-за комка в горле. Я никогда не должна была предполагать, что она ужасный человек, только потому, что с ней невыносимо жить. Уж кому-кому, а мне следовало бы знать, что не стоит судить о книге по ее обложке.
— Ты молодец, что оставила позади все негативное влияние в своей жизни и рискнула, — говорит Рейчел. — Я уверена, если ты будешь сохранять позитивный настрой, то обязательно что-нибудь найдешь. Все лучше, чем оказаться в ситуации, которая делает тебя несчастной, верно?
— Да, — она права. Мне все равно здесь лучше. Это хорошее напоминание.
Рейчел уходит осматривать достопримечательности, а я сижу в кафе, потягиваю остывший кофе и думаю. Мне нужно все исправить. Я не позволю своему безумному воображению помешать мне максимально использовать возможности, которые мне представились для работы.
На самом деле, мне интересно, могу ли я извлечь из этого что-нибудь еще. Этот парень, Сетос, должно быть, довольно богат, чтобы нанимать работников для «друга» через Чудовищные Сделки. Насколько я знаю, их цены намного выше, чем на обычные эскорт-услуги.
Когда я гуглю его, то не могу поверить своим глазам. Оказывается, он владеет Большим театром, спортивным стадионом и двумя огромными торговыми центрами. Это только в Хартстоуне. В Википедии указано, что он владеет развлекательными заведениями и магазинами по всей стране. Я о том, что у него есть собственная страница в вики, ради всего Святого! Хорошо, я обязательно воспользуюсь этим, чтобы добиться чего-нибудь. Мне просто нужно выяснить, как это сделать. Но все начнется с того, что я не разочарую его.
Остаток дня я настраиваю себя на выступление, говоря себе, что я не боюсь. Вовсе нет.
Я добавляю номер службы экстренной помощи Чудовищных Сделок в список контактов и кладу в карман перцовый баллончик, но это всего лишь меры предосторожности, верно? Это не значит, что я боюсь.
Я также составляю новый плейлист и подумываю о покупке новой пары великолепных розовых туфель на каблуках. Затем я говорю себе отложить эти деньги до тех пор, пока не совершу большой прорыв. Мне просто нужно быть суперсексуальной, выяснить, где Сетос прячется, чтобы наблюдать за мной, и понять, что именно он ищет.