Бремя Власти
— Знаешь ли ты, Саша, кем был Генрих Наварский?
— А должен?
— В принципе нет, но кое-что из его жизни узнать стоит. К примеру то, что он был королем-гугенотом, протестантом то есть, да к тому же пережившим Варфоломеевскую ночь в Париже. В один из периодов он так же стал претендентом на французский трон.
— Так как некатолик мог на него сесть? — удивился Баскаков.
Брюс усмехнулся.
— К этому я и веду. Перед тем как возложить корону Франции он принял католичество. Да, это правда и не стоит этому так удивляться. Именно Генриху Наварскому, впоследствии ставшим Четвертым принадлежит фраза: 'Париж стоит мессы!'.
Яков замолчал, дав молодому время на обдумывание только что сказанного. За маленьким окном ярко светила Луна, а пара свечей уже наполовину оплыли. Беседа подданных российского императора затянулась…
На челе Александра виднелась напряженная работа мозга, того и гляди пар из ушей повалит, Брюсу даже казалось, что слышит как громыхают сталкивающиеся мысли у него в голове. Но вот лицо Баскакова разгладилось, руки перестали выбивать дробь на столе, а в глазах загорелся огонек понимания.
— Думаешь, он может поступить так же?
— Не он первый и не он последний, — пожал плечами Яков. — Если Джеймсу Эдварду не хватит мозгов решиться, значит королем ему не стать. Опираться на народ можно когда имеешь десятка два отлично вымуштрованных полков, закаленных не в одной битве, таким как Семеновский, Преображенский или вон тот же Рязанский. А когда под рукой вчерашние крестьяне, да еще у самого опыта как у козла молока… в общем думаю выход у него один, жаль Мар со своими тупоголовыми командирами этого не понимают. Вон семь лет назад это было доказано, но тогда хоть поддержка французского флота была, а теперь ничего нет. Тут головой думать надо, а не задницей.
Александр хотел было что-то сказать, но неожиданно со стороны лестницы донеслись громкие крики.
— Один король, одна страна! Шотландия едина! Славься король Шотландии Яковом Седьмой и Англии Яков Третий!!
Брюс с Баскаковым раздраженно цыкнули. Их договоренности с якобитами полетели ко всем чертям.
Война за престол началась…
* * *"Записи флотоводца".
Из дневника адмирала Апраксина.
Датировано: от 6 августа 1715 года от Р.Х.
Море волнуется все чаще, шторма того и гляди закроют путь в родные порты. Да знаю, что еще недавно они были чужими, но прошло всего несколько лет и кажется будто всегда они были исконно русскими, да и как считать иначе ведь люд весь наш.
Эхх, не о том пишу, не о том думаю. Моей эскадре остался еще один рейд. Пора проучить датчан, показать кто главенствует на Балтике. Теперь-то когда швед слаб один у нас противник — датчанин, но ничего, и ему фитиль вставим куда надо. Тем более Бомхольм уже под русским стягом.
Жаль наше побережье далеко — прамы и галеры не выведешь, их первый же шторм на дно пустит. Еще в июле, когда Крюйс эскадру вел в Ригу много судов пропало — морской бог прибрал. Да оно и понятно — Балтика каверзная девка, того и гляди зазевавшему лоцману в брюхо каменюку подсунет, особенно близ островов. Хорошо если людишек спасти удастся, ну а если нет, значит на то воля Божья…
Теперь пришла пора показать датчанам, что Копенгаген не такой уж и неприступный. По крайней мере со стороны суши. Впрочем, десант здесь нужен скорее для испуга, чтоб датчане не забывали о мощи России.
Надеюсь, все получится.
…Намедни на горизонте мелькали датские вымпелы, дозорные насчитали семнадцать кораблей. Жаль только не смогли точно сказать, какие именно. У нас-то эскадра из семи фрегатов и тридцати шняв, да новых галер, чтоб на воронежских верфях делают. Ну а семь тысяч воев на тридцати десантных судах идут. Так что надо бы нам дойти поскорее, да воев защитить, а уж потом развернуться вовсю ширь!
Жаль команды худые — отбирали в матросы спешно, можно сказать первого попавшегося. Как наяву слышится испуганный шепот новобранцев, невдалеке надрывается боцман, загоняя линьками рекрутов на ванты, заставляли карабкаться их на салинги и марсы, бегать по реям. И вот падает один, за ним второй. Мрут матросики как мухи, но ништо, остальные посмекалистей будут, авось и научатся на чужом горе. Без этого в море никак нельзя. Они это поймут, ну а пока вижу их трясущиеся руки, дрожащие колени и крупные градины слез от полученных ссадин и ран.
Да именно человеческие жизни и есть плата за господство на море!
* * *В сорока верстах от Вильно.
Изба лесничего.
22 сентября 1715 года от Р.Х.
Август Сильный курфюстр Саксонский и заодно король Польский с самого утра был раздражен. Даже прелестная молодая любовница Мария Ферилья, ублажающая любую прихоть, не помогла. А ведь как чертовка старалась, как старалась!
Увы, но порой Август задумывался о том, где правит, и в последнее время мечтал передать власть сыну сразу над двумя странами, а там может и Восточную Пруссию с Курляндией прибрать, чем черт не шутит.
Именно думая о сыне, о будущем славного Рода и конечно же о сильно опустевшей казне, Август Сильный поддался на уговоры отца Игнасио, прибывшего к нему еще в тринадцатом году из самого Ватикана и привезшего в знак доброй воли папскую буллу, с несколькими сундуками золота…
В ту пору казалось, что все будет так как он и говорит — папство создаст мощную коалицию против сильно поднявшейся Руси и приструнит ее, вздумавшей вести собственные игры, не спросив верного союзника!
Да, Август не забыл сепаратного договора России и Швеции, о своих же подлых поступках он вовсе не вспоминал, потому как не к лицу королю и курфюстру помнить о таких незначительных мелочах.
И ведь вначале все складывалось лучше некуда. Войско собрали немалое, да и обоз с артиллерией внушали уважение — почти восемьдесят тысяч одних только солдат! Место для удара выбрали отличное, лучше было бы если удар пришелся по южным провинциям, недавно отторгнутым Россией у осман… вот только даже Август понимал, что в этом случае придется воевать не только с Русью, да и растягивать коммуникации пришлось бы на куда большее расстояние, к тому же казаки рядом — кровушки попортят изрядно. Так что атака Смоленска, а уж затем продвижение вглубь страны — правильное решение. К тому же командующим поставили не абы кого, а самого Евгений Савойского — гения воинского дела!
Успех был обеспечен еще до начала кампании, Россия не могла победить априори, как не бывает зелени на полях в самую лютую стужу. То что они правы доказала легкость захвата Смоленской земли. Ну а небольшие потери в конце осады — это случайность. К тому же Августу удалось купить одного из казачьих командиров, обещавшего выступить на их стороне в момент решающей битвы. Конечно, большой веры ему не было, но зная запорожцев с их ненавистью к московитам, король Польский надеялся на то, что эта карта все же сыграет.
Узнав о продвижении войска вглубь России, прямиком к Москве Август даже устроил праздник, вот только обещанная им же провизия для войска по странному стечению обстоятельств постоянно задерживалась, а после того как из Курляндии и псковских земель в Польшу вторглись летучие отряды русской кавалерии обозы вовсе перестали доходить.
Нет, дело вовсе не в том, что их все уничтожали — просто Август решил под этим предлогом чуточку сэкономить, в какой-то момент он был даже благодарен вероломным русским, ну а то, что они еще поляков бьют… что ж такова судьба простого люда. К тому же гордые паны обещались выдворить сиволапых разбойников, забывших что такое плеть с собственных земель за пару недель. Как оказалось позднее — гоняли почему-то именно шляхту.
Думать о том, что собственные люди не доедают и голодают Август не желал — война всегда сама кормила солдата: это аксиома против которой не шибко поспоришь. Откуда ему было знать, что все деревушки и городки на пути союзников будто вымерли, а вся провизия попросту исчезла?