Обещай мне (ЛП)

Не знаю, почему выбрала именно этот момент, но я не была готова ничего анализировать, поэтому просто пустила все на самотек. Прошло несколько дней, и снег наконец-то выпал, укрыв кампус белой простыней. Его не слишком много, но достаточно, чтобы все выглядело красиво.
Я любуюсь им, сидя на раскладывающимся диване, который представляет собой одну большую кровать из подушек.
Сегодня утром у меня была ранняя тренировка, два занятия и спортивная практика, с которой я легко справилась. После тренировки я вернулась домой, желая вздремнуть перед занятиями с Кэмероном. Когда у меня месячные, я устаю больше обычного и испытываю сильнейшие спазмы. Иногда они выбивают меня из колеи, оставляя приклеенной к дивану или кровати. Настолько они ужасны.
И сегодня один из таких дней.
Я почувствовала приближение месячных, когда уже собиралась идти в библиотеку. Я застонала, почувствовав спазмы в нижней части живота, которые то и дело пронзали меня жгучей болью. Предупреждая Кэмерона так поздно, я чувствую себя просто дерьмово, но не думаю, что смогу встать с этого дивана.
Я судорожно пытаюсь найти свой телефон под одеялом, затем наконец нащупываю его под подушкой. Свернувшись калачиком на диване-кровати, поджав колени, я пишу ему сообщение.
Аврора: Я очень извиняюсь, что так поздно предупреждаю, но физически не смогу прийти на наше занятие. Я скажу своему отцу, чтобы он заплатил тебе.
Я кладу телефон рядом с собой, когда в животе урчит, но не думаю, что смогу найти в себе силы встать и что-нибудь взять. Жасмин сегодня ушла работать над групповым проектом и сказала, что не знает, когда вернется, потому что «все в моей группе идиоты», как она выразилась. Я знаю, что могу написать ей, и она сразу же вернется домой, чтобы позаботиться обо мне, но я никогда не поступлю так с ней.
Мой телефон вибрирует, я поднимаю его и вижу, что это сообщение от Кэмерона.
Кэмерон: С тобой все хорошо? Что случилось?
Бабочки в моем животе грозятся взлететь от его заботы, но я начинаю понимать, что таков его характер. Он готов сделать это для любого. Я не особенная.
Аврора: Все хорошо. Просто девчачьи штучки… Но да, я не могу встать с дивана. Мне очень жаль.
Кэмерон: Какой у тебя адрес?
Я выпрямляюсь, а потом стону от боли внизу живота. Что он собирается сделать?
Аврора: Зачем он тебе?
Кэмерон: Хочу убедиться, что с тобой все в порядке.
Аврора: Я в порядке. Наслаждайся остатком своего дня!!!
Кэмерон: Я хочу провести его с тобой. Адрес?
Сердце колотится в груди, и я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимания, отправляя ему ответное сообщение со своим адресом, зная, что он будет спрашивать, пока я его не скажу. Вспомнив, что не могу встать, чтобы отпереть дверь, я также отправляю ему код для цифрового замка.
Примерно через двадцать минут я слышу, как к подъезду подъезжает машина, но не решаюсь встать и проверить, он ли это, потому что мои судороги в данный момент достигли апогея. Я приостанавливаю просмотр рождественского фильма о человеке, который понимает, что на самом деле он не эльф, когда слышу писк кодового замка.
Я слышу, как поворачивается дверная ручка, а затем тишину заполняет топот его сапог по коврику в прихожей.
— Аврора? — зовет он.
— Я здесь, — я поморщилась, боль была сильной и изнуряющей.
В поле зрения появляется Кэмерон, от его высокого роста, широкой фигуры и теплых глаз у меня перехватывает дыхание. Он мгновенно хмурится, когда замечает меня. Мои колени подогнуты к груди, вокруг меня намотано одеяло, волосы собраны в пучок, а лицо скорчено от боли.
Он бормочет про себя проклятия, делая глубокий вдох. Затем пересекает комнату и садится на край дивана.
 
Только тогда я замечаю в его руках рюкзак.
— Филдс, я не думаю, что смогу учиться. Слушай, я заплачу тебе столько, сколько тебе обычно платит мой отец, но сегодня я не могу. Мне очень жаль.
Его челюсть сжимается, когда он смотрит на меня, а брови хмурятся.
— Меня не волнует учеба. Меня волнуешь ты.
Ох. Мои губы грозят расплыться в широкой улыбке, но я сдерживаюсь. Мы друзья, и он заботится обо мне, как о своей сестре. Ничего больше.
— Тогда что в рюкзаке? — спрашиваю я, едва слышно, подавляя хныканье.
Кэмерон расстегивает сумку и достает кучу вещей.
— Я зашел в магазин в кампусе и купил несколько вещей, которые, как мне показалось, могут помочь, — затем он начинает перебирать различные предметы. — Я понял, что ты любишь шоколад и арахисовое масло, судя по выбранному тобой торту, поэтому купил тебе пинту шоколадного мороженого с арахисовым маслом. Еще я купил тебе ибупрофен и вот это, — говорит он, доставая плюшевый кекс. — Это утяжеленная грелка. У моей сестры есть такая, и она клянется, что это лучшее лекарство.
Нет, нет, нет. Это нехорошо. Он не может так поступить с моим бедным, втайне безнадежным романтичным сердцем. Этот мужчина. Этот милый, добрый, заботливый мужчина. Он вспомнил о моем любимом сочетании продуктов и купил мне грелку в виде кекса, потому что я сказала, что так называет меня мой папа.
Это так чертовски мило.
Я всегда любила сладкое, и он уже на пути к тому, чтобы стать моим новым пристрастием.
— Кэмерон, это… вау. У меня даже нет подходящих слов. Спасибо тебе, — говорю я, мой голос искренен и полон благодарности. Я бы сказала, что это из-за гормонов у меня наворачиваются слезы, но, думаю, в любой другой день я бы отреагировала так же. Никто никогда не делал для меня ничего подобного.
— Не за что. Возьми, — говорит он, выдавливая таблетку, и кладет ее в мою ладонь. Затем он передает мне бутылку воды с приставного столика, и я запиваю обезболивающее. Когда я допиваю, он забирает у меня бутылку и ставит ее рядом с диваном.
— Хорошо, пицца будет через десять минут. Ты хочешь съесть свое мороженое сейчас или позже? — спрашивает он, вставая с дивана и направляясь на кухню с мороженым в руках.
Мне хочется поспорить с ним и сказать, что ему не нужно было заказывать мне еду, но я знаю, что это бессмысленно. Кэмерон не умеет быть менее заботливым и оберегающим, но у меня тоже есть свои принципы.
— Сколько она стоила? Я могу заплатить за нее или хотя бы разделить с тобой стоимость. И мороженое сейчас, пожалуйста.
Кэмерон роется в ящиках на кухне в поисках столовых приборов, и возвращается с одной ложкой в руке и мороженым в другой.
— Не задавай мне глупых вопросов, — вздыхает он, снова садясь на край дивана и передавая мне ложку и мороженое.
Я пытаюсь сесть, морщась при каждом движении.
— Аврора, остановись, — панический голос Кэмерона заставляет меня посмотреть на него, в его глазах ясно читалось беспокойство.
— Со мной все будет в порядке, в конце концов, мне нужно двигаться, — простонала я, переводя себя в сидячее положение, прижимаясь спиной к подушкам и вытянув ноги перед собой.
Он пошарил вокруг, взял кекс и включил телевизор, остановившись, когда снова повернулся ко мне лицом.
— Можно я сяду рядом с тобой?
Его вопрос выбивает меня из колеи, особенно если учесть, насколько интимным он кажется. У меня никогда не было парня, который бы спрашивал меня об этом. Они всегда свободно влезали в мое пространство. Не то чтобы я не хотела большинства их ухаживаний, но я никогда не понимала, как приятно, когда тебя об этом спрашивают.
— Конечно, — говорю я ему.
Он откидывается назад, пока его спина не упирается в подушку, а штанина его спортивных штанов не прикрывает длинные мускулистые ноги, вытянутые перед ним.
Заметив, что мои руки заняты, он смотрит на меня, молча спрашивая разрешения положить на меня грелку. Я киваю и с затаенным дыханием жду, когда он положит ее мне на живот. Его пальцы касаются кусочка кожи, обнажившегося между моим топом с длинными рукавами и трениками. Мое тело загорается от этого прикосновения, искры вспыхивают там, где его кожа коснулась моей.