Бисцион (СИ)

Как только ленты были развязаны, Диану ничего не стесняло кроме стыда за то, что ей понравилось такое развязывание лент. Когда герцог делал это в брачную ночь, то делал это быстро и грубо. А сейчас медленно и нежно, с прикосновениями к коже, которые были приятны. Боже правый! Она кинулась к себе в покои, лишь сказав «спасибо». Быстро скинула платье и схватила ночную сорочку, прижала ее к груди. Ей показалось, что Стефано пойдет за ней, но его не было. Она стояла с минуту с сорочкой в руках и прислушивалась, но было тихо. Он наверняка лег спать. Диана накинула сорочку и даже не завязывая ленты, залезла в постель.
Она еще долго не могла уснуть, в мыслях витало многое: старуха с ее видениями, страх за свою жизнь, песнопения язычников, которые Диана слышала сквозь пелену темноты в голове. А еще и прикосновения герцога, которые были приятны, но волнительны одновременно. Думая обо всем этом, она уснула. Ей снился сон в темных тонах: кругом голые ветки и сухая трава под ногами. Она стояла возле лачуги, из которой вышла старуха, и Дина протянула ей сверток. Среди всего серого и невзрачного, этот сверток был кристально белым. Внутри него начало что-то кряхтеть, она протянула сверток женщине со слезами на глазах. Она как будто прощалась с ним, задыхаясь от нехватки воздуха и со спазмом в груди. Отдала добровольно. А потом развернулась и ушла в черноту ночи.
Диана вскрикнула и проснулась, оглядываясь по сторонам- уже светало, не было темно. Это был сон, который она не поняла, но ощущала лишь утрату, горе и боль.
Вскочив с кровати, она схватилась за шнурок с колокольчиком, от звона которого прибежит Марта. Спать больше не хотелось, лучше одеться и идти вниз, лучше заняться меню, раздать распоряжения слугам или погулять в саду. Хоть как-то себя отвлечь от вчерашнего происшествия.
Взгляд упал на простынь, и Диана недовольно выдохнула, уставившись на пятна собственной крови. Значит и сорочка в крови. Пришла месячная кровь, вот поэтому и сон был беспокойным.
Тут же забежала Марта и ахнула, сложив руки в молитвенном жесте:
— Вы не беременны, Ваша Светлость, а я так надеялась.
— Это всего лишь кровь…
— Признак того, что вы не носите в себе малыша, — тут же вставила Марта, уже зная, что герцогиня плохо осведомлена в таких вещах, — первый признак беременности- это отсутствие месячной крови. Но если спать в разных кроватях с герцогом, то забеременеть будет невозможно.
— Это его проблемы, — гордо произнесла Диана, — не мне нужен наследник.
— Но женщине нужны дети, ее роль- быть матерью.
— У тебя нет детей, — напомнила она камеристке, — значит, и без них можно жить.
— Я служанка, а вы герцогиня, — напомнила ей Марта и стала снимать с Дианы сорочку, — я сейчас все поменяю.
— Его Светлость спит?
— Нет, он встал рано. Что-то произошло в Форли, и Его Светлость собирается в дорогу. Кажется, там жители устроили бунт.
Диана удивленно посмотрела на Марту, но вид той был спокойным. Либо она не поняла, что сейчас сказала, либо не хочет забивать себе голову мужскими делами.
— По какому поводу бунт?
Как хорошо, что Марта успела облачить хозяйку в платье, потому что в покои влетел герцог. Он напомнил ураган или смерч, заполняя собой все пространство.
— Хорошо, что вы встали, Ваша Светлость, — он перевел взгляд на кровать, увидев пятна крови.
— Я не беременна, — тут же вставила она, комментируя его немое секундное удивление.
— И это не удивительно, — произнес он, но тут же опомнился зачем вообще пришел. Указал Марте на дверь, и та вышла, оставляя их наедине, — я уезжаю, как и обещал. Еду в Форли, там восстание, потом отправлюсь в Павию. Вернусь, когда вы сами позовете меня.
— А если не позову?
— Тогда приезжайте сами, как только начнете скучать, — он слегка улыбнулся и поклонился.
Стефано направился к двери, и Диана поспешила за ним, шурша юбками по полу:
— Вы хотите сказать, что просто уедете и все?
— А как надо? — Герцог от удивления остановился, — сейчас облачусь в латы, выйду из замка, вскочу на Неро и поеду подавлять восстание, которое возникло по вине женщины. Люди требуют меня, — он указал руками на себя, — вот он я.
 
— Какой женщины? — Диана прицепилась именно к этому слову, остальные слишком банальные, — той самой жене умершего Джорджо Орделаффи? Вы же являетесь опекуном мальчика, насколько я помню. Ее сына.
Стефано замолчал, было видно, как он стиснул челюсти. Даже костяшки пальцев побелели, потому что он крепко сжал пальцы в кулаки. По одному его виду можно было сказать, что он явно недоволен тем, что творилось в том проклятом Форли.
— Может, вам лучше отказаться от этого города? — Прошептала Диана, — мысли о нем вам не идут на пользу.
Он перевел на нее взгляд синих глаз:
— Очень умно, Ваша Светлость. Если бы миром правили женщины, был бы бардак.
— Бардак сеют мужчины.
— Мужчины как раз пытаются навести порядок там, где женщины навели бардак!
Он сказал это резко, как отрезал, открыл дверь и вышел. Диана тут же кинулась за ним, тараторя на ходу:
— Расскажите о каком бардаке речь, раз дело касается женщины, возможно вам поможет женщина. Например, я.
Стефано тут же остановился и резко обернулся:
— Как же я раньше жил без вас? — Съязвил он. — Вы можете только посочувствовать той женщине, потому что я готов ее убить собственными руками. Она увезла ребенка к своему отцу в Имолу. И знаете, кто захватил город Форли?
— Кто?
— Ее отец Людовико Ализоди, приближенный человек самого Джовани Медичи. Отличный ход! Мои земли захватил практически сам Медичи. Сейчас в городе восстание, горожане требуют меня, а я требую крови и справедливости.
Он вынес слово «кровь» на первое место, что не удивило Диану. Сначала прольется чья-то кровь, а потом, может быть, герцог смилуется и даст слово.
Стефано быстро спускался по ступенькам вниз, где его уже ждал с доспехами оруженосец- совсем юный мальчишка. Диана не поспевала за ним, но прибавила шаг, поднимая юбки выше. Он почему-то свернул в свой кабинет:
— Я должен вам кое-что показать, — произнес он, — делаю это очень быстро, потому что тороплюсь.
Диана даже остановилась возле двери от неожиданных слов, но Стефано схватил ее за руку и втянул в кабинет. Тут же закрылась дверь, оставляя их наедине друг с другом.
Диана молча следила, как ее муж достал ключ, подошел к картине, на которой маслом был написан этот самый замок Висконти, снял ее, обнажая ржавую дверцу:
— Это тайник. Здесь лежат деньги и драгоценности моего рода, — он достал ожерелье из синих сапфиров и передал ей, — любые драгоценности ваши. В комнате моей матери, есть картина на котором изображен замок Павии, отодвинете и можете брать все, что вам захочется: там хранятся кольца, серьги и подвески. Вы герцогиня, Ваша Светлость, хоть между нами нет никаких чувств, все же вы будущая мать правителей Ломбардии и достойны носить изысканные вещи. Вы можете пользоваться здесь всем, чем желаете. Карло и Марта вам помогут, если возникнут вопросы. А эти деньги, — он закрыл дверцу, вновь повесил ровно картину и передал ключи ей, — в случае, если вдруг что-то пойдет не по плану. Возьмете их и уезжайте в Девоншир в Англию.
Диана открыла рот, ничего не понимая из его слов. То он завалил ее богатством, изумрудами и сапфирами, а потом вообще разрешил ей уезжать. Но только в случае, если что-то пойдет не по плану…
— А что может пойти не по плану? — Тихо спросила она, держа в руках ожерелье, даже боясь радоваться или просто сказать «спасибо».
— Если я приеду в Форли, а там меня поджидает сюрприз в виде рыцарей Флоренции, если меня убьют, то вас свергнут тут же. Вам надо будет бежать и быстро. Заберете с собой все золото, драгоценности и деньги.
 
Ее рука опустилась и ожерелье выпало. Она не ожидала, что все настолько серьезно. Стефано лишь взглядом проследил за этим самым ожерельем, но не кинулся его поднимать. Окинул взглядом его и тут же посмотрел на жену: